Сабин Дюран – Что упало, то пропало (страница 19)

Когда тротуар сузился и Эйлса оказалась в нескольких шагах позади, я спросила Стэндлинга, есть ли у него время на кофе.

Он посмотрел на часы, небольшие электронные Casio, слишком маленькие и на слишком тонком ремешке для его широкого запястья.

– Э-э…

– Нам может быть полезно кое-что обсудить, – тихо произнесла я.

Вероятно, он увидел что-то в выражении моего лица, потому что замер на мгновение, потом резко кивнул.

– Да. Давайте.

Мрачное и не очень чистое кафе расположилось между набережной и станцией метро, в одном из маленьких, забытых уголков Лондона.

– Пойдем, – позвала я Эйлсу, которая едва волочила ноги и все время отставала от нас. – Не знаю, как тебе, а мне нужна доза кофеина, чтобы взбодриться.

Обычно я такие вещи не говорю, это скорее в ее стиле, но она не стала сопротивляться и спорить. Хотя я была бы рада. Пассивность – один из защитных механизмов, который помогает справиться с трудностями, но у нее это воплощалось через мрачность и угрюмость. Стэндлинг зашел за нами.

– О, и вы с нами? – Эйлса только его заметила. – Мне придется вам и за это платить?

Стэндлинг рассмеялся, но ему явно было неловко.

– Уверен, мы как-нибудь договоримся.

– Я замужем за юристом. Я же знаю, что вы берете за час работы.

Я поморщилась. Эйлса скрестила руки на груди, все ее тело состояло из защитных углов и острых точек. При этом казалась такой хрупкой, что я боялась, не рассыплется ли она на части.

– В наши дни все не совсем так, как было раньше. Уверен, что ваш муж вам все это объяснял. – Стэндлинг покраснел, когда она упомянула Тома, да еще и в настоящем времени. – Чаще бывает фиксированный гонорар. Конечно, с расчетами всегда возникают проблемы, но…

– Да, я знаю, – перебила Эйлса. – Проблемы с расчетами. Они у нас всегда были. – Она улыбнулась, но очень натянуто.

Мы заняли столик у стойки: он стоял под прямым углом к стене, с двух сторон находились привинченные к полу банкетки. Мы с Эйлсой сели с одной стороны. Стэндлинг спросил, что мы хотим, и отправился к стойке.

Столик был чистым, но немного липким. От него пахло влажной тряпкой. Ламинированный листок с меню предлагал довольно большой выбор, включая приписанное от руки блюдо под названием «Пикантная курочка». Эйлса посмотрела в другую часть зала, где мужчина в костюме ел традиционный английский завтрак.

Когда Стэндлинг вернулся к нам, я заговорила, сожалея, что мне никак не заставить Эйлсу включиться в беседу.

– Так что там произошло? Какие у нас шансы?

Стэндлинг постучал кончиком пальца по верхней губе.

– Миссис Тилсон. Эйлса. Вы не против, чтобы мы сейчас это обсудили?

Эйлса пожала плечами.

– Вы можете говорить все, что угодно, в присутствии Верити, – ответила она. – Она своя.

– Грейнджер объяснил миссис Тилсон, как работает система правосудия, если возбуждено уголовное дело. Он объяснил, что будет происходить на протяжении нескольких следующих месяцев в ходе процесса. Мы знаем, что до суда осталось пять месяцев. Он напомнил нам, из каких этапов будет состоять судебный процесс. Первый этап – это представление дела стороной обвинения, для него назначается дата первого слушания дела. Второй этап – это выступление защиты, на третьем и четвертом этапах и сторона обвинения, и сторона защиты получают возможность представить доказательства и запросить не использованные в деле материалы. Потом он напомнил миссис Тилсон, что ни на одном этапе нельзя забывать, что все это театр. Все важно: как она оденется, как будет себя вести. Когда начнется судебный процесс, каждый из двенадцати присяжных всегда будет ее рассматривать и оценивать.

Эйлса закатила глаза.

– Как будто я этого не знаю.

– Именно это он и имел в виду, – заметила я. – Никакого закатывания глаз.

Тогда она замерла, сохраняя подчеркнуто вежливое выражение на лице. Язык ее тела на самом деле вызывал у меня беспокойство.

Я снова повернулась к Стэндлингу.

– А с делом что? Мы говорим о невиновности, да?

Стэндлинг вопросительно посмотрел на Эйлсу. Одно ее плечо слегка приподнялось, потом пустилось. Она не желала нам помогать, ну если только совсем чуть-чуть.

– Миссис Тилсон настаивает, что понятия не имеет, как токсичные алкалоиды попали в… ужин мистера Тилсона.

– Значит, несчастный случай, – сказала я. – Несчастный случай, Эйлса? – Я ободряюще улыбнулась ей. – Вероятно, ты вышла в сад и сорвала растение, которое приняла за кориандр. Но, к сожалению, это оказался не он. – Эйлса смотрела на меня с ничего не выражающим лицом. Я обратилась к Стэндлингу: – Я вообще не понимаю, почему дело дошло до суда. Это же была ошибка.

Стэндлинг поправил очки на переносице, вздохнул.

– К сожалению, обвинение считает иначе. Они утверждают, что это было предумышленное действие. У них есть свидетель, утверждающий, что миссис Тилсон – опытный садовод и прекрасно знает разницу между ядовитыми и неядовитыми растениями.

– Что за свидетель? – спросила я. – Кто-то из детей?

– Нет, нет, – Стэндлинг покачал головой. – Никто не любит приглашать свидетелями детей. Они заведомо ненадежны, склонны соглашаться со всем, что им говорят. М-м-м. – Он открыл портфель. – Простите… мне нужно уточнить… – Он достал несколько листов бумаги, просмотрел, потом сообщил: – Миссис Далила Перч.

– Далила. Бывшая подружка Тома. Она необъективна.

– Вы думаете, она это специально? – спросила Эйлса. Говорила она как-то отстраненно, словно даже эта идея ее не расстроила. Опять же – не очень хорошо для суда.

– В тот вечер она была у них в гостях, – сообщила я Стэндлингу. – А никому не пришло в голову, что именно она могла что-то сделать с карри[26]?

– А какой у нее мог быть мотив?

– Они с Томом уже давно… – я запнулась. Нужно быть осторожной.

Через несколько секунд Стэндлинг снова уставился в бумаги.

– Обвинение утверждает, что миссис Тилсон пострадала бы сама, если бы случайно коснулась растения – должны были остаться следы на коже. А значит, она была в перчатках.

Эйлса повернула голову и впервые посмотрела прямо на него.

– Я была в перчатках.

Ее голос звучал четко и с вызовом. Я затаила дыхание. И снова пожалела, что не заставила ее заранее все отрепетировать. Она вела себя неправильно. Совершенно неправильно.

Стэндлинг сглотнул, я увидела, как дернулся его кадык.

– Да, я знаю. Полиция нашла под раковиной коробку с одноразовыми неиспользованными перчатками.

– Но ей нужны перчатки из-за экземы, – сказала я. – Она надевает их, когда режет лук или перец чили. Я хочу сказать… – Я несколько раз покачала головой, пытаясь передать свое раздражение из-за таких выводов.

Стэндлинг поправил дужку очков.

– Вопрос в том, что случилось именно с той парой перчаток? Если бы она надевала их как обычно, не планируя ничего дурного, то она просто выбросила бы их в мусорное ведро. Так утверждает следствие. Но если перчатки и были, то они исчезли. Криминалисты осмотрели содержимое мусорного ведра в кухне, а также пакет с мусором в контейнере на улице, но никаких использованных перчаток не нашли. Поэтому если миссис Тилсон их надевала для того, чтобы приготовить еду – как она утверждает, – то выбросила она их где-то в другом месте. Это, как вы знаете, следствие не удовлетворило.

Пока он говорил, я наблюдала за Эйлсой. Она теребила манжету. Стэндлинг почесал подбородок.

– Стоит также вспомнить, что в холодильнике лежала полупустая пачка кориандра, чек на покупку которого, как и на другие продукты был найден на дне пакета из супермаркета Waitrose и датирован тем утром. Криминалисты нашли тот же самый кориандр, выращенный в Испании, – поразительно, какие детали они смогли узнать, – в кастрюле с карри. Я также предполагаю… Это только косвенные доказательства. Но нам нужно подумать о том, почему вы сами ничего не ели.

– Вот и ваш заказ.

Официантка – молодая блондинка с черной серьгой-гвоздиком под губой – принесла три чашки кофе и тарелку, на которой лежало печенье с изюмом. Мою чашку она поставила на стол несколько неловко, и мне пришлось ненадолго отвлечься, вытирая расплескавшуюся пену.

– Спасибо, – поблагодарила Эйлса и мило улыбнулась. Просто поразительно, как быстро менялся ее тон. Но так было лучше, гораздо лучше. Если бы только я могла сохранить эту ее привлекательность…

– Она вообще не ест, – сообщила я. – То есть ест, но у нее странные пищевые привычки. Правда, Эйлса? Она постоянно на диете или пытается сократить порции и количество съеденного, по крайней мере, так было раньше. Постоянные сделки с самой собой – съела кусок кекса, значит, никакого ужина. – Я снова повернулась к Стэндлингу. – Это же понятно? И ведь должен быть мотив. Разве им не нужен мотив?

Он кивнул.

– В то утро сосед слышал крики, ругань и пронзительный визг.

– Чтоб он помер, – высказалась Эйлса насчет соседа.

Я сделала глоток кофе. Стэндлинг насыпал в ложку сахар из стеклянного дозатора, и я наблюдала, как он пересыпает его в чашку. Сахар лег поверх пены и только через некоторое время опустился вниз.

– Финансовые трудности, – сказал он тихим голосом. – Жизнь мистера Тилсона была застрахована на крупную сумму, и эту страховку недавно продлили.

Я кивнула. Я помнила бланки, которые сама подписывала.