С. В. Каменский – Смотритель приюта для девушек (страница 5)

Подвал мы осматривали в последнюю очередь. Вход в него был отдельный, с улицы, но тоже в углу, между забором и стеной дома, справа от входа в дом, если стоять к нему лицом. Я старался запомнить всё до мельчайших подробностей. В этом весь «я». Когда мы спускались вниз, я подал девушке руку. Хватка у неё та ещё, скажу я вам.

Пространство под домом из-за обилия колонн напоминало подземную парковку, а в остальном – подвал как подвал: множество труб, распределительные щиты, стиральные машины, своя химчистка и прочие принадлежности, начиная от кухонных приборов, заканчивая мылом и туалетной бумагой. Здесь я, наконец, смог увидеть, как выглядели изнутри эти распухшие угловые столбы дома. Размер каждого технического помещения был сопоставим с размером моего кабинета. Сначала это вызвало у меня очередной приступ удивления, но потом, учитывая, сколько там всего находилось и в каком количестве, показалось вполне обоснованным и разумным. По сути это были изолированные от подвального пространства комнаты, в каждой из которых находились аккуратно разложенные вдоль стен коробочки со светодиодными лампами, какими-то предохранителями, автоматическими переключателями; катушки с проводами и новенькие наборы инструментов с плоскогубцами, отвёртками, насадками и прочим. В огромном количестве здесь были запечатанные коробки со странной маркировкой из заглавных букв, то ли в виде «Л», вписанной внутрь «Е», напоминавшей обратную «Э», то ли «А», вписанной в «С». Последний вариант вызвал у меня противоречивые чувства. Мне оставалось только надеяться, что это, действительно, приют, а не лагерь по подготовке анархистов.

В технических башнях на стенах висели схемы, обозначавшие зону обслуживания дома и каждого этажа. Вдоль стены, противоположной входу, были обычные, но широкие бетонные лестницы с перилами и пандусами в виде двух металлических рельс.

Оставив эйчарку одну, я поднялся на следующий уровень, в котором обнаружил такой же ассортимент коробок и прочего. Видимо, чтобы не бегать каждый раз за необходимыми вещами. На всех этажах было по два распределительных щита, рядом с ними висели соответствующие схемы с пояснениями. Всё было написано настолько чётко и внятно, что даже я начинал понимать, что и как здесь устроено. Лестницы в технических помещениях будто нависали одна над другой. Забравшись на третий уровень, я не без удовольствия отметил, что мои помещения помечены, как: «Кабинет Смотрителя» и «Комната Смотрителя». А вот надписи для помощника немного смутили наличием имени – Нинель.

– Это же насколько нужно Ленина любить, – хмыкнул я.

Можно было подняться выше, но дверь оказалась запертой. Несмотря на это, я ничуть не расстроился и спустился обратно в подвал. По крайней мере теперь у меня было гораздо больше представления об устройстве дома, чем когда я только приехал. Само наличие подобных комнат казалось необычным и интересным, но больше всего удивляла и радовала забота о персонале. На каждом этаже, в дополнение ко всему, имелась комнатка санузла с раковиной, небольшая огороженная зона отдыха с удобным креслом-кроватью и стол с моноблоком, которые (а теперь я мог заявить это абсолютно точно) были везде. Сделав несколько фотографий, я спустился.

Эйчарка сидела на стуле с грустным выражением лица и что-то написывала в смарфоне.

– Проинспектировали? – спросила она.

Какой взгляд! Мне показалось, что она готова меня съесть. Меня даже проняло до неприятной дрожи.

– Да, спасибо. Что дальше? – как можно спокойнее произнёс я.

– Территория. Много времени не займёт.

Как только мы вышли из подвала (в этот раз она даже не обратила внимания на поданную ей руку), девушка снова принялась активно жестикулировать.

– Вот здесь есть ещё один вход на территорию, а это – главный вход, – указала она в сторону двери, находившейся напротив спуска в подвал и почти сливавшейся с забором.

– Это для гостей. Иногда к нам приезжают из других приютов. Там есть общая комната с кроватями для подопечных, отдельная комната для смотрителя или его помощника, в зависимости от того, кто приедет, ещё санузел и душевая. Дом доступен в любое время года. Внутри обеспечивается комфортная температура. Эти мангалы не только для гостей, их можно использовать и для себя, во внерабочее время, – махнула она в сторону четырёх широких жаровень из красного кирпича, но сейчас они интересовали меня меньше всего.

Строение, отделанное сайдингом под светлое, в лёгкую желтизну дерево, было длиной почти как дом, но высотой в один этаж. Одна половина – застеклённая и чем-то похожая на летнее кафе, а вот другая не имела даже окон, отчего больше напоминала мне бытовку или сарай. Я не знаю, как внутри, но снаружи было очень похоже. Сразу за этим сараем шли лавочки, кустики и цветочки. Словно закуток для отдыха в каком-нибудь огромном парке. Три места для автомобилей на фоне всего остального выглядели очень скромно.

Напротив парковок, через широкую дорожку и газончик, расположился спортивный комплекс с турниками, лесенками и прочим. Прямо перед ним в ряд выстроились двенадцать качелей, а вот за ними располагалась спортивная площадка, огороженная белым заборчиком. Места было так много, что представлялось возможным не только побегать, но и с лёгкостью провести официальное соревнование по баскетболу.

Между зоной активного отдыха и домом находилось самое красивое место. Оно напоминало небольшой уютный скверик, в середине которого красовался фонтан. И опять такие же аккуратные кустики, травка, изящные скамейки, дорожки, присыпанные песком. Больше всего меня радовало почти полное отсутствие плиток на земле. Я бы с радостью сбросил ботинки и босиком потоптался по этому светлому песку. Неожиданно из-под лавки вылез Лоцман и принялся деловито, почти по-собачьи, зарывать, по всей видимости, недавно сделанные дела, но даже это меня не смутило.

– Когда приступать? – с готовностью спросил я.

– Да хоть завтра, – радостно ответила эйчарка с таким выражением лица, что мне захотелось увидеть её при других обстоятельствах и в другом месте.

В некоторые моменты она казалась чертовски привлекательной.

Нина. Четверг.

Первый рабочий день начался очень странно. Я, как всегда, решил перестраховаться и в итоге замучил бедного Стаса. В день показа дома и территории он отвёз меня обратно домой. На этот раз дорога заняла несколько часов. На работу я собирался поздним вечером. Петрович стоически терпел мои заморочки со сбором вещей, переодеванием в мой любимый светло-серый костюм, фотографированием перекрытых вентилей и закрытием дверных замков. Услышав про хомяков, он тихо рассмеялся, но не подал и вида, что всё происходящее его не только забавляет, но и уже несколько раздражает.

Сидя в машине, он мотнул головой, оценивающе посмотрел на меня и с некоторой долей уважения произнёс:

– Чувствую я, Максим Сергеевич, что документы Вашего приготовления выходили с пометкой «выполнено перфекционистом».

Я почувствовал, что краснею.

– Да ладно тебе, Стас. Ничего не могу с собой поделать. Уехал я как-то раз в гости и думал, что квартиру закрыл, а оказалось не запер ни на один замок. Повезло. За четыре дня никто не вошёл. Вот с той поры и клинит. Только теперь со всем, – признался я.

– Мда, – многозначительно ответил водитель. – Ладно, Макс. Это не моё дело, просто показалось, что если ты так собираешься перед выездом, то и документы подготавливаешь не хуже.

– Вроде хвалили. Была у нас на последнем месте работы такая практика – под конец года грамоты раздавать отличившимся юристам. Я три штуки получил.

– А проработал ты там сколько?

– Три года.

Стас хмыкнул:

– Я же говорю – перфекционист.

– Ты смотри. Вот гляну твоё личное дело, потом тебя тоже пообсуждаю, – пригрозил я.

– Мне в детстве летать хотелось. На истребителе или вертолёте, – неожиданно сказал Стас. – Никогда не любил юриспруденцию.

– Я тоже не любил. Посмотрим, что будет на новом месте.

В приют мы ехали уже ночью. По дороге заскочили в один из, с позволения сказать, ресторанов быстрого питания. Набрав себе разнообразной и вкусной еды, до сих пор у многих считающейся самой вредной, мы позволили себе перекусить. Стоя на парковке у машины, мы снова разговорились.

Мысли Стаса во многом были схожи с моими. Огромная территория и дом вызывали много вопросов. По словам водителя, после того, как он увидел свою комнату, у него проскочила мысль, что нас всех должны поубивать, как только мы разжиреем от такой шикарной жизни. Зарплату ему, к слову говоря, предложили немаленькую. Катать меня на машине за триста тысяч в месяц для Стаса было неожиданным предложением. Я сообщил ему, сколько денег обещали платить мне, решив не скрывать этой информации. Реакция Петровича была предсказуемой. Чуть не подавившись молочным коктейлем, он выпучил глаза и не нашёл даже сил переспросить, лишь по-рыбьи приоткрывая рот.

– Я вообще думал, что умру от счастья, – отшутился я.

– Я бы умер. Там же. Темнят они, думаю.

– Да хрен его знает! Контора есть такая, существует давно, я выписку из ЕГРЮЛ посмотрел. Денег только откуда у них столько. Я так понял, что наш приют не первый и не единственный.

– Слов нет…

– У тебя тоже есть ощущение, что такие подарки в жизни бывают не просто так?