Саад эль-Шазли – «Только с русскими!» Воспоминания начальника Генштаба Египта о войне Судного дня (страница 36)

Нам нужны две оборонные политики арабских стран, сказал я: краткосрочная и долгосрочная. В краткосрочной перспективе несправедливо и недопустимо, чтобы некоторые страны выделяли 22,7 процента их ВНП на оборону, в то время как другие выделяли всего три процента. Каждая из арабских стран должна выделять по крайней мере 15 процентов своего ВНП. Если она не потратит всей этой суммы – потому что ее население слишком мало, чтобы освоить эти средства, или по какой-либо другой причине – она должна перевести избыток в Фонд обороны арабских государств, в поддержку усилий фронтовых государств.

В долгосрочной перспективе, говорил я, если мы не создадим военную промышленность на арабской земле, мы вечно будем отставать от Израиля, как мы отстаем сейчас. Военное производство в Израиле объемом в 90 миллионов американских долларов в 1966 году выросло в пять раз – до 428 миллионов долларов к 1972 году. За тот же период времени производство вооружений в арабских странах, объемом 93 миллиона долларов, вообще не увеличилось.

Чтобы проиллюстрировать существующий разрыв, я заговорил о нашей слабости в воздухе. Я показал, что израильские ВВС способны в день сбрасывать 2 500 тонн взрывчатых веществ. Объединенные ВВС арабских фронтовых государств даже теоретически могут сбрасывать всего 760 тонн. Реальность – небольшая дальность полета большинства наших самолетов, низкая скорость самолетов большой дальности – означала, что на практике даже эта цифра будет гораздо ниже. Без собственной военной промышленности нам никогда не удастся сократить этот разрыв.

Я предложил создать коллективную военную промышленность. Она не будет зависимой от какого-либо арабского государства. На протяжении 5 лет каждая страна будет финансировать ее в размере 2 процентов своего ВНП. Доли участия будут распределяться пропорционально. Прибыль будет распределяться только через пять лет. Производство внутри отрасли будет размещаться в соответствии со стратегическими, техническими и экономическими критериями.

12 декабря: мой план принес первые плоды. Начальники Генеральных штабов вооруженных сил арабских государств приехали на встречу в Каир.

Мы договорились, что военные обязательства нефронтовых государств – подкрепления, которые они должны прислать – останутся прежними, всего с тремя поправками. Саудовская Аравия с помощью Египта немедленно снарядит одну эскадрилью самолетов «Лайтнинг» и вторую в 1974 году. Кувейт, опять же вместе с Египтом, немедленно выделит одну эскадрилью самолетов «Лайтнинг» и вторую в оговоренный срок. Ливия немедленно выделит две эскадрильи Миражей III и еще одну в оговоренный срок.

Мы договорились призвать наши правительства выделять 15 процентов ВНП каждой страны на оборону и передавать все неистраченные остатки фронтовым государствам. Мы утвердили план создания военной промышленности, финансируемый за счет двух процентов ВНП ежегодно на протяжении пяти лет. Эта промышленность будет независимой и будет работать на основе экономических и коммерческих критериев.

Я считаю, что это было историческое решение. Оно перевело на практическую основу все разговоры об общей борьбе арабских стран. Ни рекомендации начальников Генеральных штабов, ни решения Совета коллективной обороны арабских государств не являются окончательными. (К концу января 1973 года Совет коллективной обороны арабских государств собрался в Каире. Он утвердил доклад начальников Генеральных штабов.) Но единодушное мнение высших военных чинов медленно оказывало свое влияние на арабский мир. Через шесть лет все осталось по-прежнему – некоторые арабские страны не выделяют 15 процентов своего ВНП на продолжение борьбы. Но, по крайней мере, теперь существует критерий оценки их поведения.

1 февраля 1973 года: я добился всего, чего мог, от наших арабских собратьев. Более насущной проблемой было восстановление отношений с Советами, чему д-р Сидки положил начало в октябре. В Каир прибыла военная делегация во главе с генералом Лащенко. После ряда консультаций они уехали, увозя с собой согласованный перечень необходимых нам вооружений.

Март 1973 года: генерал Исмаил отправился в Москву для подписания нового соглашения о поставке вооружений согласно этому перечню. По этому соглашению мы должны были получить:

– одну эскадрилью самолетов МиГ-23, и в мае или июне египетские летчики отправятся в Советский Союз для обучения;

– одну бригаду ракет класса «земля-земля» Р-17Е (СКАД) с поставкой в третьем квартале 1973 года;

– около 200 БМП (боевых машин пехоты) с поставкой части машин немедленно и остального количества в третьем квартале 1973 года;

– около 50 ПТУРС МАЛЮТКА (известных на Западе под названием «САГГЕР»);

– одну бригаду ЗРК-6 «КВАДРАТ»;

– орудия полевой артиллерии, включая 180-мм пушки.

Также была достигнута договоренность, что Советский Союз вернет в Египет 4 разведывательных самолета МиГ-25 и дивизион электронных средств разведки и создания помех.

Мы вздохнули с облегчением. Отношения с русскими были исправлены за один день.

9 июля: Советы сдержали свои обещания. Сегодня Хафез Исмаил, советник президента по национальной безопасности сообщил мне, что едет в Москву. Он спросил, какие у меня проблемы в войсках, и какие вопросы надо затронуть в беседе с Брежневым. Я сказал ему, что пока что поставки идут по графику, но Советский Союз еще не поставил бригаду Р-17Е, не вернул в Египет МиГ-25 и дивизион РЭБ.

12 июля: Генерал Самоходский (заменивший Окунева в качестве советского офицера связи взаимодействия) сообщил мне, что на следующий день прибудет генерал Сапков с пятью офицерами для подготовки поставки техники бригады Р-17Е. Самоходский сказал, что в течение восьми-десяти дней приедут 63 советских эксперта: 26 займутся передачей техники и сразу же уедут, а остальные 37 будут обучать наш персонал.

14 июля: Сапков и Самоходский посетили меня, чтобы обсудить формирование бригады и обучение ее личного состава.

17 июля: совещание в Генштабе: присутствуют мои заместители и начальники управлений. Я сказал, что создание новой ракетной бригады ставит перед нами трудную задачу. Мы не можем ее не выполнить. После этих слов совещание прошло прекрасно. Мы решили, как укомплектовать всю бригаду офицерами и рядовыми и снарядить их легкими вооружениями, транспортом, средствами связи – в течение двух недель.

Наш план успешно выполнялся. Когда суда с ракетами подходили к Александрии в последние недели июля, мы обустраивали бригаду и подбирали пещеры для хранения ракет, чтобы спрятать их от наблюдения со спутника.

1 августа: бригада, полностью вооруженная ракетами, начала проходить обучение.

Это был не единственный случай. Темпы обучения у нас были таковы, что за несколько месяцев мы без труда освоили всю советскую технику, которая потоком шла в страну. Кроме ракет, самым трудным было освоение БМП, потому что для нас это была совершенно новая модель. Но в первые дни августа 1973 года стало ясно, что у нас в начале сентября в действии будут, по крайней мере, два батальона с 80 машинами, а еще три батальонах с остальными 120 машинами будут готовы к началу октября.

Мы достигли той степени готовности, к которой мы стремились.

Глава 5. Затишье перед бурей

21 августа 1973 года в 14:00 советский пассажирский лайнер вошел в бухту Александрии, совершая регулярный рейс из сирийского порта Латакия. С него сходили пассажиры с чемоданами и узлами в руках, прибывшие для встречи с родственниками, ожидающими их за линией таможенного контроля. Я выискивал глазами шесть человек. Когда я их увидел, мы все испытали легкий шок. Первый раз мы увидели друг друга в гражданском платье. Как можно непринужденнее мы пожали друг ругу руки и сели в поджидавшие нас автомобили, чтобы отправиться в Офицерский клуб в центре города, где для нас были приготовлены комнаты.

В 18:00 мы вновь встретились, на этот раз в штабе египетских ВМС в бывшем дворце Рас-эль-Тин. Включая меня, там собрались восемь египтян: я, генерал Исмаил, генерал Мубарак (ВВС), генерал Фахми (ПВО), генерал Фуад Зекри (ВМС), генерал Гамасси (Оперативное управление) и генерала Фуад Нассар (Управление разведки). Шестью сирийцами были генерал Мустафа Тлас (министр обороны), генерал Юсуф Шакур (начальник Генштаба), генерал Наджи Джамиль (ВВС и ПВО), генерал Абдельраззак эль-Дар дари (начальник оперативного отдела Генштаба), Хикмат эль-Шишаби (начальник Управления разведки) и бригадир Фадл Хусейн (командующий ВМС). Восьмым египтянином был генерал Бахиеддин Нофал. Он был главой группы, в которую входили остальные 13 человек – члены сирийско-египетского Высшего совета Вооруженных сил. Мы собрались, чтобы оценить нашу готовность к войне и назначить день начала.

Наши переговоры шли два следующих дня. К утру 23 августа были готовы два документа к подписанию мной и моим сирийским коллегой, Шакуром. Мы пришли к заключению, что мы наконец готовы к войне согласно нашим утвержденным планам. И мы были готовы сказать нашим политическим руководителям, что подходящим сроком начала наступления могут быть два периода в течение предстоящих месяцев: 7–11 сентября и 5–10 октября. Все мы просили, чтобы президенты Садат и Асад сообщили нам о своем решении, по крайней мере, за 15 дней до начала наступления.