Сабин Дюран – Солги со мной (страница 50)
Гаврас снова спросил, нужен ли мне адвокат. Я сказал, что нет, что все это – абсурд, высосанный из пальца, и что я ничего не сделал. Он сел рядом с коллегой и положил перед ним кожаный портфель. Женщина в углу включила на столе рядом с собой маленький диктофон. Взяла блокнот и ручку.
Я спросил, на каком основании меня здесь держат.
Долгое молчание.
– Вы честный человек, мистер Моррис? – Гаврас не сводил с меня пристального взгляда.
– Надеюсь.
– Вы обычно говорите правду?
– Я говорю правду сейчас.
– И вы говорили правду, утверждая, будто посетили доэллинское поселение в Окарте, руины, которые закрыты на реставрацию, на автобусе, который по пятницам больше не ходит?
Я постарался не отводить глаза.
– Ладно, я не ездил на автобусе смотреть развалины, но этому есть невинное объяснение. Совместный отдых, знаете ли, чужие дети. Мне просто нужен был день без всего этого…
– Вы проживаете по адресу, который мне дали?
– Ну, в данный момент – нет. Но я там жил до того, как… Послушайте, какая разница?!
Я повысил голос. Анакритис, который до сих пор молчал, произнес на безукоризненном английском:
– Вы человек вспыльчивый, мистер Моррис?
– Нет, – твердо ответил я. – Не вспыльчивый.
Я откинулся на стуле и бросил взгляд на стенографистку. Она смотрела на меня, но тут же опустила голову и продолжила строчить в блокноте.
– Когда все идет не по-вашему? Когда вы устали? Когда… – Все еще улыбаясь, он показал, как будто отхлебывает из бутылки.
– Нет, – повторил я.
– А ваши аппетиты, мистер Моррис, вы охарактеризовали бы их как нормальные?
– Мои аппетиты?.. Нормальные?.. Разумеется, они нормальные! Да, мои «аппетиты», как вы их называете, самые что ни на есть нормальные!
– Вы увидели Лору Крэтчет около «Клуба-19» в час двадцать ночи пятого августа и набросились на нее сзади? – продолжал судебный следователь.
– Нет.
– Потащили ее в переулок между клубом и ювелирным магазином «Афина», прижали к стене и сорвали с нее нижнее белье?
– Нет!
– Надели презерватив и изнасиловали ее, мистер Моррис?
– Нет! Нет! Конечно, нет! Меня там не было и я бы не… Нет!
Ручка, которой писала женщина, поскрипывала по блокноту, солнце падало на пол ярким квадратом, искусственные цветы утопали в пыли, билась о стекло муха.
– Не хотите изменить свое решение касательно адвоката, мистер Моррис? – поинтересовался лейтенант.
– Мне не нужен адвокат! – рявкнул я. – Меня там не было, я абсолютно невиновен в преступлении, в котором вы меня обвиняете! Собственно, говорить больше не о чем, и я требую, чтобы меня отпустили!
Женщина перевернула страницу, держа наготове ручку. Анакритис поправил пояс брюк.
Гаврас сложил ладони вместе, как в церкви, и сделал глубокий вдох.
– Что ж, мистер Моррис, перейдем к следующему вопросу…
– Какому еще вопросу?
Он ответил бесстрастным взглядом.
– На этой неделе у меня сложилось впечатление, что это ваш первый приезд на остров. Но вчера, когда вы пытались уехать из Агиос-Стефанос, миссис Хёрли упомянула, что десять лет назад, ночью, когда пропала ее дочь, вы, оказывается, были в поселке.
Мое сердце заколотилось.
– Ивонн так сказала? Ивонн сказала, что я был в поселке?
– Она не хочет упустить ни малейшего шанса, что и понятно.
– А может, просто запутывает следствие? Вы об этом подумали? Я и не скрываю, что был тогда в Стефанос. Но я уехал задолго до трагедии. Эндрю посадил меня в такси.
Говоря это, я вспомнил слова Элис: «Слил тебя в такси». Осколки воспоминаний: хлопок дверцы, профиль узкого лица Эндрю в окне, его ладонь на крыше машины, когда она уже трогалась, мир, плывущий перед глазами, тошнота…
– Два свидетеля утверждают, что видели вас в Стефанос тем вечером гораздо позже. Одна из них – англичанка, живущая в Эпитаре, вспомнила, что столкнулась с вами в «Клубе-19».
– Какая англичанка? Ники Стенхаус? Я только в среду с ней познакомился! Она не говорила, что видела меня раньше!
– Вторая свидетельница, пожилая местная жительница, помнит, как вы шли вверх по холму в сторону апартаментов «Барбати», туда, где сейчас «Делфинос резорт».
– Что? Это бред!
– Вместе с молодой девушкой.
– Вы издеваетесь!
– С вами не было девушки?
Я рылся в памяти.
– Верно, в клубе я познакомился с девушкой, хотя это было гораздо раньше, не вечером, еще даже не стемнело. Но она была из Голландии. Мы пошли к ней в комнату. И не спрашивайте, как ее звали – я забыл, если вообще знал…
– И сколько было лет этой девушке из Голландии?
– Не знаю. Восемнадцать, девятнадцать…
– А не четырнадцать?
На шее сзади у меня запульсировала жилка.
– Это абсурд! Вы серьезно допрашиваете меня в связи со смертью Джесмин?! – Я перевел взгляд с одного полицейского на другого, ища какую-то брешь, просвет среди хмурых лиц, намек, что это шутка. – Безумие!
Гаврас опустил взгляд в свои записи и, не поднимая глаз, произнес:
– Зачем вы купили гидроксид натрия?
Прошла секунда, прежде чем я понял вопрос.
– Для оливок.
– Каких оливок?
– Элис хотела замариновать оливки.
Полицейский покачал головой.
– С чего вдруг ей мариновать оливки? У нее их нет, она их не выращивает.
– Были. Она по ошибке купила свежие и решила мариновать.
– Когда?
– В четверг, в пятницу… Не знаю.