Рюдигер Юнгблут – Автомобильная династия. История семьи, создавшей империю BMW (страница 69)
Сколько денег заплатила Сюзанна Клаттен, остается лишь догадываться. Предположительно покупка обошлась ей в 15 евро за акцию. Эксперты по слияниям подсчитали, что для покупки четверти компании SGL Carbon понадобилось бы от 265 до 300 млн евро. После того как Клаттен приобрела акции, общая стоимость компании на бирже составила около 1 млрд евро.
С приходом Сюзанны Клаттен для богатой традициями SGL Carbon началась новая глава. «S» в ее названии означает «Siemens». В 1878 году этот электрический концерн основал дочернее предприятие для производства углеродных штифтов, к выпуску которых, собственно, SGL Carbon в итоге вернулась. За прошедшие десятилетия компания сливалась со многими предприятиями и при этом часто меняла названия. В 1950-е годы долю в ней приобрел химико-фармацевтический концерн Hoechst. В 1989 году Hoechst завладел 100 % акций компании. В то время предприятие называлось Sigri – смесь слов «Siemens» и «электрографит».
«GL» в названии компании означает «Great Lakes» и напоминает об американской компании Great Lakes Carbon, с которой дочерняя компания концерна Hoechst – Sigri – слилась в 1992 году. Тогда же родилась Sigri Great Lakes Carbon GmbH. В следующем году к ним присоединилась французская фирма, занимавшаяся углеродами, что, однако, не отразилось в названии компании. Большинство ее акций находилось в руках Hoechst. Но в 1990-е годы концерн решился на радикальную реформу группы своих компаний, так как его руководитель Юрген Дорманн планировал сконцентрироваться на фармацевтическом бизнесе. Дочерняя компания, занимавшаяся производством углеродных материалов, не соответствовала данной концепции, и ее нужно было продать. В 1995 году компания вышла на биржу и ее акции стали доступны широкой публике. Тогда же она стала называться SGL Carbon.
Первым человеком в компании по-прежнему был Роберт Келер. Весной 2009 года глава правления поздравил Сюзанну Клаттен с покупкой доли. Для них это событие тоже было наградой. Участие семьи Квандт обеспечивало компании некоторую защиту от возможных попыток враждебного поглощения. Акции SGL Carbon в основном находились в свободном обращении. Самым большим ее акционером являлось швабское машиностроительное предприятие Voith. За несколько месяцев до покупки Клаттен они как раз увеличили свою долю в предприятии чуть более чем на 5 %.
В октябре 2009 года BMW и SGL официально заявили о создании совместного предприятия. Оно должно было производить карбоновые волокна и затем изготавливать из них материал, пригодный для автомобилестроения. Концерны объявили о строительстве двух фабрик, общая стоимость которых составляла примерно 90 млн евро. Один из заводов должен был расположиться в США, другой – в Германии.
Порядок инвестирования и сама организация совместного предприятия давали понять, что за всем этим стоит согласованная концепция BMW и ее крупного акционера. При этом казалось невероятным, что Сюзанна Клаттен, владевшая акциями обоих предприятий, ничего не знала о переговорах между BMW и SGL. Однако, судя по всему, это было именно так. «Я об этом ничего не знала, – говорит она сегодня. – Через три недели после того, как я приобрела долю в компании, господин Келер проинформировал меня о переговорах с BMW».
В ноябре 2009 года Сюзанна Клаттен вошла в состав наблюдательного совета SGL Carbon. Председатель совета Макс Дитрих Кляй представил нового «якорного акционера» следующими словами: «Госпожа Клаттен, будучи предпринимателем, выступает за ценностные и долгосрочные инвестиции в ведущие технологические и промышленные предприятия».
Покупка акций SGL Carbon стала для Сюзанны Клаттен буквально открытием нового мира. Она уже была знакома с автомобильной промышленностью, и у нее был опыт в фармацевтике и химической промышленности. Но производство графитовых электродов, анодного материала для литий-ионных батарей, карбонового волокна и композитных материалов, а также авиационных конструкций – все это было совершенно иным. Сюзанне Клаттен пришлось интенсивно изучать эту новую область, чтобы иметь возможность обсуждать и принимать решения. Конечно, ей сильно помогал и многолетний опыт работы в других производственных областях. «SGL Group во многом похожа на Altana, – говорит она сегодня. – Эти бизнес-модели я с легкостью могла оценить».
Руководство других автоконцернов следило за новым витком развития BMW и деятельностью Квандтов с любопытством и недоверием. Volkswagen начал волноваться о том, что пропустит важный этап технологического развития отрасли. SGL Carbon тем временем оставалась единственным производителем карбоновых волокон в Европе. И Volkswagen под управлением Мартина Винтеркорна и Фердинанда Пиеха решился на ответный удар: концерн начал в огромном количестве скупать акции SGL Carbon.
В феврале 2011 года компания приобрела 8 % SGL Carbon. Заявление об этом было сделано во время ежегодной встречи автопроизводителей на Женевском автосалоне. Председатель наблюдательного совета Volkswagen Фердинанд Пиех сказал: «Мы заранее спрашивали, не помешает ли это кому-нибудь. Все ответили нам, что не помешает».
Правда, старый стратег, видимо, забыл обратиться со своим вопросом к Квандтам и правлению BMW. «О нас Volkswagen не подумал», – отметил Норберт Райтхофер. А представитель Сюзанны Клаттен прокомментировал покупку Volkswagen так: «Мы наблюдаем за этим, соблюдая дистанцию, и продолжаем ждать».
В то, что для Volkswagen акции SGL Carbon являлись простым капиталовложением, не верил никто. К тому же руководитель Volkswagen заявил, что концерн уже давно занимается легковесными материалами. Фактически две самые могущественные семьи автомобильного бизнеса страны – Квандты и клан Порше и Пиех – развернули борьбу за власть над потенциально важным поставщиком материалов.
Сюзанна Клаттен немедленно отреагировала на неожиданный ход Volkswagen. Она быстро подняла свою долю в SGL Carbon до блокирующего меньшинства в 25 %. Хотя ранее она публично отрицала возможность такого шага, теперь ситуация изменилась, и она вовсе не чувствовала себя связанной тем высказыванием. Она сообщила, что стремится к «долгосрочному стратегическому участию» в SGL Carbon и намеревается «продолжать оказывать влияние на компанию, заняв места в правлении и наблюдательном совете».
В последующие месяцы Сюзанна Клаттен продолжила скупать акции. Правда, она не должна была переступить порог доли в 30 %, поскольку в этом случае по закону все крупные и мелкие акционеры обязаны были предложить ей приобрести их акции.
В ноябре 2011 года на фронте SGL Carbon произошло новое наступление: BMW объявила о покупке 15,6 % акций компании. Вместе с 29 %, которые принадлежали Сюзанне Клаттен, доля Квандтов теперь составляла почти 45 %. Таким образом, предприятие из Висбадена де-факто находилось под контролем семьи.
Представители BMW и Сюзанны Клаттен независимо друг от друга сделали заявление о том, что покупки долей в SGL Carbon не были согласованы. Речь вовсе не идет о намеренном сговоре, говорили они, так как в интересах крупных акционеров – избежать предложений о покупке акций. Иначе им придется вложить в углеродный концерн необоснованно большое количество денег. Сюзанне Клаттен и руководству BMW, впрочем, было достаточно и того, что они имели вместе, так как большинство на собрании акционеров отныне было за ними.
Руководство BMW, по собственному заявлению, при покупке акций исходило из необходимости обезопасить сотрудничество между своим концерном и SGL Group после того, как их конкурент, Volkswagen, неожиданно приобрел долю углеродной компании. С 2009 года BMW и SGL совместно управляли новым предприятием, занимавшимся производством комплектующих из карбона под названием SGL Automotive Carbon Fibers (ACF). С 2010 года ACF начала строить заводы по производству карбонового волокна нового типа на северо-западе США. В качестве площадки для фабрики был выбран город Мозес Лейк в штате Вашингтон, раскинувшийся неподалеку от реки Колумбия и плотин Ванапум и Прист Рэпидс. Местная ГЭС производит большой объем электроэнергии, так что предприятие могло работать полностью за счет возобновляемых источников. Это не только полезно для природы, но и очень выгодно: всего 2 евроцента за киловатт-час.
Произведенные в США волокна морским, а затем наземным транспортом переправляли в Вакерсдорф, что в Верхнем Пфальце, где ACF построили еще один завод. В Вакерсдорфе карбоновые волокна перерабатывали в сетку. В Ландсхуте и Лейпциге из полученного материала с добавлением синтетической смолы производили комплектующие для сверхлегких автомобильных кузовов. Фактически это была первая попытка применения карбоновых волокон в производстве серийных автомобилей.
Результат этих усилий был представлен публике в 2013 году, когда автомобильный концерн выпустил на рынок BMW i3. Это был первый серийный автомобиль с полностью электрической силовой установкой. В зависимости от манеры вождения и температуры воздуха, BMW i3 мог проехать от 80 до 160 километров без подзарядки. Новинка стоила 35 000 евро. Использовав в названии модели электромобиля строчную «i», автопроизводитель, вероятно, пытался привязать себя к успеху Apple.