С. В. – Год Белого Дракона (страница 80)

— Можно правда поторговаться, за процент определённый себе господином Юропом, он в общем-то в пределах нормы, но если уменьшить его на пять процентов, будет вообще идеально. — сказал юрист, и посмотрел на Джули.

Езекия Юроп напрягся и тоже посмотрел на Джули, я естественно тоже.

— Если процент мистера Юропа, соответствует принятой норме, пусть так и будет. — ответила Джули.

Юрист пожал плечами, пододвинул бумаги Джули на подпись. Езекия Юроп расслабился и довольно улыбался, глядя на подписаный контракт. Мы уже собрались уходить, но Езекия Юроп сказал:

— Раз я теперь продюсер миссис Зейтц, то и меня теперь касается, что там "The Sun" написала такого, что мы на них в суд подаём.

Я достал из кармана плаща, номер "The Sun", весь в потеках и пятнах жира.

— Извините, что в таком виде, но, в общем, так даже точней суть этой грязной газетёнки отражается.

Все посмеялись над моей аналогией, а юрист достал из портфеля чистый номер газеты, и передал её Юропу. Я же обращаясь к юристу, сказал:

— Мой тесть Джон, отличный человек и любящий отец, не когда не бил Джули смертным боем и уж тем более не отправлял зарабатывать на панель! Моя тёща Грейс, не менее достойная женщина! И не когда в пьяном бреду не гонялась за Джули с ножом! Джули, не куда из дому не сбегала! И ни с какими неграми, из джаз-банда, по южным штатам не гастролировала и ни в каких ночлежках Нового Орлеана, Джули не жила, питаясь на помойке! Я жажду крови, этих писак!

— Мистер Зейтц, я уверен, что иск мы выиграем, безусловно. Добьёмся и опровержения и извинений в газете, но вот большую компенсацию, получить с них не получиться. Максиму 500-1000 долларов, если очень повезёт, и их адвокаты оплошают 2000. Но посадить их не удастся, в тексте статьи нет, ни одного прямого оскорбления моей подопечной. Хотя ваши чувства, я прекрасно понимаю и разделяю. — ответил юрист.

Тут, закончивший читать статью, Юроп сказал:

— Мистер Зейтц, я прочёл статью, она объективно играет на популярность миссис Зейтц.

— Что-о-о!? — я даже задохнулся от возмущения.

— Не горячитесь мистер Зейтц, пожалуйста, выслушайте меня сперва. Это статья, в чистом виде сказка про золушку! Сбывшаяся "большая американская мечта", про трудности и счастливый конец! Что должен прочтя её, понять посторонний человек? Что жила была талантливая девочка, мечтавшая стать певицей, в семье, где мать и отец опустившиеся алкоголики, её всячески обижали. Но она наперекор всем невзгодам, смогла закончить школу, чтобы не идти на панель, сбежала из дому. За копейки пела в низкопробном джаз-банде, жила в трущобах и питалась обедками, экономя каждый цент. Они ей даже восхищаются, мол смотрите, через что ей пришлось пройти! Но при этом не сломалась, не пустилась во все тяжкие, а набрала денег на запись своих песен. И тут к ней пришёл успех, в одночасье из золушки она превратилась в принцессу! Теперь она богатая и знаменитая!

— Но ведь это всё, ужасная лож! Мама и папа совсем не такие! — сказала Джули, чуть не плача.

— Так я и не говорю, что на них не надо подавать в суд! — откликнулся Юроп, повернувшись к ней — Я же, о другом говорю, если не учитывать ложь писак и грязь, что они вылили на вашу семью, то статья играет на вашу популярность миссис Зейтц. Если вы хотите их серьёзно прищучить, то истцом должны выступать ваши родители!

Я видел, что юрист согласен с оценкой Юропа.

— Я даже больше скажу. — продолжал продюсер — Они ждут, что вы подадите на них в суд. И готовы, в конце концов проиграть, заплатить штраф, принести в газете извинения и опровержения. Только пока будет идти суд, за эти три четыре недели, они не только окупят затраты на штраф и судебные издержки, а в десяти или двадцати кратном размере на этом ещё и заработают! За счёт интереса к скандалу и увеличению тиража продажи газеты, это же "The Sun", известная "popular paper"![16] Вообще странно, что вы не в курсе, подача материала в "The Sun" отличается сенсационностью, в ней публикуются истории о преступлениях и скандалах, а когда подобных материалов не хватает, газета не считает зазорным откровенно врать и мистифицировать читателя.

Юрист уже не только мимикой выражал согласие, но и начал кивать головой, как бы подтверждая всё сказанное Юропом.

— Так, что нам делать? Нельзя же так, это оставить? — Спросил я юриста.

— Я бы посоветовал, прислушаться к мнению мистера Юропа. Подать иск в суд, от имени родителей миссис Зейтц, ведь там, в статье, на них прямая клевета и оскорбления. Тогда и компенсацию сможем из них выжать раз в десять больше. Это съест весь их возможный доход со скандала, так вы их сильней прищучите.

— Да, думаю, так будет лучше, Джули ты как считаешь?

— Я согласна, ведь больше всего оскорбили папу и маму.

— Значить так и поступим. Вот чего бы им не писать правду о трущобах, бедности и нищете?

— Так кто это будет читать, мистер Зейтц!? Для читателей "The Sun", это повседневная реальность, которой они сыты по горло. Им, интересней, читать сказки про золушку! — Ответил Юроп.

"Сказки им, видите ли интересней. Конечно, в нищете и бедности нет ничего хорошего и уж тем более интересного. Чтобы жизнь стала справедливой за неё нужно бороться, а не ждать, что случиться чудо или придёт герой, который всё устроит. Капитал никогда не отдаст власть добровольно. Вот для этого люди и организуются в революционные партии, там, где не сможет один, смогут массы". — Думал я, везя Джули и юриста к Сандлерсам. У Сандлерсов, всё решилось быстро. Объяснили Джону и Грейс, почему иск должны подать они, составили договор с юристом, на представительство их интересов в суде юридической конторой "Рольф и Сыновя". От туда, поехали домой. По дороге я решил, что как увижу Саблина, посоветуюсь с ним на счёт охраны для Джули, в ней назрела явная необходимость.

— Моя королева, ты не будешь против, если я договорюсь насчёт охраны для тебя?

— Ты думаешь, мне это необходимо?

— Похоже, что так. Я постараюсь договориться о такой охране, которая не станет сильно привлекать к тебе внимание. Ну, то, что шофёр-охранник это очевидно, возможно второй на каком-то отдалении. Но не далеко, чтобы в случае необходимости сразу прийти к тебе на помощь. Ты уже выходишь на такой уровень известности и популярности, что без охраны тебе могут грозить всяческие неприятности. Психов, в Нью-Йорке полно, а денежные мешки, не всегда понимают вежливое обращение и считают, что им закон не писан.

— Хорошо любимый, если ты считаешь, что это нужно, пусть будет охрана.

По дороге заехали в продуктовый, закупили продуктов. У дома я высадил Джули, помог занести в дом пакеты с покупками и поехал поставить машину в гараж. Пока Джули готовила ранний ужин, или поздний обед, я вскрыл конверт, там был очередной чек и пятьдесят четыре вопроса с просьбой уточнения и пояснений по переданной ранее информации. Увы, не на все из них, я мог еще, что-то добавить. Пока я отсортировывал вопросы, на которые мне не чего было добавить, от тех, на которые что-то ещё в памяти имелось. Позвонил Олаф. Сказал, что будет завтра в Нью-Йорке около десяти утра, к одиннадцати, договорено о встрече с Северским. Назвал адрес. Договорились встретиться в одиннадцать у его дома.

ГЛАВА 20

В среду, после утреннего совещания начальников производств, в кабинете Олафа, остались он, Джона и я.

— Я так понимаю, что договориться не удалось? Самолёт не купили? — Спросил Джона.

— Не стали покупать. — Ответил я, и пояснил. — Без замены мотора, переделки кабины и ещё кучи улучшений, просто нет смысла. Они за модернизацию требуют немереных денег, меня "жаба душит", вполне DC-3 обойдусь. Там кресло можно разложить как койку, это Олаф не может в самолётах спать, а я запросто, особенно если два три часа в управлении самолётом потренироваться. Что касается переговоров о сотрудничестве с Сикорским, бесполезная трата времени вышла. Объективно, мы не можем предложить ему ничего такого, чтобы его заинтересовать. После того, как он получил разрешение от правления "Юнайтед Эйркрафт" заняться вертолётами, его всё устраивает и на прежнем месте. Но создание исследовательской лаборатории вертолётов откладывать не нужно. Я уверен, что мы сами можем разработать хорошие машины, взяв за основу автомат перекоса Б.Н.Юрьева. Так, что, обойдёмся без патентов Сикорского. А вот по Северскому, лучше пусть Олаф расскажет, он более полно владеет ситуацией.

— Хорошо, давай я. — ответил он — С Северским, тоже не удалось договориться. Но только по причине его нежелания уезжать из Нью-Йорка. Кстати, это даже не столько его желание, как его жены. Но он, из-за этого, упёрся и ни в какую. Так-то, он готов принять все наши пожелания, при условии, что компания будет носить в название и его имя, а он войдёт в совет директоров компании.

— Олаф, ты уверен, что мы не тратим время попусту на Северского? — вновь засомневался Джона.

— Более, чем уверен! — подтвердил Олаф глядя на Джону, и продолжил, желая пояснить свою убеждённость — Вот смотри, как складывается сейчас ситуация. Его покровителя, генерала У. Митчелла, отправили в отставку. Пока сам Северский был в Европе, его выкинули из совета директор с кучей процессуальных нарушений. Сам Северский, засудить их не может, нет у него теперь поддержки в правительстве, да и денег тоже у него нет. А вот мы можем, вполне реально их засудить, пустив по миру. Сейчас, Северский, ищет денег на организацию новой компании, но ему никто их не даёт, по тем или иным причинам. Он в отчаянии, и невероятно зол на "Republic Aviation", вместе со стоящими за ней ублюдками из правительства, выкинувших его на улицу из его же компании. Что из этого следует? — он вопросительно посмотрел на Джону, но ждать ответа не стал, продолжил говорить. — А следует то, что мы сейчас, можем подмять под себя всю авиастроительную компанию "Republic Aviation".