С. В. – Год Белого Дракона (страница 81)

— Ты серьёзно!? — удивился наш финансовый директор.

— Да. Объясняю, как это можно сделать. — с явным азартом, ответил Олаф. — Если мы организуем дочернюю, нашей корпорации, авиастроительную компанию с Северским во главе. То сможем набрать туда не только специалистов уволенных по сокращению из "Republic Aviation", но и переманить ещё работающих там, конечно не всех, но многих. Нам, поначалу, достаточно иметь КБ и экспериментальный цех, куда будем набирать специалистов. Это, донельзя осложнит ситуацию в "Republic Aviation", напряжённую и без этого. Дела у них плохи, денег нет, предыдущий заказ на 900 истребителей P-44 "Rocket", аннулирован! Правда, взамен им дали заказ на 772 истребителя, под новые ЛТХ[17]. Но, до создания истребителя, соответствующего требуемым командованием ВВС ЛТХ, им год, а может и полтора работы, по самому минимуму. С уходом же специалистов, это ещё затянется, они будут на грани банкротства! Вот этим, мы и воспользуемся, подержав Северского, в его судебном иске к ним. С помощью моих связей, постараемся блокировать их поддержку в правительстве, да и полковник Саблин тоже, я думаю, сможет нам в этом помочь. В выигрыше нами судебного иска я не сомневаюсь. После выплат Северскому, они банкроты, а мы поглощаем компанию "Republic Aviation". В Нью-Йорке, останется КБ и экспериментальное производство, основные авиастроительные мощности, перебазируем в Мексику.

— Хм-хм, красиво, если получиться. — сказал Джона. Потом посмотрев на меня, добавил. — Олаф, это на тебя авантюризм Ричи так влияет. Я с ходу вижу пару нюансов, что могут нам помешать в осуществлении этого плана! Ну а ты, Ричи, тоже за эту авантюру!?

— Я, за. Но только в том случае, если у нас есть на это свободные финансы. Через пять недель, в строй должны войти автостроительные заводы первой очереди, за ними по плану, заводы второй очереди. И снимать от туда деньги я считаю недопустимым! Сейчас СССР, наиболее нужны комплектующие для электроники и полно приводные машины, хорошие самолёты они и сами могут строить. А если есть свободные финансы, хочу предложить использовать их на другое.

— Ничего, ни откуда, снимать не надо. Финансы на это, рассчитываю получить от продажи акций, в которые мы вложились. — стал меня успокаивать Олаф. — Вы уже в курсе, что Рузвельт, в понедельник, внес на рассмотрение конгресса закон о ленд-лизе? Через полтора или два месяца закон примут. Мы к этому готовились и хорошо на разнице в курсе акций заработаем, цены на акции уже вверх полезли. Джона, сколько мы на этом сможем заработать?

— Я пока не готов назвать точный порядок цифр, по грубым прикидкам от пятнадцати до двадцати пяти миллионов, возможно больше, но пока не хочу обнадёживать. — Ответил Джона, посмотрев на меня, добавил: — Я до сих пор удивляюсь, как Ричи, эту ситуацию за семь месяцев смог просчитать?

Я, в ответ, пожал плечами и сделав умную морду лица, типа: — "А чё такого? Подумаешь, я и не то могу". Настроение у меня поползло верх, свободные средства у корпорации позволяли реализовать ещё некоторые мои задумки.

— Так, что, свободные средства через пару месяцев у нас появиться. — резюмировал Олаф.

— Давайте, всё же, не будем торопиться, более детально проработаем это предложение Олафа. — предложил осторожный Джона — Я подсчитаю, что мы имеем по финансовым возможностям, неделя или две роли не сыграет. Вы согласны? — спросил он.

Олаф согласился, я тоже. Действительно, пара недель роли не играла.

— Кстати, ещё к вопросу о финансах. Джона, вот ещё в счёт моего взноса в НИК. — Я передал полученный от наших чек. — У меня ещё есть две идеи, куда направить свободные деньги. Но без полковника, обсуждать их, смысла нет. Нужно его на завтра пригласить, обсудить реальность и своевременность моих предложений.

— Лучше это сделать сегодня, Ричи. — сказал Олаф — Завтра, по моему приглашению, к нам приедет Ласаро Карденас. Я буду весь день вместе с ним, давайте сегодня вечером обсудим.

— Хорошо, тогда до вечера.

Большую часть дня я провёл на радиозаводах. Первые установочные партии магнетронов и пальчиковых ламп проходят "полевые испытания". Обещал технологам и наладчикам, что если параметры будут соответствовать заявленным, выдать премию. Если же нет, то буду иметь в извращённой форме, пока не отладят производство, без брака. Санкционировал изготовление пробной партии СВЧ печей, телевизоров и приёмников. К четырём вернулся к себе, принялся доделывать чертежи на автоматическую винтовку. Ближе к шести закончил, и уже собирался поинтересоваться, приехал ли Саблин, как позвонила секретарша Олафа, пригласив меня к нему.

"За подготовкой передачи нашим технической информации, разработкой тестов и созданием корпорации, я как то упустил из виду, такой важный фактор как СМИ. Вон, Олаф с Джоной про это не забыли, завтра или послезавтра, должен выйти первый номер нашей газеты, а наша радиостанция уже начала вешание". — Думал я направляясь к Олафу. — "Если бы не "грязная" статейка в газете "The Sun", подтолкнувшая мои мысли в нужном направлении, не знаю, как скоро я бы сообразил, что корпорации нужны свои сильные СМИ. Но как говорится: — "Нет худа, без добра". Теперь, мои мысли заработали в нужном направлении, и появилась идея — "закопать" мерзавца Херста.[18] И не просто "закопать", раз скоро будут свободные финансы, то и оттяпать у него часть его медиаимперии".

— Конец тебе урод! — Пробурчал я себе под нос. — "Приложу все силы, чтобы избавить мир от такого мерзавца. В моё время, большинство тех, кто интересовался историей, было уверено, что миф о "голодоморе" состряпал Геббельс. Но это не так! Миф о голодоморе состряпал Рендольф Хёрст, Геббельс же, использовал уже его наработки. А самый первый миф о "голодоморе", был запущен Хёрстом, накануне Испано-Американской войны, в 1898 году, когда он готовил общественное мнение в стране, для агрессии США против Испании. Чтобы был повод, начать войну с Испанией, оттяпав её колонии. Миф про Испанский "голодомор" на Кубе, повествовал о том, что Испания специально морит кубинцев голодом. Газеты Херста, призвали к вооруженной интервенции на Кубу, для спасения несчастных кубинцев от испанцев и установление там демократии. И установили таки, мать их так, на Кубе "демократию", ну естественно в понимании США. Что это была за "демократия", очень хорошо показывает малоизвестный пример из истории Кубы. Когда после победы Кубинской революции, 1960 году, Федель Кастро, заговорил на массовом митинге о всеобщих выборах, десятки тысяч митингующих, к смущению Кастро, вдруг начал единодушно скандировать: — "Нам не надо выборов! Нам не надо выборов!". За 58 лет "демократии", рядовые кубинцы крепко накрепко усвоили, что представительная демократия по штатовски означала: — постоянный голод — и это, в тропической стране где "все растет само", где можно снимать по несколько урожаев в год. Означала: — полное бесправие, беспросветную нищету, непрерывную ложь официальных СМИ, постоянную фальсификацию выборов, тотальную коррупция, массовый террор "Поррос"[19], а до 1934 года и постоянные набеги армии США, для защиты инвестиций своих капиталистов. Но как говориться, это совсем другая история. В середине тридцатых, Хёрст снова вернулся к теме "голодомора", но уже в отношении Советской России. В тот момент, в штатах, бушевала великая депрессия, нищета и голод свирепствовали в большинстве штатов США. И не было лучшего средства, для отвлечения внимания от проблем самих США, как перевести стрелки на других. Мол, там ещё хуже. Типа, у нас с голоду мрут и нищают из-за экономического кризиса, а вот в Советской России, "ужасные коммунисты", свой народ голодом морят специально, по своей "звериной" сущности. Статьи херстовской прессы, снабжались живописными и сенсационными деталями. Им использовалось всё возможное, чтобы ложь стала похожей на правду. И фальсификации данных, и поделки фотографий, да и обычная лож и клевета, всё шло в ход. И, к огромному сожалению, Херст, преуспел в осуществлении создания негативного общественного мнения, в капиталистических странах в отношении Советского Союза. Столько грязи, лжи и мерзости, что Херст вылил на Россию, не смог переплюнуть даже пресловутый Геббельс. Все корни русофобии и страха перед русскими, в Америке заложены и старательно взращены, сперва Хёрстом, а потом и его последователями. Несколько поколений людей в мире выросло на этих измышлениях, прививающих негативное и извращённое представление о социализме в Советском Союзе. И к "охоте на ведьм", в конце сороковых в начале пятидесятых, он приложил немеряно сил. Раздувая истерию — "коммунистической угрозы", всячески поддерживая сенатора Маккарти в охоте и травле неугодных, точнее людей с левыми взглядами. Продолжая лить грязь, лож и клевету, на СССР, до самой своей смерти в 1951 году. А в данный момент, он ещё и ярый апологет нацизма. Хотя то, что ты, Херст, лучший друг Гитлера и прочих видных наци в рейхе, то твоё личное дело. Хоть в дёсны целуйтесь, хоть крестами друг друга увешайте, или ежемесячно кинохроники с Гитлером снимай и печатай его речи в каждом номере газет. Мне по фигу. Но за те беды, что ты принёс моей стране, я с тебя тварь, спрошу по-полной! И наибольшим наказанием, для тебя, будет не смерть, а лишение денег и власти, чего ты точно не вынесешь". — Думал я злобно и решительно, заходя в кабинет Олафа.