С. Малиновски – Вечная история (страница 29)

Учитель судорожно вздохнул, но не успел ничего сказать, так как Августа сразу обрушилась на него с восторженным кудахтаньем. Она так рада познакомиться! Это так замечательно, когда отец и сын встречаются! Я такой хороший мальчик! Армия пошла мне на пользу, так возмужал! Похорошел!

Я краснел, майор терпеливо пережидал бурю восторгов, стараясь уловить просвет в ее речах, чтобы хоть что-то сказать. Наконец, Ермоленко сумел втиснуть пару слов благодарности. Августа Семеновна благосклонно отнеслась к его словам, так была переполнена встречей и знакомством. Обычно она возмущалась, если ее перебивали до окончания выступления. А учитель, закрепляя успех, пригласил ее в ближайший ресторанчик. Она с достоинством согласилась, предварительно извинившись и торопливо собрав свою торговую точку.

Сидя за столиком, я с удовольствием слушал их. Вот уж не думал, что кто-нибудь сможет найти к ней подход настолько, что она снизойдет до беседы. Видать ей пришлось очень тяжело. Разговор, между тем, подтвердил мои догадки. Августе пришлось уйти из школы – зарплату там просто не платили. Она, как и многие наши сограждане пыталась подработать «челноком», но это у нее не очень получилось. Вот и сейчас, в Ялте она досиживала последние дни, пытаясь на остатках отдыхающих хоть что-то заработать.

Я грустно задумался. Развал Союза сильнее всего ударил по старикам и детям, калеча судьбы и души. Но тяжелее всего пришлось нашему поколению. Развал выбил почву из-под ног, лишил опоры и уверенности в будущем. От печальных мыслей меня отвлекла Августа, обратившись ко мне:

– Кстати, Ваня. Ты помнишь Сашу Липного?

– Помню, – буркнул я.

Еще бы мне не помнить. Начиная с первого класса, Сашка травил и доставал меня непрестанно. Не помню дня, чтобы мы с ним не поцапались или не подрались.

– Похоронили его, почти год уже.

Я оторопел.

– Он же здоровый бугай был. Подстрелили что ли?

– Сердце, – пригорюнилась Августа, – врачи сказали, сердце не выдержало. А еще перед этим от него жена ушла, с дочкой. – Посмотрев на мою ошарашенную физиономию, она добавила, – Да из вашего класса он не первый, почитай человек десять уже ушло.

Я не успел ничего ответить, в кармане Ермоленко звякнул телефон. Он извинился, встал и отошел в сторону, чтобы не мешать нам. Августа Семеновна посмотрела на него с уважением – сотовые были большой редкостью, такую вещь могли позволить себе только очень состоятельные люди, ну и вампиры, разумеется.

Надо сказать, от отсутствия средств никто из нас не страдал. Кроме того, что за столь долгую жизнь любые вклады принесут бешеные проценты, еще существовал закон, по которому, учитель был обязан обеспечить своего птенца. Так было и со мной. Сразу после инициации учитель перечислил на мое имя приличную сумму. Наши вклады лежат, в основном, в Швейцарских банках, там им не страшны никакие потрясения. Уж вампиры постарались, чтобы эта страна стала действительно нейтральной, а тайна вклада была нерушима. К тому же, часть банков держат наши банкиры, так что все в порядке.

– Ваня, – заметила тем временем Августа Семеновна, – у тебя такой замечательный отец.

Хоть она говорила шепотом, я увидел, что у наставника порозовели щеки. Он, как и положено, все слышал, и, похоже, ему было очень приятно.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я ее.

– Вот только, – она запнулась, я ее сразу понял, но дал довести мысль до конца, – ты, ведь, кажется, не Петрович?

– Да, – кивнул я, – Николаевич. Мама записала меня по дедушке и фамилию тоже.

Странно, столько лет прошло, такие события развернулись, а она помнит. Может быть, голова настоящего учителя так устроена, чтобы не забывать своих учеников.

– Иван, – Ермоленко вернулся к столу, – это по твоей части.

Я удивленно взял трубку. Интересно, почему в таком случае позвонили на телефон Ермоленко, а не на мой.

– Слушаю, – произнес я.

– Мы его прижали!

Взволнованный голос одного из моих ребят резанул ухо.

– Отлично. Только не ори. В чем дело, в таком случае?

– У нас возникли проблемы!

Я прикусил губу, майор тоже удивился.

– Скоро буду, дай координаты.

– Возьми еще Рэма, – неожиданно подсказал майор, – он сейчас появится, я его уже вызвал.

– Ты слышал? – поинтересовался я, – Жди!

Я дал отбой и вернул телефон. Августа Семеновна, не слушая меня, была поглощена салатом. Я был благодарен учителю, за то, что он ее отвлек. Попрощавшись, я вышел, оставив майора отдуваться за себя. По набережной зашелестели шины, и у порога остановился очень непривычный на вид мотоцикл. У всех, кто видел эту машину, отвалились челюсти, ничего подобного до того, на территории бывшего Союза не было. На нем гордо восседал человек в белом кожаном костюме, серебристый шлем с темным забралом довершал картину.

Рэм молча протянул мне такой же шлем и ткнул пальцем за спину. Усевшись, я, как можно отчетливей подумал о том месте, куда нам нужно было доехать, и мотоцикл сорвался с места. Сказать, что я почувствовал ускорение, значит не сказать ничего. Было такое ощущение, что мой пупок прилип к позвоночнику. Дома и деревья слились в сплошные полосы, а «Дукатти»* Рэма все набирал скорость…

Глава 14

…Вернулся я домой поздно ночью, злой как черт. Все прошло совсем не так как предполагалось. Окна в кабинете учителя светились, меня явно ждали. Мы с Рэмом переглянулись, тяжело вздохнули и поплелись отчитываться за проделанную работу. Веселого было мало. Увидев наши грязные печальные физиономии, учитель все понял.

– Не взяли, – констатировал он.

– Не взяли, – подтвердил я.

– Вот только это, – добавил Рэм, ставя на стол чемоданчик.

– Вскрывать не стали, заминирован.

– Ну, хоть что-то. Ладно. С этим я разберусь. А вы идите, приводите себя в порядок.

Учитель не повысил голоса, но от этого стало только хуже. И тут я не выдержал:

– Кто же знал, что у него вместо галстука шнур детонирующий!

Майор удивленно поднял бровь:

– Даже так. А ну, поподробней.

Этого курьера мы ждали очень давно. Моя группа пасла его до автовокзала, но там он, видимо, что-то почуял и начал отходить. Ребята изо-всех сил отжимали его из людных мест, потом поняли, что кейс заминирован и позвонили майору. Рэм, как раз и должен был предотвратить взрыв. Мы его держали до последнего, но вампир почуял вмешательство в свои мысли, тут я совсем понурился, и нажал кнопку. Этот дурак думал, что взорвется только дипломат, а взорвался галстук. Зрелище было, прямо скажем, неаппетитное. Хорошо хоть мы его уже успели загнать за город. Я на секунду запнулся, вспоминая предсмертный всплеск изумления и ужаса. Курьер явно не собирался умирать – это запланировали те, кто его послал.

Майор тяжело вздохнул, встал, взял кейс и, не говоря ни слова, ушел, а мы с Рэмом остались стоять посреди кабинета, как два дурака. Первым из оцепенения вышел Рэм. Он оглядел свой некогда белый костюм и вышел из кабинета. За ним поплелся и я. Рэм молча кивнул на прощанье, хлопнул дверью, и я услышал, как мотоцикл умчался вниз по дороге, а мне не оставалось ничего другого, как идти к себе.

Приводя себя в порядок, я вспоминал, все, что знал о Рэме. Это была очень примечательная личность. Испанец по происхождению, далекий потомок римских легионеров, он был приблизительно ровесником учителя, но отличался от него как земля от неба. Обычно испанцы очень взрывные и импульсивные ребята, но Рэм, в отличие от них, был молчалив, спокоен, отличался расчетливой рассудительностью, и вообще, производил впечатление человека, у которого эмоциональный диапазон на минимуме. Благодаря этим качествам Рэм оказался превосходным бойцом, такие неудачи как сегодня, были для него редкостью. На сколько он был спокоен и нетороплив, на столько же обожал сверхскоростные машины. Это была его единственная слабость.

В его европейском гараже стояли «Феррари», «Макларен», «Порш». К его величайшему разочарованию, ни одна из этих машин по нашим дорогам ездить не могла. Поэтому он привез с собой всего три мотоцикла. «Дукатти», «БМВ», «Ямаху». На операции же предпочитал ездить исключительно на «Дукатти».

Рэма привез с собой Батя, когда принимал должность Гроссмейстера Крыма, и в свете последних событий, одолжил его нам. Впервые увидев Рэма, я, кажется, понял чего так боялся Вован, но в точности выяснить это, наверное, не смог бы уже никто. К тому же, у Рэма была еще одна странная особенность – он предпочитал общаться мысленно. Так что, за все время, что я его знал, голос он подал всего два или три раза.

Приведя себя в порядок, я спустился вниз. Проверил, как идет тренировка охраны и, вернувшись к себе, занялся накопившимися документами. Так прошла ночь. Учитель вызвал меня к себе минут за пятнадцать до завтрака.

– В следующей войне, – доверительно сообщил он, – американцы проиграют. Благодаря вот этой детали, – он показал мне обычную пальчиковую батарейку, – представь себе, она просто села, поэтому взрыв в кейсе не произошел. А эти олухи умудряются и в космос на батарейках летать. Кстати, наши друзья не должны узнать, что документы у нас.

– В газетах напишут, что при очередной разборке погиб наркоторговец, который подорвал себя гранатой. Определить, что он вез не возможно. Я уже связался с кем надо.

– Молодец! – наконец похвалил меня учитель, – глядишь, если бы так же хорошо вчера думал, у этого курьера и голова бы на месте осталась.