Рюдигер Юнгблут – Автомобильная династия. История семьи, создавшей империю BMW (страница 29)
Несмотря на множество порочащих деда свидетельств, Штефан Квандт не захотел менять название здания центрального офиса своей империи, которое носит имя Гюнтера Квандта. «Мы не можем и не хотим стирать имя Гюнтера Квандта из истории. Мы будем помнить как о его светлых, так и о темных сторонах. Все остальное слишком просто», – заявил он. Также Квандт не стал упразднять медиапремию, носящую имя его отца. Он согласен с тем, что Герберт Квандт участвовал в преступной системе использования подневольного труда. Однако, по его мнению, тот временной промежуток слишком мал, «чтобы делать выводы о личности на основании поступков. Тем более тогда он находился в тени своего отца».
Второй участнице интервью, Габриэле Квандт, было столь же непросто дистанцироваться от своих предков, как и ее двоюродному брату. «Разрыв между реальностью и нашими представлениями оказался огромным и болезненным, – сказала она. – Гюнтер Квандт – наш дедушка. Было бы нам лучше, если бы у нас был другой дедушка? Наверное, правильнее будет сказать, что мы хотели бы, чтобы он был другим». Габриэле отметила, что ее сильно взволновала судьба подневольных работников, которых эксплуатировали на предприятиях Квандта. «Конечно, когда видишь это, слышишь об этом и представляешь это себе, становится просто страшно, – сказала она. – Стыдно».
Штефана Квандта спросили и о высказывании Свена, потребовавшего забыть о нацистском прошлом семьи, на камеру телеканала NDR. Штефан так прокомментировал слова кузена: «Я не думаю, что наступит время, когда мы могли бы сказать, что больше не должны вспоминать о временах национал-социализма, не должны думать о том, что же произошло, анализировать события. Однако верно и то, что эту страну не могут определять лишь 12 лет нацизма».
В интервью семья объявила о намерении оказать финансовую поддержку Центру документации нацистского принудительного труда в Берлине. В Шеневайде находятся два барака, в которых когда-то жили подневольные работники компании Petrix. Один из них будет переоборудован под центр встреч с молодежью, а другой будет использоваться для проведения выставок и семинаров на тему подневольного труда. Кроме того, Квандты планировали финансировать дальнейшие исследования подневольного труда.
Одним из тех, кто с большим интересом прочитал интервью с наследниками Квандта, был Карл-Хайнц Герлах. В прошлом он руководил отделом по работе с налогами в Gunther-Quandt-Haus и до сих пор чувствует причастность к делам семьи. Герлах внимательно изучил исследование Шольтюзека и раскритиковал его. Он осудил историка за голословное утверждение о том, что состояние Квандтов увеличилось благодаря нацизму и войне. С точки зрения Герлаха, выявить правду можно, лишь сравнив справки и налоговые декларации до– и послевоенного времени и не забыв вычесть из записанного в них имущества все долги. Эксперт по налогам отметил: «Доказательства того, что после войны Квандты стали богаче, чем были до нее, не могут быть предоставлены, поскольку произошло прямо противоположное».
Герлах написал статью, в которой подробно разъяснил свои выводы. После ее публикации во
Шольтюзек наставивал на выводах, к которым пришел в результате исследования: вопрос о том, было ли Квандту выгодно эксплуатировать подневольный труд, «не имеет количественного ответа». В этой связи его работа разочаровала и заказчиков, которые хотели бы получить ясный ответ. «Мы бы действительно хотели знать точно», – сказала Габриэле Квандт в интервью изданию
Все эти споры говорят лишь об одном: до сих пор у нас нет документальных сведений о том, увеличили ли Квандты свое состояние во времена нацистов, и если да, то насколько, а также как на это повлияло использование подневольного труда. При этом абсолютно очевидно, что во времена гитлеровской диктатуры Гюнтер Квандт испробовал почти все средства, стремясь увеличить свое состояние, а также власть в деловом сообществе. То, что поражение Германии в войне перечеркнуло все его планы, не снимает с него моральной вины.
Квандт, разумеется, рассчитывал на полную победу немцев. В результате поражения он потерял часть своего имущества, в том числе текстильную фабрику своего отца и деда, находившуюся теперь в советской зоне оккупации. С другой стороны, у него остались значительные производственные активы и акции предприятий в Западной Германии, что обеспечило ему и его сыновьям неплохую стартовую позицию для начала бизнеса уже в послевоенной Германии. Таким могли похвастаться очень немногие люди в стране.
Профинансировав исторический анализ нацистского прошлого своей семьи, дав интервью и сделав пятимиллионное пожертвование на памятники подневольным работникам в Берлине, наследники Квандта сумели хотя бы частично избавиться от тени позора, брошенной на них предками. Тот факт, что они так поздно решились на это, конечно же, связан еще и с тем, что представители четвертого поколения предпринимателей едва ли имели возможность поговорить со старшими родственниками о временах нацистов. Сюзанне Клаттен и Штефану Квандту было 20 и 16 лет, когда умер их отец Герберт Квандт. Своего деда Гюнтера Квандта они даже не знали.
Между тем их предки – и лично, и с помощью наемных писателей – в течение многих лет пытались фальсифицировать историю. Ныне известно, что Гюнтер Квандт своими высказываниями и письменными свидетельствами намеренно создал огромный массив ложной, вводящей в заблуждение информации о временах нацистов. В своих мемуарах он представил себя противником нацизма. Его сыновья прекрасно знали о том, что это неправда. Тем не менее в 1961 году именно они занимались печатью и распространением данных мемуаров. По случаю семидесятилетия Герберт Квандт поручил историку и экономисту Вильгельму Тройе написать его биографию. В ней деятельность Квандтов во времена Третьего рейха оказалась приуменьшена и искажена. Тройе оспаривает даже тот факт, что Гюнтер Квандт принадлежал к числу приближенных Гитлера и тех, кто оказывал фюреру финансовую поддержку. В хронике компании Byk Gulden, дочернего предприятия концерна Altana, в 1998 году связь Герберта Квандта с нацистским режимом описывалась как «незначительная и маловажная». Автор умолчал о членстве промышленника в партии и утверждал, что Герберт Квандт даже не был подвергнут процедуре денацификации, что не являлось истиной.
Сюзанна Клаттен и Штефан Квандт, прежде всего, унаследовали от отца акции предприятия, к которому семья во времена нацистов не имела никакого отношения. Однако в 1940-е годы BMW тоже была военным предприятием, производила авиационные двигатели. Компания использовала подневольный труд и труд заключенных концлагерей. И хотя эта часть истории BMW не была связана с историей их семьи, молодым Квандтам пришлось с ней столкнуться, после того как они присоединились к наблюдательному совету автомобильного предприятия в 1997 году.
С середины 1990-х годов жертвы национал-социалистов и их адвокаты из США стали подавать коллективные иски против немецких банков, страховых компаний и промышленных предприятий. Звучали даже призывы к бойкоту немецкого бизнеса. Хуже всего пришлось тем концернам, которые имели лучшие показатели продаж на американском рынке. Тогда несколько влиятельных предпринимателей пришли к общему решению, что в этом вопросе немецкие компании должны занять активную позицию. Их поддержал Герхард Шредер, избранный в 1998 году канцлером от СДПГ. В 1999 году двенадцать компаний основали Фонд немецкого бизнеса, который должен был позаботиться о выплате компенсаций бывшим подневольным работникам. Компания BMW вошла в число инициаторов и попечителей фонда.
Участие в этом проекте позже приняли компании Altana, Delton, Varta, а также непосредственно потомки Гаральда Квандта – через собственную инвестиционную компанию. 6500 немецких предприятий в общей сложности внесли в казну фонда около 5,1 млрд евро, которые затем были выплачены бывшим подневольным работникам в качестве единовременных компенсаций. Самая большая сумма равнялась 7670 евро.
Глава 8
Сын двух отцов
Гаральд Квандт, примерный сын супругов Геббельс
Роль Гаральда Квандта в нацистском режиме сильно отличалась от той, которую играл его сводный брат Герберт. Гаральд появился на свет в 1921 году и вырос во времена войны, а предпринимателем стал лишь в 1950-е годы, после смерти отца. Тем не менее для подлиного описания истории семейства Квандт во времена Третьего рейха его биография важна не меньше – а то и больше.
15 марта 1931 года тогдашний гауляйтер Берлина от НСНРП Йозеф Геббельс написал в своем дневнике: «После обеда приходила Магда со своим маленьким сыном Гаральдом. Ему девять лет, и он миловидный мальчик. Светлый и немного наглый. Но мне это нравится».
К моменту, когда Геббельс впервые увидел Гаральда, он уже месяц встречался с его матерью Магдой Квандт. Он сразу же взял над мальчиком шефство. Уже через три месяца Геббельс заявил, что хочет усыновить Гаральда. 14 июня 1931 года, после встречи с Магдой, он написал в дневнике: «Ее сын Гаральд будет учиться у меня. Я еще сделаю из него дельного молодого человека».