С. Малиновски – Вечная история (страница 14)

– Да встречал, – грустно вздохнул тот, – только у них на лбу не написано, кто они и к какому ордену принадлежат. Своих людей они распознают с помощью условных знаков, – протянув мне руку, как для приветствия, он сделал легкий, почти незаметный жест ладонью, – никогда, ни у кого такого не видел? – поинтересовался он.

– Не пойму, – честно признался я, – так руку многие подают.

– Не так, – покачал головой майор, – совсем не так. И, судя по тому, что масоны пришли к руководящим постам, у нас намечаются серьезные перемены. Он, сейчас, со своей перестройкой, раскачает систему, обескровит экономику, а потом разыграет какого-нибудь дурака с инициативой, который и развалит страну.

– Разве такое возможно? – усомнился я.

– Через несколько лет увидим, мрачно отозвался майор.

Я философски пожал плечами и вернулся к чтению. Вот уж чего у нас навалом, так это времени. Разговор постепенно забылся. Чтобы там не говорил учитель, но генсек был в Союзе, а мы на войне. Но, через пару месяцев, возвращаясь с очередного задания, я почуял на территории части двух новых вампиров, а если более точно, не новых, просто не наших. В том, что я их знал, ну, хотя бы видел, сомневаться не приходилось. Если ты хоть раз увидел кого-нибудь из себе подобных, то он автоматически становится своим. Его импульсы уже знакомы и, надо только разобраться, кто это. А таким асам, как Батя и времени не нужно, они их моментально читают. Я еще так не умел, но не особенно расстраивался – всему свое время.

У госпиталя меня уже ждали.

– Привет! – поздоровался Каркаладзе, отрываясь от занимательной беседы с новенькой медсестрой, кажется, ее звали Анечка, – Как сходили?

– Как всегда!

– Отлично! После процедуры загляни к Бате – Твой тебя там ждет.

Я коротко поблагодарил и поспешил за своими бойцами. Сидя в кресле, я пытался сообразить, что еще случилось и как связан визит гостей с этим приглашением. Особого возбуждения я не чувствовал, значит, ничего чрезвычайного не произошло. Тем более что в экстренном варианте, учитель уже связался бы со мной. Может быть дело в том, что в этот выход майор не ходил вместе со мной. Он решил, что я достаточно повзрослел и меня пора выпускать на вольный выпас. Хотя, думай, не думай, а пока я его не увижу, ничего не узнаю.

Отправив после процедуры ребят в столовую, я направился в штаб, раз учитель у Бати, то выбирать не приходилось. Стукнув пару, раз в дверь кабинета полковника, я, для порядка, поинтересовался:

– Можно войти?

Для порядка, потому что прекрасно знал – и Батя, и майор, и гости, которые сидели у него, уже меня узнали.

– Входите, товарищ прапорщик! – отозвался полковник.

Вот даже как! Все официально! Ладно, пусть будет так. Я открыл дверь. В кабинете, кроме моих непосредственных начальников и, по совместительству, родственников, сидели Джабраил и молодой вампир. Глянув на него, я слегка загрустил, молодой-молодой, а почти семьдесят лет стажа имеется. Решив до конца держать фасон при посторонних (все-таки чужая армия), я бодро рявкнул:

– Товарищ полковник! Разрешите обратиться к товарищу майору Ермоленко!

– Разрешаю! – с ехидцей произнес полковник и вкусно хрупнул соленым огурчиком.

И я, так же бодро, как и начал, продолжил:

– Товарищ майор! Задание выполнено! Клиент доставлен! С ним занимается капитан Ткаченко! Потерь среди личного состава и людей нет! Группа прошла положенные процедуры и отдыхает!

Майор слегка улыбнулся и негромко сказал:

– Благодарю за службу.

– Служу Советскому Союзу! – так же невозмутимо, как и он, отозвался я.

После последней фразы комната сотряслась от хохота. Когда все успокоились, майор хлопнул по стулу рядом с собой и, мысленно излучая одобрение, произнес:

– Ладно, молодец, присядь.

Это означало, что официальная часть закончена. Я снял портупею, свернул, положил ее в свой берет и забросил на подоконник. Там уже лежал арсенал присутствующих. После этого, я поздоровался со всеми уже без выкрутасов, и сел за стол. Передо мной тут же возникла тарелка, в которой лежали соленые огурцы, салат и несколько кусочков копченого бекона. В центре стола гордо красовалась нарезанная крупными кусками селедка, рядом, пучком, прямо из вазы, торчала разная зелень. В общем, судя по початой бутылке, пьянка шла полным ходом. Поскольку много пить мы не можем, желудок не позволяет (отравление алкоголем не подарок, хоть и не смертельно) то можно было понять, что сидели они за столом уже не первый час.

Нет, если необходимо, мы можем пить сколько угодно и, при этом, ни в одном глазу. Вот только есть маленький нюанс – на следующий день, после этого, у людей болит голова, а у нас, как я уже упоминал – желудок. Наны, конечно, справляются и с диареей, и с отравлением, и с другими проявлениями пьяного вечера, но не так быстро, как хотелось бы. Ведь при этом клетки не разрушаются, а просто временно выводятся из рабочего состояния. Вот Наны и не могут сообразить, как их в порядок привести, а пока они тормозят, как раз и развивается все, что сопутствует желудочной инфекции. Для избежания последствий надо либо сразу после застолья бежать в донорский пункт, либо пить немного. А, поскольку, здесь все были люди серьезные, то перебора не было.

После того, как мы выпили и закусили, присутствующие продолжили разговор, начатый без меня. Прежде чем начать, Джабраил вопросительно посмотрел на полковника, после чего перевел взгляд на меня и обратно. Полковник еле заметно кивнул. Лицо гостя выразило удовлетворение и он, как ни в чем ни бывало, продолжил начатую еще до моего прихода фразу:

– … Будем называть вещи своими именами. Обратите внимание, как эти нахалы распоясались в последнее время. Мало того, что спровоцировали недавние события, так теперь еще и своих ставленников во власть распихивают.

– Значит, вы тоже заметили, – полковник задумчиво гнул в пальцах стальную вилку.

– Этого только слепой не заметит! – возмущенно фыркнул Джабраил.

Я вопросительно посмотрел на Ермоленко. Тот еле слышно шепнул:

– Разговор о масонах помнишь? Вот об этом и речь.

В это время Джабраил продолжил:

– Алекс, я не знаю, что будет дальше. Но, если дела пойдут таким же образом, мы, скорее всего, опять придем к войне. И дай бог, чтобы она была чуть менее страшная, чем ваша с немцами. Или нам придется внедрять своих людей в эти организации.

Полковник задумчиво проронил:

– Возможно, это и выход. А на счет войны, я бы не надеялся. Думаю, это будет много страшней и масштабней. Но, слава богу, не в этом веке.

– Обрадовал! До начала следующего всего двенадцать лет осталось!

– Тринадцать, – педантично поправил майор.

– Не придирайся к словам! Один год роли не играет! – отмахнулся Джабраил, – А вообще, думаю, ты прав. И ждать осталось недолго, лет пятьдесят – шестьдесят. Смертные, сначала на местном уровне побалуются, а потом уже, на всю катушку оторвутся. Только вот, нашим «друзьям», так сказать, отсидеться не удастся. Ракеты до Америки долетают не задумываясь.

Мне стало очень неуютно, и я непроизвольно спросил:

– А мы, что, ничего не можем сделать?

Повернувшись ко мне, Джабраил снисходительно улыбнулся, его ученик вздохнул, но ответил полковник:

– Пробовали и не один раз. Например, Имперский Рим. Как только мы перестали их контролировать, алчность людская уничтожила все.

– А мы прямо ангелы! – не удержался я. – Нам ни деньги, ни власть не нужны!

– Нужны, до определенного момента. Потом, приходит опыт и понимание. Начинаешь осознавать, что денег, например, должно быть столько, чтобы о них не думать – а больше, просто мешает жить. Власть, пожалуй, более страшное испытание, но и она надоедает. Понимаешь, самые старые и умудренные правители – сынки, по сравнению с молодыми вампирами. Это нас выгодно отличает от смертных. К тому же, мы никогда не переставали влиять на политику. Но иметь власть в руках, особенно безграничную, просто утомительно.

– А после Рима попытки были?

– Чему тебя в школе учили? – возмутился майор, – Вспомни курс истории! Были, конечно! И до и после! Беда только в том, что любая, вновь создаваемая Империя, первоначально, хотя бы внешне, ставит цель – равенство и безопасность всех ее граждан. Однако аристократы и рабы равноправными гражданами не являются! А к концу своего существования Империя превращается в инструмент выжимания средств из совершенно бесправных людей, какими становятся все, кроме аристократов. Поэтому, все Империи пожирали себя сами. Иногда просто мирно угасали, а иногда, гибли в огне.

– А мы тут при чем?

– Через несколько лет поймешь. А если подробней, пока жив хоть один носитель первоначальной идеи, Империя или учение – живет. Они живут до тех пор пока жив хоть один ее идеолог, и как только уходит последний, все превращается в пыль, – пояснил Джабраил, потом, глянув на полковника, добавил, – Кстати, Александр, тебе не кажется, что мы сильно отвлеклись? Я понимаю, что у Петра любознательный птенец, но все это надо было в школе учить.

– Извини его, молодость! – хмыкнул полковник.

– Хорошо… Так вот – те, кто нас интересует, сейчас в Пакистане. Готовят очередную пакость, причем не только у нас. Это, самая близкая точка к Союзу, а в течение двух-трех месяцев они должны перебраться сюда. Мне, как местному Гроссмейстеру, поручено тебе сообщить, что наш Великий Магистр объявит Охоту.