С. Малиновски – На рубеже веков (страница 6)

– Отказался, конечно! Более того, я им сказал: ежели узнаю, что кто-то из моих офицеров состоит в любом тайном обществе, немедленно уволю к чертовой матери!

Я ощутил невольное беспокойство – такая организация не оставит в покое столь заметного человека, который к тому же знает о них и отказался от сотрудничества. А Скобелев неожиданно грустно продолжил:

– Устал я от всего, Петр Львович, и от интриг, и от унижения России. Взяли бы вы меня к себе, что ли…

– Так, – полковник вынырнул из моих мыслей, – вот это как раз излишне! Что ты ответил?

– Ничего. Просто внушил, что ему это совершенно не нужно.

– Умница, Петя.

– Папа, я тут подумал: может, нам другим поездом поехать?

– Ну, это уже совсем ни к чему, – улыбнулся отец…

Глава 2

Сев в поезд, я в очередной раз понял, что время не стоит на месте. Вагоны стали гораздо комфортабельней, первый класс был чудо как хорош, да и персональная туалетная комната придавала путешествию дополнительное очарование, а вагон-ресторан с прекрасным французским поваром прибавлял к поездке изысканного вкуса.

Блаженствуя на мягких диванах, я лениво думал о том, насколько это отличается от передвижения в карете, пусть даже самой дорогой. Учитель, между прочим, думал о том же, только его сравнения уходили далеко в глубь веков.

Поездка длилась неделю, но отдохнуть не удалось. Полковник оказался прав, наличие генерала Скобелева в вагоне исключало любые мысли о спокойствии. В первые дни мы честно пытались поспать, но Михаил Дмитриевич не оставлял нас в покое ни на минуту. Стоило нам только помыслить о диване, как он немедленно возникал в дверях купе и громогласно заявлял:

– Господа, вы что, спать решили? Вам же это совершенно не обязательно! Берите пример с меня – я, например, человек, но ложиться не собираюсь! Чем зря убивать время, пойдемте в ресторан, там имеется превосходное шампанское!

Сопротивляться было бесполезно, приходилось сдаваться на милость победителя. На третий день такого издевательства полковник не выдержал и предложил генералу сыграть в карты. Не заподозрив подвоха, тот согласился и был обчищен до нитки. После чего у нас появилось два дня передышки, ровно до первого отделения почтового банка. Но тут уже было легче, мы успели отоспаться и прийти в себя, да и фортуна полностью перешла на нашу сторону: в этот же вечер в ресторане закончилось шампанское, и, напившись с горя водки, генерал крепко уснул, подарив нам еще одни спокойные сутки.

К счастью, в Париже наши пути разошлись.

Добравшись до дома, отец с усталым вздохом рухнул в кресло и сказал:

– Лучше умереть, чем так отдыхать. Но он-то, подлец… так хорош, что на него и сердиться нельзя.

Я мог только согласиться и порадоваться, что мы легко отделались. По счастью, столь активно Скобелев отдыхал нечасто и не с нами.

На следующий день, пройдясь по городу, я убедился, что за годы нашего отсутствия Париж заметно изменился, но встретил нас, как обычно, мягким весенним теплом и цветущими каштанами. Уличные кафе по-прежнему приглашали посетителей, галереи предлагали картины известных и неизвестных художников, крохотные магазинчики были завалены сокровищами Востока, а на Монмартре можно было получить все удовольствия, которые только мог пожелать человек, оптом и в розницу. Расплатой за это великолепие являлся полный набор венерических заболеваний. Сифилис был так же обычен, как и банальная простуда.

Невольно мне пришло в голову, что широкая натура Михаила Дмитриевича сможет здесь развернуться во всем блеске. Но не тут-то было. В Париже он полностью окунулся в работу, а конец своего пребывания во Франции ознаменовал очередной речью о славянстве, после чего с чувством выполненного долга отбыл в Минск на маневры…

– Как думаете, государь простит ему такие вольности? – спросил я у отца, отложив в сторону газету.

– Государь, может быть, и простит, но кое-кто из его окружения – вряд ли. К тому же ходят упорные слухи, что «белый генерал» настолько радикален, что ради осуществления своих планов не остановится даже перед арестом царской семьи.

– Не может быть!

– Может не может, а слухи ходят, да ты и сам мог это заметить в его мыслях. Поэтому заинтересованные силы будут действовать адекватно. Боюсь, Петя, что мы можем потерять нашего героя.

Я только вздохнул, но долго предаваться сожалениям не было времени: в Париже, как оказалось, нас ожидали не только праздники, но и работа. Мы целыми днями и ночами сидели в библиотеке парижской усыпальницы, выбирая те манускрипты, которые описывали хоть что-то соотносящееся с последними человеческими открытиями. Этим занимались не только мы, но материала было слишком много, а открытий – еще больше.

Но все когда-нибудь заканчивается, завершилась и наша часть работы. Теперь мы могли позволить себе слегка расслабиться и с чистой совестью решили отдохнуть. В конечном итоге, надрываться на работе нас никто не заставлял.

Только теперь, вглядевшись как следует, я понял, что изменилось в Париже. Вычурный, официальный город наполеоновской постройки отошел на второй план, и я открыл для себя Монмартр.

Этот гигантский холм, ставший средоточием культурной жизни французской столицы (а для некоторых лиц высшего общества – разврата) меня сразу очаровал. Здесь располагалось немыслимое количество кабачков, кабаре, ресторанчиков, крохотных театров, галерей и, конечно, борделей. Возле дверей некоторых кафе стояли огромные кастрюли с горячим супом, который совершенно бесплатно раздавали нищим художникам и артистам, проживающим здесь же.

– Интересно, откуда пошло это название? – спросил я у отца, поднимаясь по лестнице.

– Если верить господину Федорову, оно произошло от имени римского бога – Марса. Mons Martis – Марсов холм. И я думаю, что он прав, поскольку легенда о священномученике Дионисии, гуляющем с головой под мышкой, всегда казалась мне несколько надуманной. Прямо всадник без головы какой-то.

Я только от души посмеялся над сравнением.

– А куда мы идем?

– В самое знаменитое кабаре Парижа, слушать величайшего шансонье Европы, – улыбнулся отец.

Хваленый «Черный кот» на деле оказался весьма небольшим заведением. В одной комнате располагался художественный салон, где шумели за столами художники, а по стенам висели картины, во второй же находилось крохотное варьете. В углу за скромной ширмой пряталось запрещенное фортепьяно[6]. Я удивленно смотрел по сторонам и так увлекся, что не заметил, как рядом с нами появился высокий импозантный вампир в черном бархатном костюме, брюки были заправлены в высокие сапоги, а завершал его облик ярко-красный свитер и длинный алый шарф. Черный берет, лихо сдвинутый набок, выгодно оттенял бледное лицо.

Он улыбнулся нам и спросил:

– Какими судьбами, Александр? Неужели русскому царю больше не нужны твои услуги?

– Годы тебя не меняют, Аристид! – вместо ответа сказал отец. – Ты все такой же хам.

– Кто бы говорил! – отпарировал вампир. – Но, судя по тому, что ты здесь – я прав.

– К сожалению, ты прав почти всегда, так что своей смертью точно не умрешь.

– А кто из нас может умереть своей смертью? – весело расхохотался Аристид. – А теперь скажи, ты ко мне по делу или развлечься?

– Пока развлечься, а там посмотрим.

– Ну, ну! Помнится, твои последние развлечения перед отъездом в Россию завершились грандиозным пожаром.

– Что поделаешь, молодость, – ухмыльнулся отец.

– Понятно, а это, как я понимаю, твой сын, так замечательно испортивший настроение нашей императрице? – Аристид цепким взглядом окинул меня с ног до головы.

– Он самый.

– Приятно познакомиться, молодой человек.

Я сдержанно поклонился, а наш собеседник продолжил:

– Кстати, если вам это интересно, Елена сейчас в Париже.

– И как у нее настроение? – поинтересовался полковник.

– До вашего приезда было хорошее.

– Надеюсь, в настоящий момент она не намерена встать на тропу войны?

– Пока не собиралась, однако кто ее знает. Но уж выкуривать с тобой трубку мира она точно не будет, так что пока развлекайтесь. Могу порекомендовать ночную программу в нашем кабаре. Жду вас с заходом солнца.

– Будут только наши? – осведомился отец.

– Нет, конечно, люди тоже хорошо платят. А я совершенно не собираюсь отказываться от дохода.

На этом мы распрощались и отправились гулять дальше.

Поскольку величайшего шансонье Европы мы должны были услышать только ночью, отец предложил зайти в небольшой ресторанчик, который многозначительно назывался «Бистро».

Историю, связанную с этим словом, я знал, но все же удивился, что таким образом именуется не обычная уличная забегаловка, а именно ресторан, о чем и высказался вслух, не думая, что кто-то услышит.

– Вы абсолютно правы, господа, – отозвался появившийся перед нами хозяин (видимо, слух у него был превосходный), – мой дедушка рассказывал мне, что в четырнадцатом году, когда Париж был взят русскими войсками, его кабачок облюбовали казаки. А вы знаете, кто такие казаки? Это огромные, жутко бородатые мужики, которые все время торопили повара и официантов: бистро! бистро! Но нет худа без добра, благодаря им мы научились обслуживать посетителей очень быстро, а качество блюд от этого совершенно не пострадало. В этом вы можете убедиться лично.

Произнося эту тираду, он ненавязчиво увлек нас в зал, усадил за столик и выложил перед нами меню. Отец с легкой улыбкой сделал заказ. Надо сказать, обслуживали здесь действительно быстро, а еда была вкусной.