Сабин Дюран – Вне подозрений (страница 38)

Он расплывается в улыбке. Похоже, обмениваясь шпильками, мы оба чувствуем себя гораздо свободнее.

Я остаюсь в машине ждать, а Хейуорд отправляется за ворота. Через открытое окно доносятся детские голоса. Сад за домом – та самая «лазалка» с фотографии, которую мне показывали в участке. Красная пластиковая машина. Милли долго выпрашивала у нас такую. И почему мы ей не купили?… Кажется, она не понравилась Филиппу…

Распахивается входная дверь, и Джек здоровается со стройной женщиной. Его ждут, он созванивался заранее: он работает над детальным биографическим очерком об Ане Дудек, хочет отсеять весь тот мусор, который намели бульварные газетчики, понять, каким человеком она была на самом деле. Миссис Бакстер легко поддалась на уговоры, она любила Аню. Ее все любили. Дети очень по ней тоскуют.

Я закрываю окно и откидываюсь на спинку кресла. Я в безопасной тихой гавани. Никто за мной не следил. Никто – снова и снова мысленно повторяю я. Надо было рассказать Джеку, а теперь поздно. Никто за мной не следил! На тротуарах пусто. Обитатели Западного Патни сидят по домам – готовят обед, учат уроки, возятся в саду на свежем весеннем воздухе… Я в безопасности… В машине тепло… Я зеваю.

Возвращается Джек, приносит с собой аромат кофе и прилипшие к подошве ботинок влажные цветы сакуры.

– Что-нибудь узнали?

– Поехали отсюда.

– Хорошо. – Я жму на газ, взвизгивают покрышки.

Ну что, поиграем в побег с места происшествия? Нет, у меня не хватает духу изображать кураж… Тот задор, что совсем недавно мной двигал, развеялся как дым. И на спидометре – жалкие 15 миль в час.

Но Хейуорд угадывает мой укрощенный порыв.

– Скорее, они у нас на хвосте! – скрежещет он зубами.

– Куда ехать?

– В паб, исключительно в паб! Вы ведь не против? – Он, словно испанским веером, обмахивается пружинным блокнотом. – Отчитываться буду.

Я сворачиваю налево, направо, петляю закоулками Патни и выезжаю к реке.

– Ваш паб!

Забавно, с какой определенностью он сказал это свое «В паб!»; будто в голове у него имелась некая идеальная картинка, в которую впишется любое старинное заведение. Что ж, вот вам паб «У герцога» – большой, просторный, очень симпатичный. Давным-давно мы были здесь с Филиппом, смотрели состязания по гребле. Я ставлю машину на набережной, поближе к мосту. Мимо проезжает красный автобус. Его отражение дрожит в покрытой рябью воде, разгоняет облака, – настоящая рекламная открытка Лондона.

Сейчас прилив, река плещется о балюстраду, у эллингов лихорадочная суета – поднимаются лебедками лодки, мокнут ноги, бугрятся мышцы; переваливаясь, ковыляют утки… В пабе тихо, время утреннее. Лишь у барной стойки зычно гогочет группа широкоплечих гребцов: в мощных руках зажаты кружки с пивом, локти выставлены под прямым углом. Они узнают меня, как только мы входим. Прилизанные волосы, отсутствие косметики – обычно такая маскировка меня не подводила. Обычно, но не сейчас. Какая уж тут маскировка после того, как мой запечатленный на фото оскал попал чуть ли не во все газеты! Они глазеют, я им улыбаюсь. Никакой реакции. Один парень – в шортах и футболке с надписью «В отличной форме» – локтем толкает своего соседа.

– Что вы будете? – спрашивает Джек.

Я хочу диетическую колу, но рядом с таким мужчиной, как Хейуорд, это прозвучит смешно и наигранно. Поэтому я гордо разворачиваюсь спиной к гребцам, к их оскорбительно окаменевшим физиономиям, требую:

– Полпинты светлого шанди! – И усаживаюсь у окна.

Джек идет к стойке чуть косолапой пружинящей походкой и кричит мне через плечо:

– Какое именно?

Гребцы дружно провожают его глазами, но он не обращает внимания.

Меня прошибает холодный пот. Господи, а каким бывает шанди? Не помню!

– Светлое, – повторяю в отчаянии.

– С лимонадом или лаймом?

– А! С лимонадом, пожалуйста.

Джек, отвернувшись от нерасторопного бармена в мою сторону, картинно закатывает глаза, изображая нетерпение. Наконец он приносит напитки, проливает несколько капель из моего бокала на стол, торопливо ставит передо мной шанди и промокает получившуюся лужицу рукавом своей куртки. Гребцы уже потеряли к нам интерес и снова громко над чем-то хохочут.

– Так-с. – Невозмутимый журналист отхлебывает «Гиннесс» из своей кружки. На верхней губе оседает пена. Достает из кармана блокнот. Что в нем? Ключи к разгадке или пустые слова, ненужные фантазии? – Аня работала на них последние семь месяцев. Пришла по объявлению, которое они разместили на сайте «Гамтри» – няня на выходные. Мистер Бакстер у нас рекламщик и много времени проводит в Дюссельдорфе, отрабатывает кредит за «БМВ».

Я вздергиваю бровь, мол, понимаю, что такая машина для автомобильного сноба – все равно что красная тряпка для быка.

– Да-да-да. А у миссис Бакстер слабое здоровье. Послеродовая депрессия. Доктор прописал ей не перетруждаться. Поначалу Аня работала только днем, но она так замечательно ладила с детьми – их сын Элфи, как я понял, знатный кусака, – что стала их основной няней.

– Знатный кусака? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Ну да. Проблемы с дисциплиной. Плохо управляемый ребенок. А вот Ане удалось найти к нему подход. Она могла уговорами добиться от него нужного поведения, что не удавалось никому другому. Например, у нее он как миленький ел все, что на тарелке. Она была бескорыстной и добросердечной, умела находить с миром общий язык. На Рождество покупала детям подарки, пекла с ними печенье. Несколько недель назад возила их на поезде в парк развлечений в Чессингтон. Еще как-то, – он заглядывает в свои записи, – в Ричмонд-парке собирала с ними лягушачью икру.

– Проблемы с дисциплиной? – меня разбирает смех. Парень, мнящий себя «в отличной форме», оглядывается на нас. – Плохо управляемый? Ему же на вид лет пять, не больше!

– Да бог с ним, с Элфи! – Хейуорд смотрит на меня поверх бокала с пивом. – Нас не он интересует. У Бакстеров в голове не укладывается, кто мог желать Ане зла. Ее нельзя было не любить.

Острая боль. Вспоминаю показанное Перивалем фото: зависшие на «лазалке» дети, улыбающаяся Аня. Впереди ее ждала целая жизнь. Какой бы она стала мамой? Чудесной – молодой, энергичной, радостной. Ее нельзя было не любить… Милли… Так, Габи, соберись!

– А про любовника ее Бакстеры что-нибудь знают?

– Я как раз собирался перейти к этому пункту. – Указательными пальцами он выбивает по столу барабанную дробь. – Да. Его зовут Толек, тоже поляк, ее друг сердечный с юных лет. Строитель. Думаю, он приехал в Великобританию за Аней следом. Они были помолвлены, хотя кольцо она не носила. Да и не похоже, чтобы дело двигалось к свадьбе. Они могли оставаться женихом и невестой до бесконечности. В католической среде это обычное дело, надо же как-то оправдать то, что люди вне брака занимаются сексом.

– И что, Бакстеры с ним знакомы?

– Несколько раз он заезжал за Аней вечером на своем фургоне. Но в последнее время, по словам миссис Бакстер, его что-то не было видно. Какой-то крупный заказ с непонятным графиком работы. Довольно приятный парень.

– «Довольно приятный» – и только? Бедная Аня. Не слишком впечатляющая характеристика, правда?

– Надо бы с ним пообщаться. Даже если он и не убивал, все равно может что-то знать.

Кто-то из весельчаков у бара издает высокий гортанный вопль. Второй подхватывает. Гребец «в отличной форме» со всего маху грохает ладонью по стойке.

Джек поднимает брови, а я стараюсь смотреть только на него, сделать вид, что, кроме нас, никого здесь больше нет.

– Что еще? – продолжаю разговор.

– О своей беременности она им не сообщила. Глашатаями этой радостной вести оказались копы. Но кое-что в ее поведении изменилось. Когда Аня только устроилась к ним на работу, она явно нуждалась в деньгах. Покупала одежду на распродажах. Как-то миссис Бакстер отпустила комплимент по поводу нового Аниного пальто, и та сказала, что приобрела его в благотворительном магазине «ФАРА» на Норткот-роуд. «Там явно есть чем поживиться, – заявила мне миссис Бакстер. – Я сама все собиралась туда прошвырнуться».

– Хоть я с миссис Бакстер и не знакома, но легко могу поверить, что она так сказала. Хорошо, а моя-то одежда, как думаете? Может, она попала на распродажу в «ФАРА», и Аня тоже ее там купила?

– Почему бы и нет? – пожимает он плечами. – Удивительное, но вероятное стечение обстоятельств. Только вот недавно то ли у самой Ани, то ли у ее дружка, похоже, завелись деньги. Примерно месяц назад на ее имя в дом к Бакстерам доставили огромный букет цветов.

– Ну, если у него действительно хороший заказ…

К группе у барной стойки подходят новые спортсмены. Парень «в отличной форме» что-то им шепчет, те озираются и пялятся на меня.

– Конечно, – как ни в чем не бывало отвечает Джек. – Это может объяснить неожиданное Анино «богатство». – Снова быстрый взгляд в блокнот. – Она начала ездить домой на такси, лучше одеваться – в эксклюзивную, явно не из секонд-хенда, одежду. По определению миссис Бакстер – дизайнерскую. А как-то раз – наша дама даже слегка сконфузилась, сообщая мне об этом, – когда Аня оставалась у них на ночь, то привезла необходимые ей вещи в пакете «Агент-провокатор». Миссис Бакстер была поражена в самое сердце. «Агент-провокатор» – это ведь шикарное нижнее белье, так?

– Да, очень шикарное. Дорогое. Сексуальное. – Последнее слово я произношу таким тоном, что мне тут же хочется спрятаться под стол.