Рюдигер Юнгблут – Автомобильная династия. История семьи, создавшей империю BMW (страница 25)

За строительство бараков отвечала компания: это было предусмотрено договором, который AFA заключила с СС. AFA привлекла строительные организации, также работавшие на их завод, чтобы возвести фундаменты бараков и провести канализацию. Все остальные работы выполняли заключенные Штёкена, но в AFA за их ходом тщательно следили.

Привлечение к труду заключенных концлагерей стало кульминацией преступлений, которые предприятия Квандта совершили против человечества во время Второй мировой войны. При этом к 1943 году – то есть еще до того, как концлагерь был построен, – трудовой коллектив завода в Штёкене уже более чем наполовину состоял из подневольных работников. Заключенные концлагеря считались последним резервом рабочей силы системы. Их использовали только на тех предприятиях, чья продукция была наиболее востребованной.

Заключенных привозили в Штёкен эшелонами. Их число росло по мере течения войны и роста оружейной промышленности. Максимальное количество людей, одновременно содержавшихся там, составило примерно 1500 человек. Днями они работали на фабрике, а ночи проводили запертыми в концлагере. Осенью 1944 года, на пике производства предприятия под Ганновером, здесь трудились 3700 подневольных работников, не считая узников концлагеря. Вместе 5200 эксплуатируемых против 1300 немецких рабочих и служащих.

После войны ответственные лица AFA заявили британским следственным органам и государственной прокуратуре Ганновера, что концлагерь их предприятию навязали. Компания якобы сопротивлялась, пока было возможно, но затем ей пришлось принять на работу заключенных.

Как ни странно, доля правды в этом есть. Факты говорят о том, что AFA еще в 1941 году могла договориться с СС об использовании труда заключенных. Историк из Ганновера Ганс Герман Шредер изучал предысторию появления концлагеря при аккмуляторной фабрике. Согласно полученным данным, в январе 1941 года пять офицеров СС и один капитан третьего ранга из командования вооружениями Ганновера посетили руководство AFA в Ганновере, чтобы договориться о привлечении заключенных к производству. Сотрудники СС настаивали на постоянной изоляции заключенных от остальных сотрудников предприятия. Они не должны были вступать в контакт с другими подневольными работниками или немецким трудовым коллективом. Представители AFA объясняли, что подобное ограничение невозможно. В тот момент у предприятия было даже больше рук, чем требовалось, так что предложение СС руководство не особенно заинтересовало.

В 1943 году СС предприняли еще одну попытку. Руководителю службы Генриху Гиммлеру очень хотелось распространить свою власть и на оружейную промышленность. Кроме того, сдавая рабочие ресурсы в аренду промышленным предприятиям, его организация получала дополнительный доход.

В марте 1943 года AFA заключила с СС договор об использовании труда 500 заключенных. За рабочий день каждого квалифицированного рабочего AFA платила СС шесть марок, а неквалифицированного – четыре. Сами заключенные денег не получали. Также компания обязалась возвести на собственном участке лагерь для размещения заключенных и установить «различные принадлежности для пребывания, такие как кровати, соломенные матрасы, шкафы, столы, скамейки». AFA должна была позаботиться об отоплении, освещении и водоснабжении лагеря, а за питание сначала отвечала заводская столовая. Таким образом, практически весь комплекс концентрационного лагеря находился в зоне ответственности предприятия. Даже обнести территорию колючей проволокой и электроизгородью должна была компания Квандта.

СС, согласно договору, предоставляла инспектора по концентрационному лагерю. В их зоне ответственности находились одежда для заключенных, «медицинское обслуживание», а также транспортировка в рабочий лагерь и из него. С самого начала обеим сторонам договора было ясно, что значительная часть заключенных не справится с нагрузками, так что они заранее позаботились и об ожидаемых потерях: «больные заключенные, непригодные для дальнейшей работы, должны быть заменены работоспособными заключенными из КЛ Нойенгамме таким образом, чтобы их число в лагере всегда составляло 500».

Руководство AFA в Ганновере к тому времени уже обладало многолетним опытом применения подневольного труда и могло вполне точно подсчитать, каким будет потребление человеческих ресурсов в производстве аккумуляторов. В одной служебной записке Министерства вооружений, составленной после встречи с представителями компании, говорилось: «Концерн AFA сообщил, что они предполагают среднемесячную текучку кадров в размере 80 человек».

В сентябре и октябре 1943 года эсэсовцы привозили в Штёкен примерно по 500 заключенных. Такое же число было привезено на аккумуляторную фабрику летом 1944 года из другого концентрационного лагеря. Среди примерно 1500 заключенных около 200 были немцами. В их число входили не только задержанные по политическим мотивам, но и гомосексуалисты, преследуемые по религиозным убеждениям, а также преступники. Вместе с ними в бараках помещались большие группы поляков, французов, русских и бельгийцев. Некоторые заключенные были из Латвии и Эстонии, некоторых привозили из Италии и Греции. Многие французские заключенные в прошлом боролись с нацистами у себя на родине.

В концлагере также был 41 датчанин. Все они являлись бойцами Сопротивления, которые весной 1944 года попали в облаву, устроенную гестапо. Их физическое состояние было лучше, чем у других заключенных, находившихся в лагере уже долгое время. Поэтому на фабрике их отправляли на самые тяжелые работы. Датчане трудились в цеху, где отливались свинцовые пластины для аккумуляторов. Условия были варварскими. У заключенных не было защитной одежды. Немецким рабочим выдавали маски, а узникам приходилось вдыхать ядовитые пары теплой свинцовой массы. Перчатки от такой работы быстро изнашивались, однако их не меняли на новые, поэтому яд проникал в организм заключенных и через кожу. Если подневольные рабочие начинали корчиться от свинцовых колик, а это происходило достаточно часто, надзиратели насильственными методами заставляли их продолжать работу, несмотря на боль.

Узник концлагеря француз Рене Баумер запечатлел в рисунках страдания, которые люди терпели в лагере компании Квандта. На рисунке изображен человек, мучающийся свинцовыми коликами

После войны один немецкий узник рассказал, как сильно были искалечены многие его товарищи по несчастью: «Вследствие выполнения опасных работ и постоянного требования работать быстрее часто происходили несчастные случаи. Заключенные касались руками очень горячих литейных форм и получали ожоги третьей степени, из-за чего в итоге руки приходилось ампутировать». Жуткие происшествия случались и на больших смешивающих валах для резины. Не раз заключенные застревали руками в незащищенном оборудовании. В результате с конечностей «снимало мясо до кости, часто до самого плеча».

Узники работали на фабрике каждый день по 12 часов. Дневная смена начиналась в шесть утра. Людей в полосатой одежде и деревянных башмаках приводили в цеха через отдельный вход. С этой целью между лагерем и предприятием был построен так называемый «тамбур» и обнесен колючей проволокой под напряжением. На входе и выходе располагались посты СС. За производство брака заключенных жестко наказывали: один из бригадиров от AFA избивал провинившихся дубинкой или шлангом в подвале под цехом.

И все-таки на фабрике заключенные были хоть как-то защищены от насилия. Из-за большого числа свидетелей эсэсовцы сдерживались, а вот в лагере царил настоящий террор. Самым грозным садистом являлся оберштурмфюрер Герберт Грим. В число его излюбленных методов входили ночные переклички с многочасовым стоянием на улице, порки и травля собаками.

На лагерной кухне бесчинствовал психопат из числа заключенных. Он был приговорен к сроку за воровство, но вместо тюрьмы попал в лечебницу для душевнобольных. В лагере он стал капо[9]. На кухне под его надзором работали так называемые «доходяги» – заключенные, которые были настолько физически слабы, что не могли больше работать на фабрике. Жестокий надзиратель карал их за малейшую провинность.

Опасность, однако, исходила не только от мучителей. Будучи важным оружейным предприятием, завод AFA являлся целью авиаударов союзников. Во время бомбардировок снаряды часто попадали и в бараки, находившиеся в непосредственной близости от фабрики. В октябре 1944 года жертвами взрывов стали 17 заключенных, а в ноябре погиб 41 человек. Всех их похоронили в братской могиле на территории предприятия.

Количество людей, истребленных в концентрационном лагере при аккумуляторной фабрике, точно отражено в документах. Согласно книге регистрации актов о смерти, между 1943 и 1945 годами на кладбище Зеельхорста в общей сложности было погребено 403 заключенных Штёкена. В документах также отражены восемь попыток бегства – все они закончились смертью беглецов. Казнили чаще всего выстрелом в затылок, однако в лагере имелась и виселица, которую можно было видеть даже снаружи.

Летом 1944 года заключенному Гельмуту Штанцкусу удалось бежать. Но гестапо поймало его неподалеку от родного Гданьска. Гельмута вернули обратно в Штёкен, где повесили для устрашения других заключенных. 22 февраля 1945 года здесь был также казнен поляк Владислав Зюск. Все заключенные обязаны были присутствовать.