С. Массери – Бунтарка (страница 29)
– Я подумал, что он ей понадобится, – пожимает он плечами.
– Это была необходимость или просто желание?
– Это всего лишь синонимы, – заканчивает Вульф. – Джейс купил эту виолончель для нее.
– Да ладно? – смеюсь я.
– Кстати, о Джейсе. – Аполлон смотрит на меня. – Вероятно, он собирается застрелить адвоката и ворваться в дом за тобой.
Я быстро возвращаюсь к особняку, который так недолго называла домом. Языки пламени уже вьются над его крышей, от давления и жара разбились стекла, а из верхних окон вырывается черный дым.
От особняка ничего не останется.
– Почему не слышно сирен? – спрашиваю я, следуя за Аполлоном, а Вульф идет позади нас с виолончелью.
– Больше никто не звонит в полицию, – отвечает Вульф мрачным голосом.
– Вот это да. Почему? – спрашиваю я.
– Потому что ты не знаешь, кто из полицейских приедет на вызов, – отвечает Аполлон. – И не знаешь, чего они потребуют взамен. Плюс теперь это дом Ричарда Джейкобса, и об этом знает весь гребаный район, так же как и о его связях. Так что никаких копов. Максимум, кого могут сюда вызвать, – это Цербера.
– Именно поэтому мы должны поскорее убраться отсюда, – ворчит Вульф.
Мы выходим из-за угла дома, и я вижу, как Джейс расслабляется и опускает плечи. Он направляет пистолет то на Ричарда, который смотрит на него со стоическим выражением на лице, то на рыдающую Марли.
– Нам нужно идти, – говорю я.
– А они? – спрашивает Джейс, а потом смотрит на виолончель в руках Вульфа и краснеет.
– Марли идет с нами, – пожимаю я плечами, и Ричард вскакивает на ноги, но Джейс толкает его обратно.
– Не надо! – молит он. – Она не виновата.
Я жалею о том, что не задавала вопросы об ее отце.
Покачав головой, я отворачиваюсь, потому что не хочу смотреть на нее и уж точно не хочу допрашивать. Но суть дела ясна. С помощью Марли мы сможем надавить на ее отца.
– Марли останется со мной, – говорю я, приседая перед Ричардом. – Цербер думает, что знает, кто я, и Марли, вероятно, тоже, но я хочу, чтобы и ты кое-что узнал обо мне.
Я вижу, как двигается его горло, когда он тяжело сглатывает, а затем его взгляд мечется по сторонам.
От дома исходит такой жар, что мне отчаянно хочется уйти отсюда, но я остаюсь на месте, ожидая, когда Ричард обратит на меня внимание.
– Я слушаю, – наконец говорит он.
– Это мой город, и я без колебаний сожгу здесь все к чертовой матери, чтобы избавить его от такой заразы, как вы. Ты понял?
– Я понял. Только, пожалуйста, не трогай ее…
– Отпустите его, – говорю я поднимаясь. – Он знает, как нужно заметать следы, не правда ли, Дик?
Парни смотрят на меня со смесью благоговения и ужаса на лице, хотя, скорее, больше благоговения. Они и сами не совсем соблюдают правила, но просто не ожидали того же от меня.
Целых шесть месяцев я сдерживала свой гнев касаемо этой дерьмовой ситуации. Шесть месяцев я переживала о том, что Титаны, Адские гончие и весь этот город сделали со мной. И сейчас, черт возьми, пришло время повернуть все вспять.
Ведя Марли между собой, ребята следуют за мной по подъездной дорожке. Мне больше нечего сказать, и я не могу оставаться здесь и смотреть, как рушится наш дом.
На улице тихо. Они припарковали свой джип за машиной, которую я взяла взаймы у Артемиды, на противоположной стороне дороги. Сейчас полдень, но вокруг никого нет, хотя во времена могущества ребят, шесть или семь месяцев назад, даже в это время здесь не было так тихо. Но внезапно я замечаю, что все-таки улица не совсем пуста, и останавливаюсь на полпути к машине. Паркер выпрямляется, слезая с капота автомобиля Антонио, и по моим рукам пробегают мурашки. Он достает из кармана бумажник и открывает его, показывая нам свой значок.
Внезапно ко мне подходит Аполлон и берет меня за руку, крепко сжимая ее в безмолвном послании. Я сжимаю его ладонь в ответ. Разгладив пиджак, Паркер направляется к нам и останавливается прямо посреди улицы, не сводя с меня глаз. Нас разделяют всего пять или шесть футов асфальта.
– Рад тебя видеть, – говорит он.
Мой язык словно онемел.
Я не могу говорить и чувствую, будто мою грудь сдавливает. Кажется, на легкие давит камень весом в тысячу футов.
– Ты хорошо выглядишь, – говорит он, засовывая руки в карманы.
Паркер – воплощение спокойствия. Его светло-каштановые волосы зачесаны назад, а квадратная челюсть сжата. Этот мужчина классически красив, и его внешность позволяет ему заманивать ничего не подозревающих девушек в ловушку.
Я продолжаю молчать, и не только из-за того, что у меня перехватывает горло, но также я просто не знаю, что сказать. Он смотрит на меня своими голубыми глазами, а я вспоминаю каждое жестокое слово, которое он бросил в мой адрес, каждую травму, которую я получила после того, как он смотрел на меня вот так, будто бы я в чем-то виновата.
– Кто-то увидел пожар и вызвал пожарных, – говорит он, указывая подбородком на дом. – Этот адрес отмечен в нашей системе, поэтому я отменил выезд помощи. В конце концов, это опасное место, связанное с деятельностью банд и наркотиками.
Я не могу пошевелиться.
Аполлон выходит вперед, но я крепко держу его за руку, не желая, чтобы он наделал глупостей.
– Как насчет того, чтобы ты отвалил? – спрашивает он.
Если Аполлон поднимет на него руку, Паркер арестует его, ведь мой бывший слишком мелочный тип. Но тем не менее защита Аполлона значит для меня больше, чем что-либо.
– Ты мне угрожаешь? – улыбается Паркер, не двигаясь с места.
– Ты не похож на человека, которому нужно угрожать. Ты же достаточно умен, чтобы читать между строк.
– Когда я видел тебя в последний раз, ты выглядел не так привлекательно, – цокает языком мой бывший парень. – По всей видимости, она простила вас. А ты… – Он смотрит на Вульфа. – Ты угрожал вырезать мои глаза? Ну, вот мы здесь, без свидетелей, а я не вижу, чтобы ты что-то предпринимал по этому поводу.
– Это то, во что ты хочешь поиграть? – смеется Вульф и качает головой.
– Вообще-то я здесь, чтобы забрать Кору. Видите ли, она преступница.
– Вообще-то нет, – отвечаю я, мысленно благодаря шерифа. – Я больше не в розыске.
– Нет? Возможно, ты не заметила объявления о твоем розыске, – говорит Паркер, прищурившись.
– Нет, скорее всего, до тебя еще не дошла информация о том, что окружной прокурор снял с меня все обвинения, – отвечаю я. – Это произошло сегодня утром, но в этих обвинениях все равно виноват ты.
Я все еще держусь за руку Аполлона, как за спасательный круг, и чувствую присутствие Вульфа и Джейса позади себя. Джейс никогда не встречался с Паркером, а вот Вульф… Я боюсь, что, если покажу страх, гнев Вульфа возьмет над ним вверх. Он и сейчас едва сдерживает его, потому что знает, что у нас нет никакой власти над Паркером.
– Я виноват? – усмехается Паркер. – В смысле?
– Мэру и городскому совету было очень любопытно узнать, почему ты так настойчиво добивался наказания своей бывшей девушки.
Я заставляю себя говорить как можно более безразлично, но это слишком сложно. Я не могу поверить, что вообще разговариваю с ним и не съеживаюсь от страха.
– Каково это чувствовать, что на моей стороне больше людей, чем на твоей? А, Паркер? Ты проиграл, и я тебе не досталась. Ты больше никогда меня не тронешь.
Какое-то мгновение он смотрит на меня, и в глазах моего бывшего парня появляется холод, будто под его кожей затаилась ярость.
– Это мы еще посмотрим, – наконец бормочет он и отходит в сторону. – Марли Джейкобс, как приятно видеть тебя снова.
– Пошел бы ты к такой-то матери, Вортон! – огрызается она, и он хихикает.
Паркер разворачивается и уходит, но я знаю, что этот уход целиком им просчитан. Это не отступление, потому что в нем есть одна вещь, в которой я уверена: он так легко не сдастся.