С. В. Каменский – Братство Хроникёров. Адваллор (страница 2)

– Кто ты?

Безымянный почувствовал, как растворяется в окружающем его свете.

– Я ребёнок Абсолюта.

– Твоё имя?

– У меня нет имени.

– Чего ты хочешь?

– Наблюдать.

Аелиох что-то записал в своём блокноте, неожиданно появившемся в руке вместе с ручкой.

– Откуда ты?

– Не знаю.

– Как долго ты существуешь?

– Долго.

– С первых времён? – напрягся Аелиох.

– Чуть позже.

Безымянный закрыл глаза; ему казалось, что он плывёт в кресле среди мягких и ласковых волн, подгоняемый космическим ветром.

– Почему ты так долго ждал?

– Я Размышлял, прежде чем Осознал, чего именно я хочу.

– Ты знаешь, что сделав выбор, ты никогда не сможешь изменить его?

– Абсолют не давал такого правила, – внезапно открыл глаза Безымянный.

Аелиох внимательно посмотрел на него.

– Ты знаешь, что сделав выбор, ты никогда не сможешь изменить его? – повторил он.

– Теперь знаю, – резко ответил Безымянный, буравя взглядом собеседника, отчего тот еле заметно вздрогнул.

– Ты готов подтвердить свой выбор?

– Да.

– Я, Верховный хроникёр Аелиох, назначаю тебя младшим братом и принимаю тебя в Братство Хроникёров. Имя тебе Безымянный.

– Я и так безымянный.

– Когда ты проявишь себя, получишь имя.

– Хорошо. Где я смогу исполнить задуманное?

– Своё назначение ты будешь исполнять в башне, в обществе других братьев.

– Хорошо, – Безымянный задумался. – Я могу выбрать любой мир?

– Да. Любой свободный мир, планету, Вселенную.

– Вселенная одна, – возразил младший брат.

– Ты слишком долго Размышлял и Осознавал, Безымянный. Ты знаешь, что такое Эталон?

– Конечно. Его создал Родитель.

– Какая поразительная уверенность… – снова напрягся Аелиох. – При общей неосведомлённости… Создатели миров до сих пор спорят, утверждая, что именно они сотворили этот мир.

– Они не смогли бы создать что-то подобное, пока не увидели то, как можно создавать, – уверенно ответил Безымянный. – Я много наблюдал и многое видел. Я видел рождение той планеты. Это было интересно, – но ни Конструкторов, ни Творцов не было рядом. Все они пришли позже.

– Я никогда не встречал свидетеля рождения Эталона. Ни один бог не видел этого, – Верховный хроникёр с интересом рассматривал Безымянного. – Как это было?

– Красиво.

– И?

– Быстро.

– Красиво и быстро? – переспросил Аелиох.

– Необычайно красиво и очень быстро, – уточнил Безымянный. – Никто больше так не создавал.

– Может, что-то ещё?

– И не создаст, – уверенно добавил младший брат.

– Ты считаешь, что всё наше существование бессмысленно?

– Нет. Просто Родитель показал пример, что можно сделать, и хотел сплотить всех нас; а мы играем в свои игрушки и призываем свидетелей. Мы создаём, но не то.

– Для чего ты стал хроникёром?

– Я многое видел и многое забыл. Я хочу поделиться тем, что и как я вижу.

– Отчего ты не объявил, что стал свидетелем рождения Эталона?

– Творцы и Конструкторы уже договорились между собой, мне было интересно наблюдать за ними. Появилось Сестринство и Братство. Тогда я задумался, что могу делать то же, что и всегда, и рассказывать об этом другим.

– Ты не говорил никому больше об Эталоне?

– Нет, я давно ни с кем не общался.

– Не говори. Достаточно того, что об этом знаю я.

– Я мало что помню.

– Я оставлю тебя здесь, – произнёс Аелиох. – Закрой глаза и познай всё, что ты упустил за время своих странствий в пустоте.

Верховный хроникёр ушёл. Безымянный закрыл глаза.

ВРЕМЯ ПЕРВОЕ

Начало начал

Вначале была Тьма. Пустота царила в Безмолвии. Скучен был этот Мир. И однажды Ода́йн, Бог-Творец, что создавал горны с вечным жаром и меха с ветром, сказал сам себе: «Пуста эта Айлийе́1, не на кого смотреть мне и радоваться. Если бы был Малый Мир, населённый Малыми Существами, не пребывал бы я в скуке и унынии». И подумав об этом, Ода́йн стал ждать, когда придёт эта Мысль другим, и тогда бы они вместе сотворили Мир, – новый и прекрасный. Но никто так и не объявил о своём желании. И разослал тогда Одайн слуг своих: к Богам, которых знал; к тем, о которых слышал; и к тем, о существовании которых догадывался. Время шло, и из всех Божеств явилась лишь одна, и была она высока и статна, ликом прекрасна, и имя ей Волего́сти.

Одайн ничуть не огорчился, что помощник у него будет только один. Молодая Богиня, хотя и оказалась неопытной, но в мудрости и энтузиазме ей было не занимать; и чуть позже, выйдя из своей Сферы-кузни, где меха и горн находились, Одайн принялся за дело новое и долгое. И поймал он камень, летающий в пустоте. И был камень тот круглым и гладким. Нашёл Одайн другой камень, поменьше и поострее, и обтесал им первый. Осколки образовали круг возле Одайна, где кружат и поныне. Поместил Одайн горн и меха в центр этого круга и назвал их Аргони́сом – звездой яркой и бессмертной. И поставил с ней рядом камень обтёсанный – наковальню, а зубило, второй камень, на потом оставил.

И творил он на той наковальне волшебный молот, в который вложил всю силу свою и мощь магическую, ибо был Одайн магом всесильным и непобедимым. И придал Бог-Творец зубилу каменному крепость великую и вырезал им руны волшебные и таинственные на молоте своём. А стружку истолок и припас. И назвал Одайн металл, из которого изготовил молот, – Ла́тосом. И был металл тот лёгок, как пёрышко, и крепок, как скала. А зубило, которым руны вырезал, – камень, из которого изготовлено оно было, – Одрио́сом назвал. И не было ничего его крепче, даже латос не так крепок был, как он.

Прошло время, и созвал Одайн слуг своих и дал им задание великое и ответственное. Собрать по части от всего, что в Мирах существует. Собирали слуги долго и тщательно, во всех Вселенных побывали, исполняя задание своё, и исполнить его стремились на совесть. Но тот, кому поручено было собирать Порядок, не смог найти его в нужном количестве и в горе скитался, моля о помощи. И тогда один из Богов предложил ему недостающую часть. Обрадовался слуга Одайна-Творца и согласился принять помощь. И вернулся он к своему Богу и подал ему сферу с Идеальным Порядком. Получив, что хотел, повелел своим слугам Одайн быть свободными.

И Творец, собрав все части в одно Целое, нагревал его на Аргони́се, напоследок добавив туда измельчённый Латос. И трудился он время долгое и выковал на наковальне Мир новый – Адвалло́р, и был тот хорош, но гладок и пуст. И спустился на него Одайн, и создал Твердь и Воду. И захотел сотворить он четыре материка и наречь их. Но появился вначале Святой Остров – Иеллэ́. Когда творил Одайн Мировой Океан, выпал ручник2 его из поясного ремня, и не тронула Вода молот волшебный, и обтекла она его, с точностью обведя очертания молота, и выросла под ним Твердь. И назвал Одайн её Святым Островом. Вторым создан был материк, очертаниями своими повторяющий Святой Остров, но во множество раз превосходящий его по размерам, наречённый Сандо́рия. Следом созданы были ещё три: Униа́х-ха, Креа́виш и Ява́л-У́мма-Хар. Помимо них сотворил Одайн превеликое множество островов. И каждый был наречён. И ни один не совпал с другим.

И закрутил Бог-Творец Мир, как волчок, и пустил вертеться вокруг Аргони́са. И была Тьма на одной стороне Адвалло́ра, а Свет на другой, и сменяли они друг друга по очереди. Но иногда Свет царил дольше, а Тьма меньше, порой было и вовсе наоборот. С трудом большим добился Одайн, чтобы сменялись они, как задумано. Для трудов ночных создал Одайн меньшее светило – лампаду, младшую сестру Аргониса, и назвал её Мироллэ́ – волчок вокруг волчка, ибо как Адвалло́р вокруг Аргони́са вращался, так и Мироллэ вращалась вокруг Адвалло́ра.

Был Океан, и была Твердь, но не было Малых Существ; никто не радовался новому Миру, и Одайн загрустил. И обратилась к нему прекрасная Волегости.