Рю Мураками – Топаз (сборник) (страница 13)

– Ты меня и заинтересовала потому, что с самого начала было видно, что ты не стала лелеять свою мечту. У тебя нет уверенности в себе, ты считаешь себя уродиной. Но на самом деле ты ошибаешься. Ты красива. Наверное, у тебя близорукость и ты просто этого не замечаешь. Сейчас любая может быть признана красивой, если только приоденется и накрасится. Но в действительности это не так. Красиво – это изначально, без прикрас. Ты чего-то боишься, поэтому и думаешь, что у тебя внутри живет Киёми, но на самом деле этого нет. Ты смотрела «Сияние»?

Я хотела послушать Киёми потому, что до этого пару раз она оказывалась права. Она слезно просила меня чего-то не делать, и, послушавшись ее, я избежала такого, что просто страшно подумать. Первый раз случился, когда я после окончания школы работала в салоне красоты. Я должна была использовать в работе электроочиститель для лица. Киёми просто умоляла меня не касаться его, и, несмотря на то что я была на стажировке, я к нему не притрагивалась, за что и получала регулярно нагоняи от бабульки-менеджера. У этого очистителя, как потом оказалось, не было сертификата, и купили его у какого-то иностранца из Кобэ. На третий день один из посетителей получил удар током, и его увезли в больницу. А второй раз случился во сне. Мне приснилось, что я где-то в Южной Америке и ко мне пришла живая Киёми. Мы держались за руки, гуляли, а потом она сказала, что моя подруга Микико, с которой мы были неразлучны в средней школе, заболела.

Проснувшись, я тут же позвонила Микико, и мне сказали, что она действительно серьезно больна, у нее обнаружили заболевание мозга. Я пошла ее навестить, а когда возвращалась в электричке, Киёми сказала мне, что пятого мая, в День детей, Микико не станет. Так и случилось.

– Не смотрела, значит… хороший фильм. Там есть герой, подросток, так вот, ему тоже кажется, что внутри него живет еще кто-то. Он обладал способностью к парапсихологии, но очень этого боялся. Поэтому убедил себя, что это не он парапсихолог, а кто-то другой, и этот кто-то живет внутри него. И он разговаривал с ним так же, как и ты с Киёми. Но у тебя немного другое. Конечно, вас что-то объединяет, и это страх. Я часто по работе встречаюсь с известными спортсменами и вот что могу сказать. У всех выдающихся спортсменов есть свои психотерапевты или психологи. Они пытаются разобраться со своими стрессами и страхами с научной, можно сказать, с философской точки зрения. Говорят же, что если спортсмен проиграл в важной игре, значит, он не может одолеть самого себя. Это правда. Если профессиональный игрок в гольф проигрывает игру, он начинает думать, что и по жизни стал неудачником. Что это, если не страх? Неудачнику по жизни некий голос принимается нашептывать все бросить, не стараться так сильно, не выигрывать. Ведь даже если проиграешь, ничего не произойдет. Так что на самом деле это не сам человек проигрывает.

Ты – это яркий пример, но ты крайность. У тебя есть мечта, достаточно сил, чтобы ее воплотить в жизнь, но она слишком серьезна, и в тебе живет страх, что она не будет воплощена в жизнь. Поэтому для ее реализации ты выдумываешь несуществующего человека, Киёми, я ведь сразу это понял! Понимаешь, о чем я? Киёми – это ты сама, и ты можешь стать Киёми.

Мечта у тебя была с самого детства. И ты боялась проиграть, потерпеть неудачу, воплощая ее в жизнь. Конечно, ты не стала зависеть от этого. Все опасаются, но меня больше всего в тебе поразило то, что твоя мечта, Киёми, очень четкая и конкретная.

А знаешь, это очень важно. Раньше существовала телепередача, там был герой, Перри Мейсон, он сказал такую фразу: «Тот, кто точно не знает, чего он хочет, никогда этого не получит». Я стараюсь не забывать эти слова.

Понимаешь, ты в курсе всего, вплоть до мелочей, о Киёми, потому что ты знаешь, чего ты хочешь. И это замечательно! Однако ты всю свою мечту отдаешь Киёми, я думаю, это ошибка. Я тебе помогу, мы получим твою мечту обратно от Киёми и вместе воплотим ее!

Я не понимала, о чем он говорит. Вдобавок Киёми кричала что-то постоянно в моей голове. Я пила красно-фиолетовое красивое вино не переставая, от этого у меня разболелись виски и кончики пальцев. Мне очень хотелось заняться сексом, я даже хотела позвонить в офис, чтобы они нашли мне клиента, но он предложил выпить еще и отвел меня к себе домой, в семиэтажное здание на задворках Аояма. Киёми продолжала кричать о том, чтобы я не ходила туда.

Огромная квартира-студия, куда отвел меня диетолог, была в три раза больше моей. Она словно сошла со страниц журнала. Там стояли огромный телевизор, и барная стойка, и покрытый блестящим материалом диван, которого так и хотелось коснуться. Диетолог показал мне старый фильм на лазерном диске и рассказал, что худую актрису зовут Одри Хепберн.

Я тебя умоляю, ну вернись ты домой! Или хотя бы позвони куда-нибудь, скажи, что ты здесь, позвони в офис или в тот бар!

– А можно позвонить?

Он приготавливал лед и выпивку, но после моих слов обернулся со страхом в глазах.

– Извини, я жду очень важный звонок прямо сейчас, попозже позвонишь.

Надо сейчас позвонить! – кричит Киёми, а я не могу ни о чем думать, кроме одного официанта из ресторана.

– Ты куда хочешь позвонить?

– В офис.

Похоже, он догадался, куда я хочу позвонить.

– Слушай. – Он налил бренди, который я раньше уже пила, в большой, похожий на комнатный аквариум, бокал. – Я не обычный человек. Я отличаюсь от всех остальных мужчин в этом мире. Ты ведь уже поняла?

Киёми хочет, чтобы я ответила, и почти плачет, а я пью бренди, как вино, и почему-то думаю, что диетолог самый добрый человек на свете, и это, наверное, только потому, что со мной никто раньше не разговаривал, а он разговаривает. Я уже опьянела, а Киёми не пьянеет.

Если с тобой что-нибудь случится, куда мне идти? Ведь меня пустила ты, не алкоголик, не псих, не ребенок, не старуха и не бомж. И мы говорим на одном языке. Я могу говорить по-английски и по-французски, и по-испански немного тоже могу, даже по-немецки читать умею, но… Я один раз жила в иностранце, ты знаешь? Меня пустил один швейцарец-извращенец, он был жутким мазохистом и раза два-три в месяц развлекался по-своему. У него была своя фирма, занимающаяся дизайном интерьеров, были особняки в Монако и Шамони, он коллекционировал литографии Густава Климта, он был просто идеалом для меня, он меня понимал и принимал, я нравилась ему, но он не понимал по-японски. Это так сильно давило на меня, я так от этого уставала… поэтому, кроме тебя, я никого себе не смогу найти.

– Я немного странный, это все моя страсть виновата.

Я не понимала ни одного, ни другую, поэтому стала думать о высоком официанте из ресторана, а потом закрыла глаза, голова у меня закружилась, все поплыло, и мне захотелось, чтобы меня кто-нибудь обнял и занялся со мной сексом.

– Я рассматриваю диетологию как науку, изучающую физиологические проблемы, а психологию как науку, изучающую психологические проблемы, я занимался и тем и другим и знаю, какая между ними связь. Поэтому я и говорю, что странный. Если бы я был обычным человеком, как раньше, я бы, беспокоясь о тебе, начал убеждать тебя бросить твою работу и не ходить в этот… офис. Это же просто фирма эскорт-услуг, разновидность публичного дома, правильно? И я ведь действительно беспокоюсь о тебе, потому что ты меня интересуешь. Однако я думаю, что не все проблемы в этом мире можно решить с помощью морали. Я бы даже сказал, что почти все проблемы этого мира невозможно решить с помощью морали. Многие моралисты ведут себя прилично, говорят пристойно, пытаясь заглушить окружающую их аморальность, но это всего лишь жалкие потуги. У них ничего не получится. Возьмем вот тебя, к примеру. Ты работаешь проституткой по вызову. Но это неизбежно. Ведь подсознательно ты чувствуешь вину за то, что придумала Киёми.

Ты пытаешься как-то искупить вину, нет, скорее очиститься изнутри, и поэтому где-то в бессознательной области твоего внутреннего мира ты ощущаешь необходимость себя унижать, издеваться над собой.

Поэтому ты не должна прекращать продавать себя, может быть даже, это единственно правильный для тебя путь, чтобы наконец избавиться от Киёми и стать самой собой. Хотя возвращаться в твою фирму я бы тебе тоже не посоветовал бы.

Мне вдруг стало очень плохо, я не смогла прямо удержать голову, и меня стошнило двумя серыми моллюсками прямо на тот костюм, который мама купила мне тайком от папы.

– Ну что ты будешь делать!

Он отвел меня в туалет, но меня больше не тошнило, и я задремала, обняв унитаз.

Где-то зазвонил телефон.

Ты спи, я сама буду разговаривать, – плача, сказала Киёми, и я заснула, уткнувшись в унитаз.

Дверь туалета была приоткрыта, и мне было немного видно, что происходит в комнате. В комнату зашли трое мужчин и женщина в белой маске на лице. На ней еще был плащ.

Один из мужчин оказался стариком небольшого роста с седыми волосами. Я его где-то видела. Другие двое были в костюмах и выглядели как типичные офисные служащие. Женщина смотрелась странно. Когда она сняла маску, обнаружилось, что ее рот был скреплен чем-то напоминающим бельевую прищепку. Похоже, прищепка находилась на ее губах уже долгое время, поскольку слюна капала на пол.