С. Малиновски – Вечная история (страница 44)

– Дня через три.

– Хорошо. Тогда жду вас у себя вечером.

– А что случилось? – Казимир вопросительно поднял бровь.

– Приезжает мой отец.

– Здорово! – искренне обрадовался я.

– Ты что, уезжать собрался? – с подозрением спросил Покрышкин.

– Скорее всего, – Вано отрешенно смотрел на небо, – учитель получил новое назначение и хочет, чтобы я составил ему кампанию.

– Как же так! – расстроился я.

– Да вот так! Я соскучился!

– Счастливцы, – Казимир помрачнел и отвернулся.

Я вспомнил, что его учитель погиб и мне тоже стало грустно. Мы еще немного посидели и разошлись по своим делам…

***

…Выход в горы оказался рядовым. Ермоленко, сославшись на дела, с нами не пошел и мы с Гансом просто отдыхали. В день мы проходили немного, всего километров по пятьдесят, мы ведь пошли гулять, а не марш-броски совершать. Так как было тепло, то грузом мы себя не обременяли. Спальники, гематоген, консервы, пару пакетов с кровью (на всякий случай) – что еще надо вампиру для полного счастья.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Закончился и наш поход. Проводив друга, я грустно вздохнул и поплелся к Бате. Кроме всего прочего, сегодня уезжал и учитель, а завтра Вано с отцом. С тоски я даже задумался, а не рвануть ли вместе с ним. Но эти мысли довольно быстро покинули меня – ровно за то время, что я добирался до новой штаб-квартиры Крымского Магистрата. Батя уже давно решил, что гораздо удобней ни от кого не зависеть и поэтому приобрел кусок земли на перекрестке улиц Куйбышева и Лизы Чайкиной. Как и в Никите, основное сооружение скрывалось под землей, большой участок вокруг дома декорировали под современный дизайн, а на воротах и дверях вывесили нейтральные вывески, что бы дом не возбуждал ни у кого лишнего любопытства.

Я сидел в библиотеке, тоскливо глядя в книгу, то и дело прислушиваясь, Батя с Ермоленко были еще заняты, и, в конце концов, я не заметил, как задремал. Разбудил меня отец. Он выглядел усталым и озабоченным.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, сонно моргая.

– Ничего такого, что касалось бы тебя, – Ермоленко слабо улыбнулся, – так что, пока отдыхай и набирайся опыта. Когда все утрясется, займемся остальными делами.

Я, соглашаясь, кивнул.

– Ну, ладно, сынок, я уехал. Батя за тобой присмотрит. Да, о тренировках не забывай.

Я хотел, было возмутиться, но, поймав его озабоченный взгляд, смолчал, а потом предложил:

– Я провожу.

– Нет, Ваня, не надо. Батя тоже не едет.

Мы еще помолчали. Потом он крепко обнял меня, хлопнул по спине и быстро вышел. Странно, кажется, дело было серьезное, но особого беспокойства не чувствовалось, так что можно было сделать вывод, что учителю ничего не грозит. Подойдя к окну, я увидел, как Ермоленко выходит из дома вместе с полковником. Батя что-то ему сказал, майор кивнул, соглашаясь. Они пожали друг другу руки, Ермоленко поднял голову, поймав мой взгляд, подмигнул, затем, хлопнул дверцей, и машина уехала. Батя вздохнул, и я почувствовал – он зовет. Батя ждал меня в столовой.

– Чай будешь? – поинтересовался он.

– Буду! – с готовностью согласился я. – И не только чай, я еще не обедал.

– А уже пора ужинать, – Батя укоризненно покачал головой, – режим надо соблюдать в любом случае. – Мы уселись у окна в ожидании еды. – Ну, вот, Ваня, опять мы одни, – полковник отрешенно смотрел в окно, – что ты собираешься делать?

– Не знаю, – пожал я плечами и, не удержался от вопроса, – а почему именно здесь построились? Рядом с Абдалом*?

– Тебе это мешает? – искренне удивился Батя. – Покойнички, Ваня, ребята тихие. Лежат себе спокойно, никого не трогают. И зубы мне не заговаривай! Я тебе вопрос задал.

– Да не знаю я, папа Саша! Честное слово!

– Так я и думал. Слушай внимательно. В твоем положении, лучше сидеть на одном месте, но без дела – свихнешься. Завтра пойдешь по этому адресу, – он протянул мне бумажку, – это юридическая фирма, начинай применять полученные знания. А теперь ужинать, и свободен, у меня еще дела…

***

…Фирма располагалась на Маяковского. Полуподвальное помещение из четырех кабинетов и холла было мрачновато и первоначально навевало грустные мысли, хотя мне, как вампиру, это было даже приятно. Посетителей было не слишком много, но зато все хорошо платили, потому как делами мы занимались достаточно щекотливыми, в основном – семейными с элементом частного сыска, в общем, сплошная грязь.

На работу меня взяли без вопросов. Поскольку шеф сам был вампиром, его не смутили моя молодость и отсутствие стажа. Батя знал, куда меня пристроить.

Кроме нас в фирме работали еще восемь человек. Двое были неплохими адвокатами. Шеф, кстати, был третьим. У каждого адвоката была секретарша, а как же без этого, ну и, конечно, сыщики, а куда без них? Точнее без нас. Поскольку меня взяли именно сыщиком, четвертым.

У нас была комната с четырьмя столами и куча работы. Адвокаты располагались в отдельных кабинетах. Секретарши щебетали и принимали посетителей в холле.

Я, как стажер, поначалу занимался не просто сыском, а самой тяжелой и нудной его частью, то есть – слежкой. Кто скажет, что частный сыщик интересная работа, плюньте тому в лицо. Начитавшись Конан Дойла, все думают, что сыщики, не выходя из дома, раскрывают преступления и изысканно играют на скрипке. На самом деле мы, как папарацци бегаем с фотоаппаратами и диктофонами за неверными женами и мужьями, чтобы какой-нибудь богатый ревнивец, предъявив улики, мог начистить физиономию своему компаньону или развестись. Как вампиру мне пришлось заниматься самыми щекотливыми делами. Не скажу, что это сильно приятно, но приличная оплата примиряла с неизбежным. Мой счет начал серьезно пополняться.

Работал я, в основном, по ночам. Это мне нравилось, особенно потому, что не требовало постоянного пребывания на рабочем месте. Когда я появлялся в конторе, наши дамы дружно ахали и, жалея меня, угощали чаем и какой-нибудь вкуснятиной. Благодаря их язычкам я почти сразу получил новое прозвище – Вамя. Услышав, как они назвали меня в первый раз, я оторопел.

– Чего? – это все, что я смог выдавить.

– Ванечка, да ты не обижайся, – улыбнулась секретарша одного из адвокатов, Лариска, – это производное.

Я потряс головой. Лучше бы Лариса не открывала рта. Кроме того, что она была необычайно тоща, ее еще украшали выпирающие из-под губы, не первой свежести, зубы, но любопытство не позволило мне отмолчаться:

– И из чего это производное взялось? – довольно сварливо поинтересовался я.

– Ну, ты же у нас, вылитый вампир! – наивно распахивая глаза, пояснила она.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Неужели они догадались! Но тут вмешалась Вера Васильевна, исполняющая обязанности секретарши шефа. Эта рослая, статная, светловолосая женщина, лет сорока нравилась мне. В ней было что-то материнское, рядом с ней я чувствовал себя маленьким и нуждающимся в ласке.

– Я же говорила, девочки, что он обидится! А вы все – вампир, вампир! Ну, прямо из фильмов! И кожа белая и глаза красные! Не обращай на них внимания, Ваня! Лучше садись, кофейку выпей. А Владимиру Аполинарьевичу я все-таки скажу, ну, нельзя так мальчика эксплуатировать! Ванечка у нас безотказный, никто не хочет по ночам работать, вот на него все и сбросили.

Я, слегка успокоившись и отдышавшись, сел за стол, не рассекретили, ну, слава богу. Взяв предложенную чашку, я обдумал ситуацию и решил, что прозвище получилось весьма удачным. Ермоленко как-то заметил, что легче всего спрятать то, что лежит на виду. Поэтому я не стал обижаться и успокоил наших дам, уверив их, что ничего страшного во всем этом не нахожу и стал для всех сотрудников – Вамей.

Так что, все складывалось очень даже неплохо, вот только, как юрист, я не получал никакой практики. В таком режиме, на земле, я отработал год. Насмотрелся такого, чего глаза бы мои никогда не видели. После этого, шеф решил, что я набрался опыта и стал привлекать меня к более серьезной работе. Хотя это были все те же дела, но уже на уровне юриста. Напоказ он этого не выставлял, и чтобы не привлекать внимания, мне по прежнему приходилось бегать по ночам с камерой, но уже гораздо реже. Прошло еще около полугода, теперь я кое-что знал и умел, но, надо сказать, любви к работе это мне не добавило.

Иногда Батя заказывал в нашем агентстве кое-какие услуги, а выполнять их, как вы уже догадались, приходилось мне. Папа Саша ценил мои успехи, и словно издеваясь, давал настолько деликатные и заковыристые задания, что меня просто перекашивало. Но зато здесь не приходилось залезать в чужие постели.

Шеф смотрел на мои мытарства с нескрываемым ехидством, но я не обижался, уж очень он напоминал учителя. Причем не только характером, но и военной выправкой, а так же наградным иконостасом. Когда я впервые увидел его ордена, не просто удивился, а по настоящему обалдел. Лицезреть шефа в парадном виде я мог на приеме у Гроссмейстера в честь праздника Победы. Надо сказать, на такие мероприятия все приходят в тех костюмах, которые более точно отражают внутренний мир и склад характера. В отличие от отца и Бати, которые всем формам предпочитали китель образца сорок пятого года, Владимир Аполинарьевич Романов, появлялся на торжественные вечера в гусарской форме, при всех регалиях. Звезда Героя Советского Союза и орден Ленина, смотрелись на ментике дико, но стильно, над ними красовалась звезда ордена Святого Владимира, а на шее крест Святой Анны. Все это дополнял нагрудный знак Георгия первой степени. Кстати, из всех положенных лент он носил только георгиевскую. Такое сочетание высших орденов всех правительств говорило о широте взглядов.