С. Массери – Скрытая одержимость (страница 9)
Его слова словно открывают мне глаза.
– Не зови меня так, – с раздражением говорю я.
Мы уже через это проходили.
Он тихо смеется мне на ухо, а я не понимаю, как он может веселиться после того, как убил того парня. Как он вообще может вести себя так… нормально?
– Хорошо, – соглашается он. – Ты сейчас у Грейсона и Вайолет?
– Да, – шепчу я. Похоже, он все же вынудил меня заговорить с ним.
– Спишь на диване?
– Возможно.
– Пьешь виски?
Несколько секунд я с грустью смотрю на бутылку, а затем поворачиваю голову к окну, выходящему на фасад дома. С трудом различая свет фар на подъездной дорожке, я замечаю, что он не исходит ни от автомобиля Вайолет, ни от грузовика Грейсона, ни от моего собственного, припаркованного за машиной моей лучшей подруги.
– Почему ты на улице? – неожиданно спрашиваю я.
– Может быть, стоит подойти и спросить?
Но я не хочу этого делать. Или все же хочу?
Я уже почти готова к выходу: осталось только надеть пальто и ботинки. Любопытство толкает меня к входной двери, открыв которую, я выхожу на улицу, все еще держа телефон у уха, не прерывая звонка. По моим рукам пробегают мурашки, и я начинаю дрожать, но не двигаюсь с крыльца, пристально глядя на его машину.
– Давай же, – подбадривает он, – если, конечно, ты не боишься.
Я расправляю плечи. Мне не нравится, когда мне бросают вызов, но та часть меня, которая всю жизнь жила в атмосфере соревнований, просто не может оставаться в стороне. Поэтому, не задумываясь, я говорю:
– Я не боюсь.
– Тогда садись в чертову машину.
Его слова словно оживляют мои ноги. Я быстро сбегаю по ступенькам крыльца, пересекаю дорожку и, резко открывая пассажирскую дверь, ныряю внутрь, не глядя на Майлза.
Как только я оказываюсь внутри, он запирает двери, и только тогда я поворачиваюсь и рассматриваю его. На нем джинсы, ботинки, черная шапочка, из-под которой выбиваются темно-русые волосы, свитер с молнией, застегнутой до подбородка, и коричневая кожаная куртка, надетая поверх него.
Сегодня утром он был одет иначе.
Внезапно я задумываюсь о том, сколько раз я уже садилась в эту машину. Но всегда на заднее сиденье, потому что мы никогда не оставались наедине. По крайней мере, не в таких обстоятельствах.
– Как сильно ты пьяна?
– Возможно, недостаточно для того, что ты задумал, – говорю я, слегка приподнимая плечо.
– Я ничего не задумал, – отвечает он, отъезжая от тротуара.
– Тогда почему я оказалась в твоей машине посреди ночи? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.
Майлз молчит, крепко сжимая руль, но, кажется, мой ответ его не особенно воодушевил.
Что ж, прекрасно, о некоторых вещах мне лучше не знать.
Я не произношу ни слова, пока мы проезжаем кампус, направляемся к Пойнту и минуем хоккейную арену. Но вскоре мы сворачиваем на мою улицу, и он останавливает машину прямо перед моим домом.
– Войди внутрь, – приказывает он, и знакомый страх пронизывает меня до самых костей, когда я смотрю в темные окна.
– Я не хочу.
– Чертовски жаль! – говорит он и выходит из машины, оставляя меня внутри.
Я наблюдаю за тем, как он останавливается у двери в подъезд, которая ведет в небольшой коридор, – из него можно попасть на лестницу, а затем в мою квартиру. Майлзу нужно всего лишь мгновение, чтобы открыть дверь, и я закусываю нижнюю губу, чувствуя волнение.
Этот урок дался мне тяжело. Я помню, как той же ночью тихонько подошла к своей кровати, скрытой в тени, и опустилась рядом с ней на колени. С испугом вздохнув и опустив голову, я заглянула под кровать и вдруг увидела карие глаза, смотрящие на меня в ответ. Моя сестра была наказана за эту шалость – она лишилась десерта на неделю. А я осталась наедине со своими страхами. И теперь мне предстоит снова встретиться с ними лицом к лицу.
Я выхожу из машины Майлза гораздо медленнее, чем он. Мои конечности словно скованы льдом, и каждый шаг дается с трудом. Наконец, я переступаю порог своего подъезда и поднимаюсь по лестнице. Дверь в мою квартиру открыта и ждет меня, но внутри так темно.
Я нахожу на своем телефоне кнопку фонарика, после чего, стараясь не издавать ни звука, вхожу внутрь. Мои шаги легки, но это не имеет значения, потому что кто-то тут же обнимает меня сзади. Я понимаю, что это Майлз, но меня все равно охватывает страх. Однако, прежде чем я успеваю вскрикнуть, он зажимает мне рот одной рукой, а другой обхватывает под грудью. Я включаю фонарик в тот момент, когда он резко закрывает за нами дверь. Раздается щелчок, и я слабо осознаю, что, вероятно, он починил замок, а затем обращаю внимание на пол в гостиной и замечаю, что на нем нет ни крови, ни мертвого тела.
В квартире нет никаких признаков того, что здесь недавно произошло что-то ужасное, и я чувствую лишь едва уловимый запах отбеливателя, но даже он почти исчез.
Если бы я сейчас позвонила в полицию, они бы, вероятно, решили, что я не в себе.
Майлз настойчиво тянет меня к моей спальне, но я упираюсь каблуками в пол и качаю головой. В ответ на мой протест он лишь фыркает, поднимает на руки и вносит внутрь, а затем бросает на кровать. Однако я быстро перекатываюсь и встаю на ноги с другой стороны.
– Твой замок в полном порядке, – усмехается он, – в квартире чисто. Отдохни немного, детка. Тебе понадобятся силы для того, что я для тебя запланировал. И тебе не следует спать на чужом диване.
С этими словами он разворачивается и уходит.
Я в замешательстве смотрю ему вслед, пока не начинаю осознавать, что он оставил меня одну.
Когда выпитый виски вновь берет надо мной верх, я медленно опускаюсь на кровать. Как бы мне ни было неприятно, я понимаю, что он прав. Мне необходимо поспать.
Остается только надеяться, что кошмары не будут мучить меня слишком часто.
Глава 7
Майлз
Я снова выхожу на лед вслед за Ноксом. Танцевальная команда пришла посмотреть на нашу тренировку, и теперь, когда она завершилась, они решили остаться. Кажется, это открытое приглашение пойти вместе выпить. Мой брат поддерживает под руки двух девушек, помогая им скользить по льду в уличной обуви.
– Тебе это не интересно?
Я обращаю внимание на скамейку соперников, у которой стоит девушка, барабанящая пальцами по ограждению. У нее длинные светлые волосы и голубые глаза, которые, кажется, смотрят прямо в мою душу. Она выглядит невероятно привлекательно в темно-синем жилете, надетом поверх толстого белого свитера, скрывающего ее изгибы, и светлых джинсах.
– Не интересно что? – спрашиваю я, подходя ближе.
Она машет рукой в сторону хихикающих девушек, которые флиртуют с хоккеистами.
– Вся эта показуха…
– Если ты думаешь, что это показуха, то ты еще толком ничего не видела, – смеюсь я.
Она тихо бормочет что-то себе под нос, затем садится на перегородку и перекидывает через нее ноги, словно игрок, готовящийся вступить в игру. Но когда ее каблуки касаются заграждения, она останавливается и смотрит на меня.
– Ты из танцевальной команды?
Она согласно кивает.
– И как тебе в ней? Нравится?
– Ты задаешь так много вопросов, Уайтшоу, – с улыбкой говорит она.
– Откуда…
– Твоя фамилия указана на спине твоей майки, – говорит она, протягивая мне руку. – Но, возможно, я просто запомнила твою фамилию, потому что фамилии вратарей известны всем.
– Неужели я уже знаменит? – спрашиваю я в шутку.
Я – первокурсник и вряд ли заслуживаю какой-либо славы, даже дурной.