Саад эль-Шазли – «Только с русскими!» Воспоминания начальника Генштаба Египта о войне Судного дня (страница 25)

Когда разговор коснулся политических вопросов, Хасан, как и Бумидьен, имел свои претензии. Претензии Хасана были к президенту Ливии Каддафи. «Каждый день его радио целый час обливает нас грязью и осыпает обвинениями. За что? Что он от нас хочет? Что мы ему сделали? Разве разумно тратить силы, нападая друг на друга, вместо того, чтобы объединить их против общего врага?».

После двух дней поездок по сухопутным частям и ВВС я опять увиделся с королем, чтобы объяснить, что в качестве подкреплений он мог бы выделить как раз те части, которые я предварительно наметил. Среди них были эскадрилья Е-5 и отдельная бронетанковая бригада. Хасан согласился. Мы обсудили их слабые места и как исправить положение, как доставить части на фронт и какие материальные средства и боеприпасы им понадобятся. Когда я встал, чтобы попрощаться, король был полон энтузиазма.

«Брат Шазли, – сказал он, – когда-нибудь, возможно, вы будете писать мемуары. Утверждаю, что в них вы напишете: „Король Хасан сдержал свое обещание“».

Я улыбнулся: «Ваше величество, надеюсь, что это так и будет».

12 февраля: встреча с полковником Муаммаром Каддафи в штаб-квартире Революционного совета в Триполи. Также присутствовали: премьер-министр майор Абдель Салам Джаллуд, начальник Генерального штаба подполковник Абубакр Юнис, заместитель начальника Генштаба майор Мустафа Харуби, министр внутренних дел майор Абдель Мунейм эль-Хони. Все они члены Революционного совета. Кабинет Каддафи очень скромный, мы одеты в полевую форму; все это напоминало совещание в отдаленном командном пункте в пустыне.

Я несколько раз виделся с Каддафи в Каире, но это была моя первая беседа с ним. По правде говоря, я приехал не за оружием. Я собирался сообщить о результатах моих посещений Алжира и Марокко и посетить египетские части в Ливии. Собственные вооруженные силы Каддафи были так малы, что у него не было ничего ценного для нас, кроме истребителей-бомбардировщиков «Мираж III», но они у нас уже были.

С тех самых пор, как Каддафи пришел к власти в сентябре 1969 года, он прилагал гигантские усилия для создания современных и мощных вооруженных сил. Его амбиции превышали потенциал страны. У Ливии были деньги, но не было людей и технической базы. Поэтому он сильно зависел от Египта. В наших военных училищах и колледжах учились тысячи ливийцев. Египет получал за это щедрое вознаграждение. Каддафи закупил «Миражи» во Франции в таком количестве, которое Ливия не могла ввести в строй. Итак, он предложил отправлять египтян с ливийскими паспортами во Францию для обучения и затем базировать их в Ливии. Одна эскадрилья будет полностью укомплектована египтянам и сможет вылететь в Египет в нужный момент. Кроме этого, Ливия, возможно, могла предложить нам кое-что из артиллерии и некоторое количество бронемашин пехоты, но не крупные воинские части.

Когда я рассказал Каддафи о своих предыдущих встречах, он просто сказал, что не верит, что Хасан пошлет войска. Я сказал, что, по-моему, он это сделает.

«Почему вы так уверены?» – спросил Каддафи.

«Я работаю с людьми более 30 лет, – сказал я. – Думаю, что могу распознать, кто намеревается сделать то, что обещает, а кто нет».

Каддафи оглянулся на своих коллег. – «В этом случае Хасан, должно быть, чувствует опасность, исходящую от его солдат, и хочет удалить их из страны», – сказал он. Я не считал для себя возможным втягиваться в обсуждение этого вопроса, поэтому сказал, – «Г-н президент, предположим, это так. Что это меняет для вас или для нас? Главное – получить войска для ведения войны».

Каддафи кивнул. «Вы правы. Нас это не касается». После этого он повеселел. «Братья, – сказал он, когда беседа закончилась, – похоже, что все-таки произойдет „арабизация“ борьбы, к которой мы все призывали».

14 февраля: возвращение домой. Этим же вечером я встретился с президентом Садатом на обеде в честь премьер-министра Болгарии. Я коротко доложил ему об успехе поездки. Через несколько дней я отправил ему подробный отчет. Когда я прибыл, чтобы обсудить его, я ожидал, что он будет в восторге. К моему удивлению, он от отчёта отмахнулся.

«Вас обманули, – сказал он. – Ваши заявления во время поездки освободили их в будущем от любых обвинений, а в ответ вы ничего не получили».

Я напомнил ему о торжественных обещаниях Бумидьена и Хасана, но он только с насмешкой сказал: «Король Хасан давал такие обещания даже на арабских встречах на высшем уровне и никогда не выполнял их. Что касается Бумидьена, как мы можем сообщить ему о начале наступления за три месяца? Такое условие неприемлемо».

Он запретил мне ехать в Иорданию. Король Хусейн не лучше остальных: он предатель арабского дела – продался американцам, и нет надежды привлечь его на нашу сторону. «Иметь с ним дело на любом уровне значит зря тратить время. Я не разрешаю вам принять его приглашение», – сказал он. Я утешал себя той мыслью, что, по крайней мере, мои поездки помогли разбить лед между Египтом, Алжиром и Марокко. Должно быть, Садат думал так же. Менее чем через три месяца он нанес официальные визиты в эти две страны.

15 февраля: наконец вернувшись в свой кабинет, я начал знакомиться с результатами встреч президента в Кремле. Советы не только подтвердили свои прежние обязательства, но и согласились нам поставить дополнительно:

– 200 Т-62, наиболее мощных танков последней модели; десять должны прибыть в марте 1972 года, остальные в течение года;

– 20 бомбардировщиков Ту-22 (каждый с полезной нагрузкой в девять тонн); два с поставкой в марте, остальные в течение года;

– 25 МиГ-17 с немедленной поставкой. Электронное оборудование для увеличения наших возможностей.

Советы также обещали помочь Египту наладить собственное производство самолетов МиГ-21 МФ, причем строительство завода будет вестись поэтапно и завершится к 1979 году.

18 февраля: маршал Гречко вновь прибыл в Каир, на этот раз с трехдневным официальным визитом. Мы обсуждали военные вопросы, но главная цель приезда Гречко была политической. Советы пытались сгладить антагонизм Садека по отношению к ним. Гречко это не удалось. На одном из заседаний они обменялись такими резкими словами, что казалось, переговоры должны закончиться. Но за этим последовали другие заседания. Садек и Гречко даже обедали неофициально в ресторане в Сахара Сити. Меня приглашали присоединиться к ним, но я отклонил приглашение. Я полагал, что если им суждено уладить противоречия, надо дать им возможность побыть наедине. Достичь согласия они не смогли. После отъезда Гречко я имел частную беседу с Садеком. Как и прежде, он был непримирим. Ничто не могло поколебать его убеждение, что Советский Союз «не искренен» с нами.

Я считал это наивным. Советский Союз был нам необходим, но и мы были ему нужны – как в тот момент показывали наши проблемы с обслуживанием наших средств ПВО.

Эта история берет начало в январе 1970 года, когда наша ПВО была в руинах. Президент Насер поехал в Москву просить помощи. Советы прислали две бригады истребителей и дивизию средств ПВО. Соглашение содержало три основных условия: первое состояло в том, что Египет должен купить эту технику. Тогда по закону эти вооружения составляли бы часть собственных сил Египта, которые просто обслуживаются военнослужащими дружественной страны. Согласно второму, Египет должен обеспечивать расчеты питанием и полевой формой и выплачивать Москве суммы, эквивалентные их окладам в твердой валюте: 150 фунтов стерлингов в месяц солдатам и 170 фунтов стерлингов офицерам. Третье условие предусматривало, что советский контингент будет отозван, как только в Египте будут подготовлены собственные кадры.

Однако наши силы ПВО росли так быстро, что, несмотря на масштаб нашей программы подготовки личного состава, только к весне 1972 года у нас появилось некоторое количество людей, способных заменить часть русских расчетов. В этот момент мы, конечно, стремились как можно скорее отпустить советские расчеты, отчасти ради экономии валюты, отчасти по соображениям национальной гордости. Садек написал Гречко, прося отозвать 18 батальонов советских расчетов ЗРК.

Москву эта просьба огорчила. Это была одна из причин, почему Гречко прилетел в Каир. Он подозревал, что подоплекой этой просьбы было антисоветское настроение Садека. Даже если это было не так, Советы все равно возражали против любого шага, который, как им казалось, был направлен на сокращение их присутствия в регионе, поддержание которого стало частью их глобальной стратегии.

В мае Москву должен был посетить президент Ричард Никсон. Вывод частей ПВО мог ослабить позицию Москвы во время переговоров на высшем уровне. Гречко стремился к компромиссу. Я рассматриваю этот эпизод как явное свидетельство твердого намерения Советов сохранить наши союзнические отношения. Садек был со мной не согласен.

Как будто нам не хватало других проблем, еще одним препятствием для поддержания дружеских отношений с Садеком была его одержимость антикоммунизмом. В новом году Садек выступил непосредственно против меня. Он объявил, что, как министр обороны, только он имеет право принимать решения. Я должен обо всем докладывать ему.

«В этом случае, – ответил я, – тебе нужен начальник протокольного отдела, а не начальник Генштаба Вооруженных сил».