С. Малиновски – Вечная история (страница 46)

Опыт завершился полным крахом, и не принес ни какого результата, кроме разочарования. Я впал в глубокую апатию. В таком состоянии меня застал Батя, который в один из вечеров заглянул ко мне. Он решил меня немного подбодрить. Для начала, мы выпили по двадцать пять коньячку и закурили по огромной кубинской сигаре. Вообще-то я не курю, но Батя настоял. Поначалу я закашлялся, но потом, папа Саша объяснил, что и как нужно делать, и дело пошло. По комнате поплыл приятный аромат, и это действительно слегка успокоило. Вот тут я понял, что Батя что-то вспоминает, причем так, чтобы я это видел…

…Светлое высокое помещение, свет проникает, как это ни странно, через квадратное отверстие в потолке. Судя по всему, это древний храм, похоже, времен античной Греции. Молодая, очень красивая девушка, в светлом хитоне смотрит на торопливо идущего к ней воина. Почему-то, все происходит в полной тишине, во всяком случае, я не слышу ни звука.

Мужчина протягивает к ней руки, но она, отрицательно качнув головой, отступает. Он в недоумении останавливается, что-то говорит, но девушка остается непреклонной, прощаясь, она касается кончиками пальцев его щеки и уходит…

…Только, когда контакт прервался, я сообразил, что это кусок жизни Бати. Не веря себе, я повернулся к нему. Полковник сидел и отрешенно смотрел на свои пальцы.

– А что было дальше? – робко поинтересовался я.

– Дальше, – так же отрешенно отозвался Батя, – я сделал самую большую глупость в своей жизни. Ушел в Эпидавр и лег спать. Думал, лет через тридцать-сорок все забудется, только не предполагал, что дальше будут Греко-римские войны. Эпидавр разрушили, не добрались только до подземной части. Хранители погибли, документы были утеряны. Как позже выяснилось, упоминание о нашей усыпальнице сохранились только в библиотеке Ватикана, откуда и были благополучно украдены, – он покосился на меня, почувствовал мое любопытство, усмехнулся и добавил, – ладно, раз тебе интересно, покажу…

…Пробуждение начиналось очень странно. Тело медленно щекотали тяжелые теплые капли. Какое-то время все сводилось именно к ощущению этих легких, вкрадчивых прикосновений. Затем возникли звуки, они вторгались в сознание жуткой какофонией. Хотелось сделать что-нибудь для прекращения этих завываний, но все по-прежнему поглощала темнота и неподвижность.

Постепенно мозг, освобождаясь от пелены сна начал более целенаправленно пробуждать все органы тела. Крохотные иголочки забегали по плечам, груди, животу. Нестерпимо закололо пальцы на руках и ногах. В носу засвербело так, что рука сама потянулась почесать его, но мышцы еще не повиновались. Ощущение бегущих по телу капель исчезло. Он словно погрузился в мягкое обволакивающее тепло, но, почему-то, именно это вызывало смутную тревогу. А потом пришла жажда, становясь все более острой и нестерпимой. Неожиданно заработало обоняние, и запах, который нельзя ни с чем спутать, буквально свел его с ума. Он судорожно дернулся и теплая влага плеснула по щекам и губам. Совершенно автоматически он глотнул. Кровь! Свежая живая кровь! Он пил, нежась в ее горячих объятиях. Сделав десяток глотков, ощутил, как оживает мозг, пелена сна начала отступать. Он слабо удивился: интересно, почему его поят? Неужели сломался аппарат по переливанию крови? В прошлый раз, когда он спал, все было не так. И как внезапное озарение пришло понимание. Он не просто пьет, он лежит в крови. Ужас этого открытия заставил его окончательно проснуться. Что же произошло, раз его будят таким страшным образом.

А звуки становились все громче, все нестерпимей. Чтобы понять, кто или что издает их и уйти от страшного купания, он напрягся и одним резким движением сел, вырываясь из кровавой купели. Глаза не желали открываться, даже тусклое колеблющееся пламя свечей, вызывало нестерпимую боль, хотя, свечи в руках собравшихся вокруг него, давали очень условное освещение, а собрались здесь, в низком мрачном зале не меньше сотни вампиров. Все бледные, до синевы, ввалившиеся глаза обведены темными кругами и лихорадочно блестят. И на этих бесцветных лицах неуместное яркое пятно – губы, ярко красные, прячущие за собой хищный блеск клыков, длинных и тонких.

Они заворожено покачивались и упоенно выкрикивали что-то. Увидев поднявшегося из гроба Александра, они замолкли на полуслове, принеся его истерзанному слуху успокоение, а затем, с экзальтированными воплями, упали на колени. Он с брезгливостью отшатнулся и чуть не упал. Кроме того, что вся капсула была залита кровью, эти умники умудрились не только утащить ее из Эпидавра, но, и водрузили на высокий алтарь в каком-то сыром склепе.

Александр обвел взглядом помещение. М-да. Сколько же он спал? Судя по внешнему виду, эти твари совершенно выродились. Неужели все теперь такие? Слабый стон отвлек его от наблюдений. Александр поднял голову и, вторично, за столь короткое время, испытал шок. Над алтарем, в железных клетках висели десятки людей. Именно их кровь стекала в капсулу, пробуждая его. Одного взгляда было достаточно, все эти несчастные получили слишком серьезные повреждения, чтобы пытаться их спасти. Оставались, правда, еще эти уроды вокруг, которые с жадным благоговением смотрели на него. Александр нахмурился. Жажда по-прежнему мучила его. Для того чтобы придти в норму, необходима кровь. Но сколько же придется ее пить?

Неожиданно, один из ближайших вампиров заговорил. Александр напряженно вслушался. Язык был совершенно незнаком, он не мог ухватить ни единого слова, чтобы разобраться. Уяснив, что проснувшийся ничего не понимает, говоривший перешел на латынь. Произношение было ужасным, но теперь его, хотя бы, можно было понять.

– Приветствую вас, господин! – льстивый голос так и сочился ложью, – Окажите нам милость…

Несколько вампиров, повинуясь его жесту, встали, чтобы поддержать Александра, пока он выбирался из саркофага. Кто-то тут же набросил ему на плечи тяжелую мантию, кто-то уже подносил поднос с огромной чашей, в которой дымилась кровь.

Он брезгливо выпил, поскольку от жажды уже мутилось в голове. Ему услужливо подвинули кресло. Александр сел.

– Что здесь произошло? – сухо спросил он, – Какой сейчас год?

И вновь был вынужден осушить еще один кубок. Мрачно глядя перед собой, он с раздражением думал о том, что прием крови внутрь, через желудочно-кишечный тракт, очень не эффективен. Пить придется не меньше недели. Интересно, а эти уроды, с какой частотой питаются? Он перевел тяжелый взгляд на стоявшего перед ним вампира и вновь, повторил:

– Какой сейчас год?

– Тысяча сто тринадцатый от рождества христова, – с готовностью ответил тот.

Александр озадаченно глянул на него. Судя по всему, счет годам теперь идет по-другому. Но, даже если они что-то путают, то все равно получается много, очень много. Он выпил очередной кубок и спросил:

– Где мы находимся?

– В Риме, мой господин!

Александр вновь нахмурился. В его времена Рим только набирал силу. Насколько он помнил, эти грубияны не отличались особой утонченностью, но уважали силу и были истовыми законниками. Ну что ж, посмотрим, что у них получилось.

– Почему вы вывезли только мою капсулу? И если вы взяли ее, то почему оставили аппараты для пробуждения?

– Мой господин, это было опасно, а мы искали именно вас!

– Чем обязан такой чести?

– О владыка! Мы гибнем! Нас становится все меньше! Нам нужна твоя сила, мудрость и магия!

– Что? – Александр ошеломленно уставился на него, забыв сделать глоток, – Какая магия?

– Утерянная! – охотно пояснил собеседник, – Мы потеряли почти все. Силу, знания, способность выходить на солнце, – Александр удивленно хмыкнул, но не стал перебивать говорившего и тот продолжил, – Но я вижу, что ты еще не пришел в себя, мой господин. Позволь нам проводить тебя в покои, где ты сможешь отдохнуть и завершить прием пищи. А потом я расскажу тебе все, что ты захочешь.

Александру ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Они прошли по гулким коридорам, стены которых в свете редких факелов блестели склизкой сыростью. Наконец, скрипнула тяжелая дверь, пропуская их в темный склеп.

– У вас что, подземелья в моде? – начал Александр и поперхнувшись, замолчал.

В центре, на роскошном ковре, располагался великолепный гроб. На мраморном столике стояли кувшины с кровью, а в углу, сидели, скорчившись несколько человек. Точнее, это были девушки, самой старшей из которых не было и пятнадцати.

– Вот ваша еда, мой господин…

…Это было последней каплей. Через час, Рим потерял, практически всех своих вампиров. Разъяренный грек не стал себя сдерживать, а деградировавшие соплеменники не были опасными противниками. Закончив разбираться с озверевшими вампирами, Александр успокоил ополоумевших от ужаса девчонок и, подкорректировав их память, выпихнул из подземелья. Еще несколько дней он был вынужден просидеть в этой грязи и сырости, допивая остаток крови и внимательно изучая местную библиотеку. К сожалению, никакого крупного рогатого скота не наблюдалось, но Александра спасло то, что кровь вампиров уже имела необходимый состав, и нанам не надо было ее перестраивать, а значит, пить пришлось гораздо меньше, чем он предполагал.

Из старых свитков, слава богам они были написаны либо на греческом, либо на латыни, он узнал, что приход новой религии весьма скверно отразился на развитии человечества в целом, и на вампирах, в частности. Были утеряны, словно их никогда и не было технические, медицинские, философские знания, а уж гигиена, та просто исчезла. Люди очень быстро погрузились в глубины дикости. Вампиры, надо сказать, в этом не отставали от них. Возникло и укрепилось мнение о солнечной непереносимости. Прочитав это утверждение, Александр только покачал головой. Одно из двух, либо птенец вылез на солнце до полного завершения цикла, либо кто-то наклепал упырей, которые, действительно, не переносят солнца. Интересно, куда смотрели наставники. Хотя. Если брать его пробуждение, то, похоже, грамотных вампиров не осталось. Дальнейшее чтение окончательно его озадачило. Если с солнцем все было более-менее понятно, то уяснить, откуда взялась идея о питании исключительно человеческой кровью, он так и не смог. А уж гробы вместо нормальных кроватей и обязательные склепы, вообще остались для него загадкой.