С. Р. Джейн – Чертовски неправильный мужчина (страница 10)
Это международный сигнал бедствия.
Ари:
Ответ типичного подлизы.
Я:
Кажется, все пропустили, что я отправил сигнал бедствия.
Линк:
Ты умираешь?
Я:
Если бы я умирал, надеюсь, я бы подобрал что-то поинтереснее трех букв.
Ари:
…
Линк:
…
Уолкер:
…
Я:
Ненавижу вас всех.
Ари:
Ты на свидании с семидесятипятилетней дамой со вставными зубами. Что может угрожать жизни в таких обстоятельствах?
Уолкер:
Хороший аргумент.
Ари:
Ты прекрасно справляешься с ролью подлизы, Дисней. Одобряю.
Уолкер:
Почему каждый раз, когда я с чем-то соглашаюсь, ты называешь это «подлизыванием»?
Вы, парни, тоже со мной соглашаетесь.
Ари:
Разве?.. Разве?..
Я:
…
С отвращением, но все же улыбаясь, я убрал телефон. Мои товарищи по команде явно не восприняли сигнал бедствия с должной серьезностью. Надеюсь, последнее многоточие донесло до них всю важность моих сообщений.
По крайней мере, я на это надеялся. Сам до конца не понимал, что оно означало. Каждый отдельный диалог привносил новый смысл.
Свет погас, и Джеральдин в возбуждении вцепилась в мою руку. Черт, а она чертовски сильна для своих семидесяти пяти.
– Начинается!
Я вскинул кулак, показывая свой энтузиазм, и она фыркнула.
– Наглец.
Тот факт, что я не закатил глаза, лишь подтверждал мою «зрелость», решил я.
Зазвучала музыка, и на сцену выпорхнули девушки в розовых пачках. А, ну конечно, балет. Раньше она не таскала меня на подобное. Может, будет интересно.
– Разве не восхитительно? – проворковала Джеральдин.
Я активно закивал. Прыжки и пируэты действительно впечатляли.
Но меня это все не цепляло.
Живот предательски заурчал. Я украдкой взглянул на сумочку Джеральдин. Наверняка там что-то съедобное.
Вопрос лишь в том, из какого оно десятилетия.
Балерины закончили, и я машинально захлопал вместе с залом, параллельно листая программу и сверяясь с телефоном. Неужели эти представления длятся часами? В конце концов, даже у танцоров есть предел выносливости.
Хотелось бы в это верить.
На сцену вышла группа чечеточников. По крайней мере, мне показалось, что это они. Я не специалист в искусстве стука каблуками.
Или это называется иначе?
Разве мы не на балете?
Я взглянул на программу.
Нет. Определенно чечетка.
Решив, что это стоит упомянуть, я отправил сообщение.
Я:
Чечетка. Вот что может угрожать моей жизни на свидании с семидесятипятилетней женщиной.
Ари:
Это какая-то поза в кинк-сексе, Герой?
Сдержанно усмехнувшись, я убрал телефон в карман.
Еще пять выступлений я проспал. Вздрогнул и проснулся только посреди особенно экспрессивного джазового номера.
Хотя нельзя было сказать наверняка – они много раз использовали прием «джазовых рук»[7], так что я решил, что это, должно быть, джазовый номер. Хотя… связаны ли «джазовые руки» и джаз вообще?
Пальцы сами потянулись к телефону – хотелось снова написать парням. Ари наверняка разбирался в этих джазовых штучках. Но взгляд Джеральдин остановил меня.
Что-то в присутствии седовласых женщин в очках заставляло меня чувствовать себя провинившимся школьником.
Соберись, Кэмден. Не подведи ее.
Выступления шли одно за другим, и вот наконец настало последнее.
До этого момента я дремал, но вмиг атмосфера в зале переменилась. Сцена погрузилась во тьму, и зрители словно замерли в ожидании. Даже воздух стал плотнее.
Я выпрямился, стараясь понять, что происходит. Уж точно не чечеточники вызывали такую реакцию. Ничего личного к любителям этого дела.
Единственный прожектор освещал сцену.