С. В. Каменский – Братство Хроникёров. Адваллор (страница 21)
– Ты откуда такой? – спросил пёс.
– Из Ге́льна, – всхлипнул мужчина.
– Понятно. А что делаешь там?
– Уже ничего, я там родился, – мужчина приподнялся, начиная успокаиваться и понимая, что никто не собирается его съесть. – Я сейчас в То́ле преподаю. Я доктор Слова Господня, – сообщил он, размазывая слёзы. – Вот так.
– И ты вызвал меня? – кобель вскинул брови, если так можно было назвать то умильное движение мимических мышц.
– Да, – шмыгнул носом человек.
– И мы оба ночью на перекрёстке… Какая жаркая ночь, душно-то как, – вздохнул пёс и, высунув язык, часто задышал. – Есть попить?
– Ну… только кровь петуха, – ответил мужчина, грустно глядя на тлеющие огоньки, появившиеся от пламени свечи на краю тарелки.
– Ну, давай кровь петуха, – вздохнул зверь. – Теперь ты мой хозяин. Долой этикет. Можешь подумать, какое имя ты мне дашь. Только не думай долго. Я пока похлебаю этой жижи.
– Я даже не знаю, – задумался человек, отодвигаясь от ящика с тарелкой и остальными предметами для вызова Властелина. – А какое ты хотел бы?
– Подвинься, – пёс несильно боднул человека головой, резко выдохнул через нос, потушив горящие свечи, после чего, погрузив морду в тарелку, стал шумно лакать.
– Может Зозо́7?
– Что, серьёзно? – кобель повернул окровавленную морду, и глаза снова сверкнули красным светом. – Я тебе что, пудель? Blödsinn8!
– Прости-прости, – выставил перед собой руки мужчина. – Как насчёт Ха́рди? Не́ймлесс? Фюрст9 – тебе подошло бы!
– Fürst, – словно пробуя кличку на вкус, повторил пёс. – Фюрст, Фюрст. Ну, смысл понятен, мне нравится. Правда, похоже на звук, который издаёт испуганный пудель. Но тебе решать, конечно. Просто не хотелось бы отзываться на глупое имя. Вот тебя как зовут?
– Гви́нсент Корне́лий, – представился человек.
– Ничего, красиво, – покивал зверь. – Я тоже хочу красиво.
– А что если, – задумался мужчина, – я буду звать тебя – Месье́?
– Я не против, – булькнул кобель, не вынимая морды из тарелки.
– Тогда решено. Рад знакомству, Месье, – слегка наклонил голову человек.
– Рад знакомству, Гвинсент, – ответил пёс».
Докладчик зашуршал бумагами, но никто из хроникёров не проронил ни слова. Бритоголовый поджал губы, прищурился, глядя на несколько листов, и, покивав, продолжил.
«Наступило утро, и яркое солнце озарило всё вокруг, лаская лучами траву и деревья. Восход светила всегда приносил радость и людям, и зверям, и птицам, но больше всего этому радовались дети. Проснувшись, они сразу стремились сбежать к реке, чтобы до полудня плескаться и играть. Заботливые родители на ходу пытались впихнуть дорогим чадам утренних пирожков или, на худой конец, кусок хлеба. Своим восходом солнце показывало любовь ко всему живому. Оно хотело обогреть каждого. Но при всём желании и добрых намерениях не могло подарить тепла и любви одному человеку, жившему в мрачной пещере, вход в которую стерегли две каменные фигуры горгулий. Человек тот жил один, не считая огромного чёрного мастифа по кличке Месье́ и во́рона по имени Ариве́рас.
Жители посёлка, недалеко от которого находилось пристанище отшельника, старательно обходили его обитель стороной. Они даже не знали – жив он или нет, – но сердобольные старушки рассказывали, что булочки, оставленные ими перед каменными изваяниями вечером, наутро исчезали, а в каждой пустой тарелке появлялось по одной золотой монете. Те немногие храбрецы, которые находили силы зайти в пещеру, поговаривали, что один только вид отшельника наводил ужас. Всегда в длинных чёрных одеждах, с огромным вороном на плече, исподлобья смотрел он провалами глаз, пронизывающими насквозь. Этот взгляд был настолько пугающим, что даже самые бесстрашные бросались наутёк, боясь остаться в том жутком месте на веки вечные.
Несмотря ни на что, в пещере всегда было прибрано, а все книги аккуратно сложены на массивном дубовом столе, стоявшем в углу единственной комнаты. Рядом с ним обосновалась кованая подставка, которую венчала огромная толстая свеча, – единственный источник света – и крепкий стул. Напротив стола, в противоположном углу, расположилась просторная кровать. На ней лежал человек. Мужчина не спал. Улыбаясь и весело шепча слова заклинания, он направил невесть откуда взявшийся солнечный зайчик прямо в глаз ворону, безмятежно дремавшему на спинке стула. Птица недовольно открыла глаза и крепко зажмурилась. Отшельник продолжал улыбаться.
– Хорошо! – грассируя, произнёс ворон на французский манер. – Зачем ты занимаешься ерундой, cher ami10, раз уж проснулся? Ты должен работать и искупать свою вину перед Господом.
– А причём тут «хорошо»? – поинтересовался человек.
– Хорошо, что ты уже не спишь, – ответил ворон. – В остальном: отвратительно! Mon Dieu11…
Птица взмахнула крыльями, поднялась в воздух и, покружив под потолком, улетела. Отшельник тряхнул рукой. Солнечный зайчик исчез.
– Ладно, пора заниматься делами, а то ворон меня заклюёт, – позёвывая, сказал он и потянулся.
Мужчина встал с кровати, взметнул руку в сторону. Раздался негромкий хлопок. Короткая вспышка света на мгновение озарила сумрак пещеры. В руке человек держал посох из красного дерева. Тот был вполне обычным, не считая того, что ближе к верхушке начинал виться, как штопор, и заканчивался небольшим голубым кристаллом. Человек направил посох на стул и что-то прошептал. Кристалл заполнился тёмно-синим светом, вспыхнул и залил пещеру мягким светло-голубым. Из самого его верха абсолютно бесшумно вылетела тонкая молния, оставившая от стула лишь горсть щепок.
– Ну-у-у , – протянул человек, – на то он и договор с Вла… Ладно, не до этого.
Достав из складок мантии чёрное перо, мужчина приложил его к кристаллу посоха и быстро зашептал слова заклинания. Останки стула поднялись в воздух, закружились в маленьком вихре, постепенно разрастаясь, а затем соединяясь в единое целое.
– Достаточно… Размялся и хватит пока… – снова зевнул человек.
Посох и перо исчезли.
– Месье! Где ты?
Под кроватью послышалась возня.
Пёс сонным голосом произнёс:
– Я пока не догнал того зайца, я ещё бегу-у-у …
– Соня! – проворчал человек. – Какая скукота. Может… стоит сходить погулять, пока этой вороны нет?
Отшельник щёлкнул пальцами. У его ног появилось маленькое зеркальце. Мужчина пристально посмотрел на возникший предмет и, еле шевеля губами, щёлкнул ещё раз. Некоторое время в пещере царила тишина, затем раздался постепенно нарастающий протяжный гул. Зеркальце засияло зелёным светом. Из него медленно выросла бесформенная фигура. Как только она сровнялась с отшельником по росту, тут же приняла его черты. Свет истончился и пропал. Безжизненное зеркало лежало на полу…
– Ты будешь работать ровно четыре часа. Потом вернёшься туда, откуда пришла, – приказал маг своей точной копии.
Двойник сел за стол и замер в ожидании. Отшельник небрежно кинул стопку бумаги перед магической копией, подвинул перо с чернилами, указал на самую толстую книгу в стопке. Копия послушно взяла рукопись и снова замерла.
– Ты будешь аккуратно, предельно разборчиво переписывать всё, что я ранее выделил красными чернилами, – снова приказал маг. – Работай! Если старая ворчливая ворона вернётся раньше меня, игнорируй её! Сошлись на то, что у тебя… болит голова, например.
Копия, послушно повинуясь приказу, незамедлительно принялась за дело. Маг довольно улыбнулся.
– Месье, ты ничего не видел и не слышал, – мужчина пригрозил пальцем псу, с интересом наблюдавшим за его действиями.
– Тогда гулять! – радостно выдал мастиф, выползая из-под кровати. – Идём гулять. Зеркало не забудь.
– Спасибо, что напомнил, – вздохнул маг, поднимая зеркало. – Пойдём! Теперь от тебя не отвяжешься.
Пока маг собирался на тайную прогулку, Ариверас парил в небе, выслеживая добычу. Внимание его привлекла полёвка, сновавшая среди травы. Ворон спикировал и погнался за ней, прыгая по земле и хлопая крыльями. Уже предчувствуя скорую добычу, Ариверас лишь в последний момент заметил, что глаза мыши злобно заблестели. Совершенно неожиданно полёвка превратилась в рыжую рысь. Лапы, ставшие человеческими руками, сжали ворона так, что он даже побоялся шелохнуться.
– Пога-а-аная пти-и-ица, – прошипела рысь, принюхиваясь. – Ты кто-о-о? Сиде́-е-ен? Ниари́-и-ил? Сожра-а-ать? Отпусти-и-ить?
Рысь задумчиво рассматривала Аривераса. Продолжив держать птицу в левой руке, животное щёлкнуло пальцами правой, создав на ладони небольшой язычок пламени.
– Зажа-а-арить пти-и-ицу! – зашёлся хохотом зверь, нервно дёргая коротеньким хвостом. – И съе-е-есть! Крыло-о-о? Лапку-у-у? Могу-у-у осуши-и-ить! – рысь оскалилась и внезапно перестала шипеть. – Страшно?
– Очень! – признался ворон.
– Тогда я обожгу тебе лапки, чтобы это стало тебе уроком… чтобы ты больше не нападала на маленьких мышек, птица!
– Только не лапки, – взмолился Ариверас. – Только не лапки! Merde12!
Рысь злобно рассмеялась и снова зашипела. Не сложно догадаться, что произошло бы дальше, но в тот момент, когда огонь уже был так близок к лапкам Аривераса, всё вокруг утонуло в ослепительно-белом свете».
– Я воздержусь от комментариев, братья! Спасибо за внимание! – дрожащим голосом произнёс докладчик, стряхивая навернувшиеся слёзы быстрым движением руки.
– Судя по тишине в зале, вам или понравилось, или вы осознали всю серьёзность, – сказал Верховный хроникёр. – Теперь сотрудник ОКБ представит вам имеющуюся информацию и ответит на вопросы.