С. В. – Год Белого Дракона (страница 17)
СУ-26-76 выходила похожей на румынскую самоходку ТАСАМ. С танков Т-26 снимали башни, срезали частично подбашенную коробку, по центру корпуса устанавливали дивизионные пушки Ф-22. Или на тумбе, с горизонтальным сектором обстрела в 60 градусов, ставили 76-мм дивизионные пушки образца 1902/30 г. Открытая рубка, спереди и с боков прикрывала орудие и расчёт противопульной бронёй. Работы обещали завершить концу апреля.
Ворошилов пообещал Ивану, что если СУ-26-76 получаться удачными, устроить учение с приглашением комиссии от всех "заинтересованных" ведомств. Пройдут учения успешно, продемонстрировав преимущество перед буксируемыми артсистемами, заставит запустить в массовое производство.
В отличие от СУ-26-76, переделка танков в ЗСУ-26-37 и ЗСУ-26-45 забуксовала, по причине отсутствия автоматов 45-мм 49-К и 37-мм 61-К, Ворошилову удалось выделить только пару 49-К и четыре 61-К. Из них решили пока сделать смешанную батарею, добавив две батареи ЗСУ на базе трёхосных бронеавтомобилей, со спаркой 12,7-мм ДШК, доведя дивизион до штатной численности. Для этого использовали, подбитые и требующие капремонта БА-10, БА-3, ФАИ. С них снимали башни, переделывали заднюю часть корпуса, расширяя на ширину крыльев над задними мостами, наращивая по высоте до уровня крыши кабины. В получившуюся просторную рубку, устанавливалась спарка крупнокалиберных зенитных ДШКа. В общем, не просто и не быстро, но эти идеи стали воплощаться, хоть как-то.
А вот, что началось, когда он постарался продвинуть идею сделать более лёгкий и удобный автоматический карабин, под промежуточный патрон 7,62х39 мм, разработав и сам патрон к нему. Заодно с предложениями — по срочной доводке снарядов РС-82 и РС-132 к реактивными минометам. Активизации работ над автоматическим станковым гранатомётом, под 40,8-мм унитарный выстрел, с переделкой боепитания с магазина на ленту. По началу разработки 160-мм миномета, а вместо 37-мм и 50-мм миномётов выпускать только 82 мм, ну на крайняк 60-мм миномёты — ни в сказке сказать, ни пером описать. А ведь он действовал с согласия и одобрения наркома Ворошилова.
— Четырнадцать доносов за две недели на военинженер 1 ранга Ленца, почти рекорд — ухмыльнувшись, сказал Берия.
— И что теперь будет? — Спросил расстроенный Иван.
— Ни чего не будет, работайте, как работали. Вот если бы, хоть в одном доносе написали, что вы товарищ Ленц, итальянский шпион, то я бы задумался — пошутил нарком НКВД. Потом Берия поинтересовался, чем это они так с Климент Ефремовичем, "обидели" наркомат вооружения и какую любимую мозоль наркома Ванникова отдавили?
Иван рассказал, про свои предложения, которые вызвали такую бурную реакцию.
— Значит автоматический гранатомёт Таубина сырой, но нужный и перспективный, хорошо, разберёмся. А пока выдадим заявку на разработку АСГ, автоматического карабина под промежуточный патрон, от войск НКВД. По реактивным системам залпового огня и обычным минометам, мы с товарищем Ворошиловым, этот вопрос вынесем для решения на политбюро.
— И в дальнейшем, товарищ Ленц, придерживайтесь прежней линии поведения. Ни каких самостоятельных действий, без согласования и одобрения маршалом Ворошиловым. Нарком такая фигура, что эти "товарищи", — выделил саркастическим тоном Берия — сделать ему ни чего не смогут, только зубами поскрипят от нарушения их интересов. А вам, очень даже могут навредить. Подставят, и прячь вас потом.
"Вот в чём дело" — дошло тогда до Ивана — "корпоративные интересы". Что это такое, он знал не понаслышке.
Пересказав разговор Ворошилову, Иван попросил того, рассказать про расстановку сил в наркоматах. Друг Клим, помявшись, не вдаваясь в детали, видно было, что тема ему очень неприятна, всё же просветил Ивана, насчёт расстановки сил в верхних эшелонах управления СССР.
Открывшимися подробностями, отношений в структурах власти, Иван был сильно удивлён, это мягко выражаясь. Ему трудно было поверить, что в Сталинском СССР, кто-то может групповые, корпоративные интересы, ставить выше государственных. Это настолько не вписывалось в привычную ему картину, что с трудом укладывалось в голове. Ведь в его представлении, глава правительства или нарком приказ отдал, всё, будьте добры исполнять. Ан, нет! Не всё оказалось так просто. Что в армии, что в наркоматах, что в партии, была целая система сдержек и противовесов из разных групп. Даже прямой приказ наркома Ворошилова, или даже Сталина, могли саботировать. Не откровенно впрямую, а отговорившись и отписавшись кучей причин. Правда, чаще приказ, не совпадающий с интересами какой-то группы высокопоставленных чинуш, волокитили, просто спускали на тормозах, или заматывали уточнениями, доработками, согласованиями. К тому же, зачастую эти кланы-группы, ещё и "воевали" между собой, или объединившись, "дружили" против третей. Не верить Ворошилову причин у Ивана не было. Посему, решил следовать рекомендации Берии, ни каких самостоятельных действий, без согласования и одобрения наркома Ворошилова. Так как понимал, что может легко свернуть себе шею, не ориентируясь в этих местных реалиях.
Зашумел мотор эмки, выводя Ивана из задумчивости. Иван глянул в окно, машина уже ждала его перед домом.
— Ну, что товарищ военинженер 1 ранга, вперед! Нас ждут великие дела! — Подбодрил сам себя Иван, выходя из кабинета.
Тот же день, час спустя. Приёмная перед кабинетом Сталина.
— И Буденный тоже… твою мать!
Иван, удивлённо посмотрел на заржавшего Ворошилова, странным образом поприветствовавшего вошедшего в приемную маршала Будённого, тот услышав странное обращение, улыбнулся в ответ. Засмеялись и новоиспеченные маршалы Шапошников с Тимошенко, даже сидевший и что-то писавший Поскрёбышев, поднял голову и слегка улыбнулся.
Ворошилов, видя удивление Ивана, спросил.
— Ты, что этой истории не знаешь?
— Нет, похоже, не слышал.
— А, ну тогда слушай, как дело было — принялся рассказывать Ворошилов.
— Пару лет назад, отправился товарищ Сталин в поездку на Кавказ, а вместе с ним я, Молотов, с Будённым. Поезд остановился в Ростове-на-Дону. Встречать пришло не только местное начальство, но и много праздного народа, который узнал, что прибывает сам товарищ Сталин. То, что мы едим вместе с ним, основная масса встречающего народа ничего не ведала.
Товарищ Сталин вышел из вагона, и народ радостно охнул, зааплодировал:
— Сталин!
Следом из вагона вышел я. И народ приятно удивился:
— Ворошилов!
За мной вышел товарищ Молотов. Опешившая масса народа обрадовалась:
— Молотов!
Этот оказался не последний сюрприз. В дверях вагона показался Семен Михайлович. Из окончательно изумленной массы народа донеслось звонкое восклицание какого-то казачка:
— И Буденный тоже… твою мать!
Все, кто был на перроне, просто легли от смеха. Хохотали все — и мы, и местное начальство, и народ.
— Да, так и было — хохотнул, подкручивая ус, слушавший Ворошилова Буденный.
— Вот теперь, собираясь вместе, шутим, когда Семен Михайлович появляется, вспоминая ростовскую историю:
— И Буденный тоже… твою мать! — Закончил рассказ нарком.
Тут, открылась дверь кабинета, вышли два мужика в костюмах, с сильно озабоченными выражением на лицах. Один был ещё и раскрасневшийся и вспотевший, вытирал лоб платком. Иван вроде где-то их видел, но вспомнить сразу не смог. Они поздоровались с маршалами и двинули прочь из приёмной. Поскрёбышев поднял трубку телефона, послушал и сказал.
— Проходите товарищи.
К идее, более плотно привлечь Будённого и Тимошенко, к подготовке отражения нападения нацистской Германии, частично открыв им картину событий на ближайшие полтора года, в форме прогноза от ОСИПа. Сталин, похоже, пришёл ещё в начале февраля. Было это так.
Тогда в начале февраля, после изучения его "воспоминаний о будущем", про ход войны в 41–42 годах, для ответа на накопившиеся вопросы, на даче Вождя, собрались все четверо посвященных. Иван, с помощью Шапошникова, поднял карты — положение сторон на 22 июня, на 10 июля, на 30 сентября и конец ноября 41 года, для наглядности. Они, безусловно, были не совсем точные, но общий ход событий передавали. Идея с картами, оказалась правильной, нагляднее донеся до присутствующих всю степень катастрофы, случившуюся с РККА в известной Ивану истории. Тогда рассматривая карту, померив, расстояние от границы до Минска, Сталин даже ругнулся по-грузински, что означало высшую степень расстройства.
— Выходит, 22 немцы напали, а через неделю 29 уже в Минске были! И основные силы округа в окружении оказались, даже вериться с трудом. Это как же мы так хорошо повоевали!? Значит наркомом, у нас тогда был Тимошенко, а начальником Генштаба Жуков? — Уточнил он, хотя из предоставленной Иваном информации знал это.
— Кирпонос в КОВО, Павлов в ЗапОВО. Вы так и не вспомнили, кто командовал ПрибВО? — Спросил он Ивана.
— Нет, товарищ Сталин, как крутилось в голове, то ли Кузнецов, но какой не могу вспомнить, то ли Собенников или Собянников, возможно, что он уже после начала войны был назначен. Нет, точно вспомнить не смог.
— Жаль, что не вспомнили, товарищ Ленц. Борис Михайлович, что вы думаете, как начальник Генштаба, о местах дислокации наших войск в этих округах? — Обратился он уже к Шапошникову.
— Не самая удачная дислокация, для отражения нападения. По всей видимости, основной удар ждали в полосе КОВО. — Сталин, задумчиво кивнул головой, через несколько минут прервав молчание, спросил Ивана.