Саад эль-Шазли – «Только с русскими!» Воспоминания начальника Генштаба Египта о войне Судного дня (страница 56)

В 1970 году потребовалось более трех месяцев, чтобы передвинуть их с позиций примерно в 80 км от Каира на позиции в 20 км к западу от канала. Гамасси думал, что в 1973 году за один день можно перебросить эти стационарные ЗРК примерно на 30 км. Как это можно было сделать при превосходстве противника в воздухе?

В 1970 году сначала готовились позиции для каждого батальона ЗРК, а затем каждый батальон занимал их под прикрытием других батальонов ЗРК на боевом дежурстве в тылу. После этого оборудовались позиции для следующего батальона примерно в 15 км к востоку. Когда они были готовы, другой батальон ЗРК передвигался на уже построенные позиции под прикрытием первого батальона ЗРК, вставшего на боевое дежурство. И так далее.

В 1970 году наши ЗРК были полностью обеспечены прикрытием от наземных атак противника, потому что мы находились на нашей собственной территории.

В 1973 году не было времени для подготовки позиций для батальона ЗРК, которая предполагала окапывание, переброску и вступление на боевое дежурство за один день и на территории противника. Наши ЗРК были бы открыты для наземных атак противника, который умело маневрировал вокруг флангов наших фронтовых частей.

В 1970 году наши батальоны ЗРК должны были сами перебрасываться в зону Суэцкого канала. Предполагалось, что в 1973 году они должны двигаться к востоку от канала вместе с наземными войсками. Поэтому их передвижение должно было подчиняться и согласовываться с движением наземных войск по времени, скорости движения и характером местности, где проходят боевые действия. Поскольку было невозможно провести полномасштабное наступление на перевалы Синая ночью, батальоны ЗРК должны были передвигаться в дневное время, то есть становиться целью для атак противника. Поскольку невозможно было перебрасывать эти батальоны стационарных ЗРК со скоростью, равной скорости движения танков и бронемашин наземных войск, эти батальоны ЗРК неизбежно отставали бы и соответственно не могли бы обеспечивать нашим наступающим войскам эффективную защиту от налетов. Кроме того, из-за тяжелой техники эти батальоны ЗРК не обладали проходимостью по пересеченной местности. Поэтому они не могли сопровождать части с высокой проходимостью, такие, как бронетанковые и механизированные бригады, которые должны были развивать наступление на перевалы Синая.

Наконец, третий довод Гамасси в защиту его позиции состоит в том, что мы могли достаточно быстро ввести свои войска в ближний бой с противником, чтобы авиации противника было трудно отличать наши войска от своих, и поэтому пришлось бы прекратить налеты на наши войска. Эта идея совершенно абсурдна по следующим причинам: из опыта предыдущих войн с этим противником мы узнали, что у израильтян даже на уровне мелких подразделений есть самые совершенные средства связи между наземными и воздушными силами.

Из-за точности современного оружия, такое тесное соприкосновение двух противников в условиях мобильных военных действий, когда их войска перемешиваются, возможно, только когда фронтовые части отделены друг от друга расстоянием не более 200 м. Неужели генерал Гамасси предполагал, что ВВС противника позволят нашим войскам свободно пройти по пустыне 30 км без прикрытия наших ЗРК, пока они не приблизятся на 200 м к израильским наземным войскам?

Хотя это совершенно невозможно, давайте для наших рассуждений предположим, что фронтовые части нашего первого эшелона дошли до израильских войск на расстояние в 200 м. Что же тогда будет с уязвимостью перед авиаударами противника нашего второго эшелона, находящегося еще в нескольких километрах от первого?

В общем, если эти предложения Гамасси были осуществимыми, почему нам не удалось дойти до перевалов 14 октября? У Гамасси есть столь же неубедительный ответ на этот вопрос. Он пишет, что, если бы мы развили наступление на перевалы 9 или 10 октября, оно было бы успешным. Это не правдоподобно, поскольку те недостатки, которые заставляли нас возражать против похода на перевалы 13 октября, были все те же, что и 9 и 10 октября. А именно: наша слабость в воздухе и отсутствие мобильных ЗРК. Следует вспомнить, как Израиль ответил на продвижение нашей 10-й пехотной бригады 10 октября. Она была полностью уничтожена исключительно авиаударами.

В главе 6 («Война») я подробно объясняю положение на египетском и сирийском фронтах. Я также пишу о решении двинуть войска на перевалы Синая и неубедительном доводе снижения давления на Сирию. Теперь я хочу добавить кое-что, чего я не знал, когда опубликовал эту книгу в 1979 году.

В своей книге об октябрьской войне, впервые опубликованной в 1993 году, Хасанейн Хейкал сообщает, что поздним вечером 11 октября он приехал в резиденцию президента Садата после того, как тот только что закончил встречу с министром обороны Кувейта Саадом эль-Абдаллой[15].

Хейкал пишет: «Президент был в прекрасном настроении. Он сообщил мне, что сирийцам удалось остановить наступление противника. В Сирию потоком идут поставки из Советского Союза и прибывают иорданские и саудовские войска подкрепления. Недавно приезжал Ахмад Исмаил сообщить, что положение на сирийском фронте хорошее. Я сказал, что я это знаю».

То, что Садат сказал Хейкалу, возбудило у меня подозрения. Как я уже говорил, утром 12 октября Садат дал указания генералу Исмаилу двинуть наши войска на перевалы, чтобы облегчить положение Сирии, и 13 октября наступление началось. Когда утром 12 октября Садат отдавал приказ Исмаилу начать наступление на перевалы Синая, действительно он имел в виду ослабление давления на Сирию? Или там было что-то еще, о чем мы не знаем, что заставило его принять это решение?

Есть несколько причин, по которым я не верю, что Садат действительно имел это в виду, когда он говорил Исмаилу об ослаблении давления на Сирию.

Как я уже говорил ранее, пока Израиль господствует в воздушном пространстве обеих стран, невозможно ослабить давление на египетский или сирийский фронты.

Сирийский фронт стабилизировался 11 октября, когда одна иорданская бронетанковая бригада была на подходе для участия в сражении 13 октября. Поэтому 13 октября, когда мы должны были двинуть свои войска на перевалы Синая, на сирийском фронте было 13 бронетанковых бригад арабских стран (8 из Сирии, 3 из Ирака, 1 из Иордании и одна из Марокко). И все это против всего шести израильских бронетанковых бригад. Конечно, арабские бронетанковые бригады понесли потери в предыдущих боях, но если добавить к ним противотанковые вооружения, можно считать сирийский фронт прочным и способным отразить любую атаку противника. Так оно и было.

Между 22:00 11 октября и 08.00 12 октября (момент беседы Садата с Хейкалом, в которой он заявил о прочности сирийского фронта), на сирийском фронте не произошло никаких серьёзных событий, которые могли бы оправдать приказ, отданный Садатом Исмаилу, о продвижении наших войск к перевалам.

Если принять то объяснение, что целью нашего похода на восток 14 октября было облегчить положение Сирии, почему утром 15 октября Исмаил отказался выполнить мою просьбу вернуть некоторые части 21-й и 4-й бронетанковых дивизий на западный берег канала? Этим войскам было приказано покинуть свои позиции в оперативном резерве, чтобы принять участие в наступлении 14 октября. Его ответ, что их отвод на западный берег может вызвать панику в войсках, совершенно неоправдан.

Развитие обстановки на театре военных действий также доказывает, что утверждение о том, что наше наступление 14 октября должно было облегчить положение на сирийском фронте, не соответствует действительности. Несмотря на тяжелые потери, которые мы понесли во время этого злополучного наступления, противник не снял ни одного солдата с сирийского фронта, чтобы отбить нашу атаку.

Заместитель начальника Генштаба Израиля Исраэль Таль вспоминает: «Ранним утром 14 октября мы провели решающее совещание с премьер-министром Голдой Меир. Мы обсуждали, переходить нам немедленно в наступление на египетском фронте или подождать, пока египетские дивизии продвинутся глубже на Синай, а затем навязать им танковые сражения, чтобы их измотать. Большинство высказывались за наступление. Я думал по-другому и отстаивал танковое сражение. Однако сами египтяне разрешили споры в нашем кабинете. Пока мы спорили, наша служба разведки сообщила, что египетские бронетанковые дивизии продвигаются вглубь Синая»[16].

Из слов генерала Таля ясно, что мы сделали именно то, чего хотел противник. Он ждал, чтобы мы совершили эту ошибку, и мы ему удружили. В 1973 году наше планирование и принятие решений основывалось на предположениях, но теперь у нас есть достоверные факты. Теперь мы их знаем, а генерал Гамасси, пользуясь возможностью судить задним числом, продолжает отстаивать свое мнение, хотя давно уже было доказано противоположное.

Глава 11. Прорыв сил противника

Во вторник 16 октября 1973 года из штаба Третьей армии позвонили в Генштаб, чтобы сообщить первые новости о прорыве противника. К среде 24 октября наше военное положение было хуже некуда. Третья армия, включая две усиленные дивизии в составе почти 45 000 солдат и офицеров и 250 танков, была полностью отрезана. Подробности этих событий и решений, начиная с 16 по 24 октября, подробно изложены в главе 6.