С. Сомтоу – Валентайн (страница 69)
И тут дверь-ширма отъехала в сторону, и на пол упал Джеймс Торрес. Вернее, его бездыханное тело. Он был выпотрошен, как рыба. Кто-то вытянул из него все внутренности и тщательно обмотал вокруг торса. А в его развороченном животе сидела отрезанная голова какого-то старика восточной внешности. Вот именно, что
Только теперь Остердей заметил в глубине трейлера невысокую пожилую женщину с кривым кинжалом в руке. Она хладнокровно переступила через тело, в котором сидело это ужасное существо. На женщине был странный костюм — стилизация под Древний Египет.
— А вы кто такая? — растерялся Остердей. — Что еще за шутки? — Но он знал, что это не шутки. Он понимал разницу между реальностью и спецэффектами.
— Вы нас очень обяжете, мистер Остердей, если запустите свою пиротехнику прямо сейчас.
— Но я... я жду команды от режиссера.
— У нас теперь новый режиссер, и мы снимаем совсем другой фильм, — сказала женщина в египетском наряде. — Новый фильм называется «Смерть и возрождение вселенной». С бюджетом в несколько миллиардов.
— Да вы сумасшедшая! Какая-то психопатка-убийца... мистер Сирота... помогите мне. Надо доставить ее в полицию...
— Я не мистер Сирота, — сказал актер, и теперь, когда он посмотрел прямо Остердею в глаза, тот понял, что это никакое не «вживание в роль» по методу Станиславского. Это был настоящий Дамиан Питерс. Они оба безумны. Кажется, совсем недавно был какой-то сексуальный скандал, связанный с именем Питерса? Может быть, он после этого и повернулся мозгами. Кстати, и в женщине тоже было что-то знакомое. Он ее видел по телику. Какая-то ведьма-колдунья или что-то вроде того. Тоже с тараканами в голове. Малахольные — оба.
— Я вызываю охрану. — Он потянулся к сотовому телефону, который лежал на столе.
Женщина, которая едва доходила ему до плеча, метнулась вперед и ударила его по лицу. Он почувствовал, как из носа хлынула теплая кровь.
— В иной жизни тебе воздастся, — сказала она. — Тебе будет почет и награда за ту роль, которую ты исполнишь для приближения апокалипсиса...
— Вы о чем говорите?
— Делай, что тебе велено!
Она приставила кинжал ему к горлу. Остердей и сам не понял, как так получилось. Безумный проповедник стоял у него за спиной, и в спину ему упиралась какая-то твердая штука, которая — судя по ощущениям — была очень похожа на дуло пистолета.
— Медленно выходишь наружу, — сказала Симона Арлета, — и даешь знак, что можно начинать.
С ними был еще третий — он только что вышел из задней комнаты. Тощий как скелет пожилой мужчина, одетый, как дворецкий. Он молча вытер кровь с пола, вытащил чудовищную голову из тела Торреса и убрал ее в большую коробку.
— Жак, — сказала Симона, — проследи за ним. Чтобы без фокусов.
•
Теперь Симона была королевой в своей стихии. Разрозненные фрагменты складывались в единую картину. Приближался финальный этап великого ритуала. Уже скоро границы между реальностью и иллюзией станут настолько тонкими и размытыми, что ткань бытия порвется, причины и следствия поменяются местами, и можно будет создать новую реальность. Новую истину.
Это был дерзновенный и грандиозный план, который ошеломлял даже ее самое. Не переоценила ли она свои силы? Может быть, и она тоже в конце концов пала жертвой гордыни, подумала Симона. Но когда она видела Дамиана Питерса, который еще недавно излучал неотразимое обаяние и покорял сердца, а теперь только и делает, что тревожится о своей половой жизни и состоянии своих финансов, когда она видела, какими жалкими и патетичными были остальные актеры этой великой драмы — взять хотя бы главного ее противника: доморощенный шаман-полукровка, торгующий своими картинками на туристских ярмарках; Господи Боже мой, она забывала про все свои страхи.
Она вышла из трейлера. Пиротехник шел следом. Жак периодически тыкал ему пистолетом в спину, чтобы тот не вздумал взбрыкнуть. Последним вышел Дамиан, притворявшийся каскадером, который дублировал актера, который копировал его самого.
Иллюзия внутри иллюзии! Идеальное средство для симпатической магии. Совершенная неразбериха — как раз то, что нужно. Сейчас у них получилось то самое переплетение судеб и случайностей, к которому так стремились Боги Хаоса, но к которому не подошли даже близко. Бедная Мьюриел Хайкс-Бейли с ее ребяческими потугами на колдовство, с ее «глазом тритона» и «печенью богохульника-иудея»! Мало того, что она ничего не знала, у нее еще не было ощущения принадлежности к истории. Того, что католики называют апостольской преемственностью — сопричастности с прошлым. Она не ощущала себя звеном в длинной и непрерывной цепи — от самых первых языческих жриц еще в доисторические времена и до наших дней. Она была дилетанткой.
Какое яркое солнце!
— Скажи им, чтобы начинали, — нетерпеливо проговорила она, обращаясь к Остердею. — И объясни мне подробно, как все работает.
— Да, только мне еще нужно закончить последние приготовления. — Он явно тянул время. — Когда каскадер — «преподобный Таппан» — бежит к воротам, оператор следует за ним вместе с подвижной камерой. Я нажимаю на эту кнопку — и вдалеке гремят взрывы. Таппан размахивает горящим факелом и поджигает все, что попадается у него на пути, но на самом деле он ничего не поджигает, просто мы поджигаем газовые горелки... газ подается по трубам, которые скрыты за живой изгородью... — Он показал Симоне какие-то ручки и рычажки, которые действовали очень похоже на выключатели газовой плиты.
— Хорошо. Начинай взрывы.
— Вы не понимаете. Сначала ассистент назовет номер дубля... потом включается камера... это съемки без озвучения, поэтому нам не нужно переживать за звук... потом ассистент режиссера должен дать команду «Мотор!», и только
Кто-то из ассистентов подбежал к ним с горящим факелом, вручил его Дамиану и сразу унесся прочь.
— Давай, — сказала Симона.
Дамиан перехватил факел в руке и двинулся в направлении железных ворот. Симона услышала, как завопил ассистент режиссера, ответственный за сегодняшние съемки:
— Какого хрена он делает?! — но это уже не имело значения. Взрывы уже грохотали. Огонь разгорался. Из-за кустов поднялись языки пламени.
— Еще огня! — закричала она.
— Хотите спалить всю съемочную площадку? — спросил Остердей.
— Мир возродится в огне! — Она отпихнула пиротехника от пульта и выкрутила рукоятки почти на максимум. Оглушительный рев пламени поглотил все звуки. Симона раскинула руки и призвала первозданный огонь — огонь, из которого родилась вселенная. Она чувствовала, как огонь проходит сквозь ее душу. Она фокусировала стихию, как увеличительное стекло фокусирует солнечные лучи. Огонь бушевал в самых темных и потаенных глубинах ее существа. Он ревел у нее внутри. Она сама стала огнем. Жидкое пламя растекалось по телу, как пылающий электрический ток. Она наблюдала за Дамианом, который уже подходил к воротам. Он был весь охвачен пламенем. Но огонь его не обожжет. Огонь не причиняет вреда тому, кого создал сам.
— Он горит! — закричал Остердей. — Надо немедленно вызвать пожарных.
Она рассмеялась.
А потом выкрикнула слова, обращаясь к ревущему пламени:
Она взглянула на Остердея, вбирая в себя силу темного пламени. И вдруг поняла, что теперь ее взгляд может убивать. Когда пиротехник почувствовал на себе ее взгляд, он весь съежился и втянул голову в плечи. Он как будто почувствовал, что пришел его смертный час. Она почувствовала, как пламя вырвалось из ее души. Два луча света ударили из ее глаз и вонзились в Остердея. Он отшатнулся. Даже Жак, который давно привык к сверхъестественным манифестациям, слегка попятился.
Остердей сделал еще пару шагов назад, в направлении огня. А потом он взорвался. Череп раскололся, как будто что-то разорвало его изнутри, мозги потекли изо рта и из носа. Живот раскрылся, и внутренности вывалились наружу. Кипящая кровь с шипением брызнула во все стороны. Оторванная рука полетела в направлении камеры и ударилась в оператора, которого сразу же охватило пламя. Ассистент режиссера пытался что-то кричать в свою рацию, но та загорелась у него в руке. Он отшвырнул ее в сторону. Осколки обожженных костей ударили ему в лицо, превратив его в кровавую пиццу. Он истошно кричал, но его криков было не слышно за ревом огня.
Жак выпустил