Сабин Дюран – Солги со мной (страница 52)

– Футболка?

Гаврас вытащил из сумки очередную бумагу, развернул и показал мне.

Это была фотография грязного, изорванного предмета одежды: фиолетовая футболка с черной надписью «Зевс сведет тебя с ума».

Что-то отвратительное пробежало по моим жилам и крепко сдавило пальцами сердце.

– Очень необычная, согласитесь? – произнес Гаврас.

Я сглотнул. Во рту у меня пересохло.

– Да, у меня такая есть. Но это не она, я свою недавно надевал.

Выражение его лица было почти сочувственным.

– ДНК, мистер Моррис… – Он пожал плечами, вытянув вперед руку, словно, будь его воля, с радостью изменил бы ситуацию.

– Я не знаю, как она попала в колодец, но это ошибка, розыгрыш! Если она моя, то никак не могла пролежать там десять лет! Я надевал ее в Лондоне несколько недель назад. Если вы меня отпустите, я ее вам пришлю. Я ее куда-то задевал, но…

Внезапное извержение, фейерверк, фонтан надежды…

– Спросите Элис! Она ее видела, я ей показывал! Пару недель назад… Может, три или четыре… До того, как мы сюда приехали.

– Спросить Элис?

– Миссис Маккензи. Спросите ее, позвоните прямо сейчас. Она все объяснит! Пожалуйста!

Глава 22

Вернувшись в камеру после допроса, я колотил по двери и кричал: «Приведите Элис! Приведите Элис!» В гнетущей тишине ночи встал на скамью, поднял лицо к прутьям решетки на окошке под потолком и истошно звал: «Элис!» Думал ли я, что мои мольбы долетят до нее, что слова мои пронесутся над холмом, просочатся под дверь спальни и проникнут ей в уши?

К тому моменту, когда дверь открылась, я наконец уснул. Краткое забытье, осипшее горло, неудобно повернутая шея. В состоянии крайнего истощения организм цепляется за любую возможность отдохнуть – теперь я в этом убедился.

Она стояла в дверях.

– Элис! – Я с трудом встал на ноги. – Наконец-то! Слава богу, ты пришла!

Рядом с ней маячил Гаврас, и я запнулся. Отчасти из-за того, как он отодвинулся лишь самую малость, чтобы ее пропустить, не оставляя просвета между собой и косяком; как захлопнул дверь, едва они оба оказались внутри; как прислонился к двери, непреклонно глядя из-под нависших век… Отчасти из-за того, что ее наряд был так тщательно продуман – дорожная одежда: черные брюки три четверти, белая рубашка, мягкий хлопковый джемпер, повязанный на плечах, темно-синие балетки… Неужели я настолько утратил счет времени? Уже воскресенье, и она едет в аэропорт?.. Но главное – выражение ее лица, пустые, холодные глаза. Казалось, сердце мое сейчас остановится.

– Пол, – произнесла она, держа в руке мой твидовый пиджак. – Подумала, тебе пригодится. Там, куда ты отправишься…

– Элис…

Я сделал шаг вперед, но пиджак не взял, и она положила его на пол. Гаврас жестом показал, что я должен сидеть. Игнорируя его, я застыл на месте.

– Ты мне поможешь, да? – спросил я наконец и потянулся, чтобы до нее дотронуться.

Она не подошла ни на шаг. Я уронил руку.

– Чем помочь, Пол?

Может, Гаврас ей уже на меня наговорил? Надо, чтобы она поняла…

– Элис, – начал я, понижая голос и стараясь говорить быстро, в надежде, что он не разберет, – обвинение сфабриковано. Все, что они говорят, неправда. – Я посмотрел на Гавраса, который пожал плечами. – Элис, пожалуйста, мне просто нужно, чтобы ты объяснила, что я не имею никакого отношения к смерти Джесмин. И изнасилованию. Дело серьезное! Мне нужно, чтобы ты сказала правду.

Она стояла очень тихо. Жесткая линия плеч чуть смягчилась. Или мне показалось?

– Что я должна им сказать, Пол?

– Про Джесмин, «Тойоту», футболку… Про щелочь…

– Щелочь? Не понимаю.

– Скажи, что ты велела мне купить щелочь, чтобы мариновать оливки.

Она наморщила лоб.

– Оливки? Щелочь?

– Гидроксид натрия, – пояснил Гаврас с легким поклоном.

Элис озадаченно качнула головой.

– И что ты просила меня починить машину, – продолжал я. – И поэтому я пошел в сарай, поэтому брал в руки гаечный ключ и бандану. Я не знаю, как они попали в колодец – кто-то бросил их туда, чтобы меня подставить.

Элис сжала руки на животе. Ее глаза были пусты.

– Если бы я хотела ее починить, зачем бы стала просить тебя?

– Потому что ты знала, что когда-то я работал механиком.

– В самом деле?

Она смотрела на меня в упор. В воздухе повеяло стужей.

– Я тебе говорил, помнишь?

– Настоящим механиком? – переспросила она.

Меня охватила зловещая тревога, по коже пробежала дрожь.

– Футболка… – медленно выговорил я. – Из клуба «Зевс», та, которую ты терпеть не можешь. Скажи лейтенанту, что она была у меня в Лондоне несколько недель назад! Ты ее видела!

Она быстро облизала языком нижнюю губу. Не разжимая пальцы, потерла друг о друга ладони.

– Какая футболка, Пол?

– Из ночного клуба в Элунде, «Зевс сведет тебя с ума».

Я видел, как вздымается ее грудь. Медленно выдохнула.

– Та, в которой ты был в день исчезновения Джесмин?

– Да, да, та! Скажи ему, что ты видела меня в ней в Лондоне. Скажи ему!

Она бросила взгляд через плечо. Гаврас переступил с ноги на ногу и приподнял голову.

– Я надел ее под свитер и показал тебе в спальне, в Клапхеме. Помнишь? В шутку. В смысле, «я сведу тебя с ума». – Я понизил голос. – Неужели не помнишь? Ты сказала, что терпеть ее не можешь. Сняла с меня, мы занялись любовью…

Она покачала головой.

– Элис, футболка…

Я втянул воздух, чувствуя, как напрягается каждая мышца на лице. Мой последний шанс, ее последний шанс…

– Почему ты молчишь?

Когда уголки ее рта поползли вниз и она покачала головой, у меня в груди разверзлась пропасть.

Только Элис могла украсть футболку, только она могла бросить ее в колодец!

Я подумал о выражении ее лица у бассейна, еще до того, как мы узнали, что именно нашел Гаврас. Как быстро она вскочила! Как сильно ее удивление смахивало на страх! – Потому, что она знала, что там Джесмин! Она ждала этого долгие дни, прислушиваясь к каждому рыку техники, громыханию экскаваторов и треску отбойных молотков.

– О Элис… – Я резко опустился на жесткую скамью. – Ты знаешь, кто ее убил…

Она повернулась и пошла к двери. Наклонилась и неловко поправила соскользнувшую с пятки лодочку. Кожа задника была мягкая и смята гармошкой.

– Не знаю, о чем ты.