С. Малиновски – Вечная история (страница 5)

– Судя по тому, как ты выглядишь, солдат, с солнышком ты и раньше не дружил, а теперь, тебе его придется очень опасаться, думаю с полгода гарантированно. И, если хочешь, чтобы и дальше все было хорошо, будешь выполнять то, что я тебе сейчас скажу. Твое время ночь. Месяца через три-четыре, вечер и раннее утро. В это время тебе ничего не грозит. Если возникнет необходимость до истечения полугода выйти днем, то – плотная рубашка с длинным рукавом, брюки, закрытая обувь, на руки тонкие перчатки, темные очки и широкополая шляпа – вид, конечно, не блестящий, но твое нынешнее состояние к этому обязывает. Дальнейшую информацию получишь от своего командира, кстати, вот и он, легок на помине.

В палату, с каменным лицом вошел майор. Он посмотрел на капитана Васильева и сухо спросил:

– Ну что, медицина, как он?

– В полном порядке, – заверил военврач.

– Отлично. Товарищ солдат, сейчас вам принесут новую форму, и шагом марш в расположение роты.

– У него капельница, – напомнил Васильев.

– Капитан, ты же сам сказал, что у него все в порядке. Незачем здоровых бугаев в санчасти держать.

– Майор, – неожиданно спокойно сказал военврач, вставая, – у себя в роте командуй, а здесь я начальник, к тому же, как ты его по солнышку тащить собираешься?

Майор слегка смутился, а Васильев невозмутимо продолжал:

– Так что, выпишу, как обещал, завтра вечером. Ему еще двадцать флаконов осталось. К завтрашнему утру как раз управимся.

– Какие же вы врачи, консерваторы! – буркнул майор.

– Слушай Петро, – устало сказал военврач, – я вымотался, время неурочное, твои все дрыхнут, если тебе так уж неймется, займись делом – прочти краткую лекцию, а то солдат, похоже, так ничего и не понял. Только коротко, он скоро опять заснет.

С этими словами Васильев ушел. Майор медленно прошелся по палате, зачем-то потрогал штору, и, только после этого, взял стоявший у стола табурет и сел рядом со мной.

– Жили-были дед и баба, – внезапно начал он.

– И была у них курочка Ряба, – не удержался я.

– За знание классики хвалю, – задумчиво отозвался майор, – а за то, что перебиваешь старших по званию, в следующий раз схлопочешь по шее. Не было у них курочки, а был внук – Иван-дурак. И везуха у этого Ивана, была, скажем, хуже не куда. Мало того, что урод, так еще и без родителей остался.

На «урода», я решил обидеться в следующий раз, уж очень хотелось дослушать сказку. Тем более что, похоже, она меня непосредственно касалась. А майор тем временем продолжал:

– И захотелось нашему Ване Родине послужить, ратному делу поучиться. И понесло его в военкомат. И служить бы ему в нестроевой части, из которой комиссовался бы он через пару месяцев, но попался он на глаза майору Ермоленко, которому шибко понравился, а тот взял, да и утащил его в свою часть. И опять, все бы хорошо, да вот только ошибся майор Ермоленко, и пришлось ему отдать своего протеже капитану Ткаченко. Он, конечно, мужик хороший, но личный состав не бережет – разбрасывается сильно. И опять, все бы ничего, да вот снайпер Ване отличный попался на первом же задании. И подстрелили нашего голубка как куропатку. Причем, качественно подстрелили. И пришлось майору исправлять свою ошибку, хотя разрешения на это он не имел. – Тут он перешел на нормальный язык, – Вот и вкатил я тебе в вену два кубика своей крови. Считай, что подхватил ты от меня очень интересную инфекцию. Что из себя представляет эта кровь, пока тебе знать незачем, главное в том, что она изменяет твой организм, при этом, почти моментально, восстанавливает любое механическое повреждение. Если, конечно, тебя по частям не разбросало на минном поле. И силы у тебя прибавилось, и выносливости, мелочи всякие вроде ночного зрения, отличного слуха и тому подобного, упоминать не буду. Так что, все хорошо, да только один изъян у нас есть. Солнышко мы не очень любим, а самое главное, для нормальной жизнедеятельности кровь нам нужна, хотя бы раз в месяц. И имя нам одно – вампиры. Только это не то, что в сказках рассказывают. В общем, переваривай информацию, а я в роту пошел, – и, уже открывая дверь, он добавил, – да, когда мы одни или среди своих, можешь называть меня учителем. Отдыхай, ученик.

Дверь закрылась. Я безучастно смотрел на нее. В голове был вакуум, казалось, что череп вот-вот схлопнется. Но где-то была маленькая дырочка, через которую пустота наполнялась даже не знанием, а каким-то глубоким пониманием. Это понимание должно было вызвать бурю эмоций, но я оставался спокоен. Не было даже малой толики сомнений. Вчерашний страх и недоверие исчезли. Все очень просто, все, так как и должно быть. Удивляло только одно – почему именно я, почему именно сейчас. Но и это удивление сильно не волновало меня. Я внезапно сообразил, что понял и принял свершившееся, еще сутки назад, но боялся признаться в этом даже себе. Полностью осознав это, я, наконец, снова уснул…

…Солнце вышло из-за ели,

И вампиры обалдели…

Такой жизнерадостной песенкой разбудил меня поздно ночью военврач.

– Как мы себя чувствуем? – добавил он, увидев, что я открыл глаза.

– Спасибо, хреново! – слова сорвались с губ раньше, чем я успел сообразить, что говорю.

– Что, серьезно? – сразу насторожился врач.

– Нет, шучу, – смутился я.

– Шутить будешь в роте, – буркнул капитан, вытаскивая из вены иглу.

Я ожидал боли, но было просто неприятно.

– Да сколько же можно? – не удержался я, прижимая к ранке кусочек ватки.

– Сколько нужно, столько и можно! – отрезал врач.

– Товарищ капитан медицинской службы…

Брови капитана приподнялись. Он с интересом смотрел на меня, ожидая продолжения. А я, вдруг, растерялся, но все же рискнул:

– Разрешите задать вопрос.

– Задавайте, товарищ гвардии рядовой, первой роты, отдельного разведывательного батальона ВДВ, – передразнил меня капитан.

– А я… это… точно… ну, то, что сказал товарищ майор, правда?

– Было бы не точно, сейчас летел бы домой в «цинке». Еще вопросы есть?

– Никак нет!

– В таком случае, разрешаю еще поспать.

Он вышел, а я, действительно, опять заснул…

…Проснулся я от голода. Нормального, здорового человеческого аппетита. Я задумался. В госпитале была столовая, но я не знал, где она находится, к тому же, проклятый катеттер, все еще был на месте и мешал встать. Так как делать все равно было нечего, я еще раз полюбовался местом, куда попала пуля, потом, осмотрел руку, в которой столько дней торчала игла. Синяка, как и дырочки от укола на сгибе не было.

– Хорош, собой любоваться! – капитан Васильев двигался так бесшумно и быстро, что я не только не услышал, как он подошел к палате, но даже не заметил, когда открылась дверь.

Пока я хлопал глазами, он уже небрежно откинул одеяло и извлек катеттер. Впрочем, это было проделано так лихо, что я не успел даже испугаться.

– Ну, вот и все, – ехидно произнес военврач, – хватит мочиться под кровать. Туалет в конце коридора.

Почти сразу после его слов скрипнула дверь и вошла медсестра с подносом. Я быстро прикрылся. Но она не обратила на это никакого внимания. Девушка была незнакомая. Впрочем, в госпитале я лежал не только недолго, но еще и все время спал, так что из обслуживающего персонала, видел только вчерашнюю Машу. Сестричка, тем временем, поставила поднос на тумбочку, кокетливо стрельнула глазками и удалилась.

– Солдат, твоя задача – съесть все, что тебе принесли. Как следует отдохнуть. Вставать уже можно, но очень осторожно, шторы не открывать – чревато. Если почувствуешь себя нехорошо, немедленно вызывай сестру. После захода солнца вон из госпиталя. Ермоленко за тобой пришлет.

И я остался один на один с подносом, на котором находились два вареных яйца, гречневая каша, густо посыпанная сахаром, стакан кефира, литровая банка гранатового сока и два ломтика ржаного хлеба с маслом. Портила эту красоту только плитка гематогена.

Пока Васильев был в палате, голод, вроде, отступил. Но как только я остался один и оценил продуктовый набор, желудок просто скрутило. Как ни странно, начал я с гематогена. Вкус был как всегда, мерзостный, но смел я его в первую очередь. При этом к собственному изумлению, получил удовольствие. Запил я его соком, отхлебнув прямо из банки. В желудке заурчало сильнее, как говорится, аппетит приходит во время еды.

Я схватил яйцо и недолго думая, по привычке, как учила меня мама, тюкнул о собственный лоб, за что и был сразу наказан. По лицу потек желток. Яйца оказались всмятку. Я слетел с кровати и метнулся к умывальнику. Вот тут меня и поджидал первый подводный камень. Двигаться было непривычно легко, но в то же время я чуть не упал. Как выяснилось, координация у меня разрушилась полностью. Мозг еще не научился контролировать многократно увеличившуюся силу мышц. На секунду я застыл в нелепой позе, растопырив руки и слегка присев. Но желток вынуждал двигаться. Поэтому, я очень осторожно, балансируя, словно канатоходец, маленькими шажками пошел к крану. Как бы то ни было, но до раковины я добрался, ни разу не упав. Умывшись, я аккуратно повернулся и, также медленно, направился к кровати. С дальнейшим принятием пищи эксцессов больше не было.

Весь день я ел, отдыхал и заново учился ходить. Обед и ужин мне тоже принесли в палату, но тут все прошло хорошо. Вечером меня в последний раз навестил капитан Васильев. Приказал полностью раздеться и придирчиво осмотрел.