Рутра Пасхов – Иисус и Христос (страница 10)
– Вы о чем? И кто вы вообще?
– Все, что ты видишь, реально.
– Я вижу – все реально. Что в этом такого?
– Подумай… если дети рождались бы с таким осознанием мира, как у ребенка пяти лет, причем оно у них включалось бы как самостоятельное дыхание в процессе родов, то разве не удивительна была бы им эта метаморфоза? И не странно ли, почему это не так, ведь все жизненно необходимые функции органов работают, а вот памяти нет. Если бы ты родился в этом мире, в котором сейчас находишься, то он был бы для тебя как свой собственный, естественный и единственный. Он не удивил бы тебя. Почему же ты считаешь, что кто-то где-то не думает так же? А теперь подумай еще: вы, люди, уже освоили технологию клонирования, но еще не можете клонировать умершего. Не можете из его материала сделать ребенка, который впоследствии имел бы всю память исходного человека. Также не можете создать человека взрослым и вложить в него заранее подготовленную память.
– Можем! – рефлекторно вскрикнул Рутра и сам же осекся, посмотрев под другим углом на все сказанное этим странным человеком.
– Уже можете? – с неподдельным интересом спросил он.
– Да, можем клонировать и вырастить быстро по технологии, которая, кстати, давно используется в животноводстве. А после можем загрузить в клона заранее записанные алгоритмы комбинации сигналов тактильно-вербальных кодов, вызывая химические реакции в мозге. Но пока это у нас секретная технология. И вообще – что происходит?
– Замечательно. Оказывается, с вашим миром все гораздо проще. Тогда для тебя происходящее должно быть вполне возможным. И… значит, вы столкнулись с парадоксом отрицания реальности. Ваш мир, хочу сказать.
– Что?
– Человек, которого вы клонировали, ведь будет помнить тот мир, в котором жил. Мир – как время его жизни.
– У-у, хм, – замялся Рутра, – а разве ДНК сохраняет сознательную память? Мы вкладываем в клон заранее записанную память. Мы экспериментально клонировали несколько человек – ни у кого не сохранилась память.
Они посмотрели друг на друга изучающе.
– Что вы хотите? Не пойму, – поинтересовался с легким возмущением магистр. – Вы режиссер? Актер? С чего это вы со мной на ты? И какова моя роль?
– Считайте меня психологом, проверяющим актеров на ментальную совместимость. Здесь, в этом мире, я исполняю роль раввина. И все же я прошу ответить на мой вопрос.
– Какой? В каком мире?
– О состоянии внезапного обретения памяти. О мире потом. Только не противоречьте своей теории, прошу.
– Ну и?
– Происходящее не было бы удивительным и нереальным, если бы ребенок родился бы с базовыми знаниями, перенятыми от мамы, или папы, или от обоих. Ведь остальное же нас не удивляет, – перенятое ребенком, – характер, предрасположенность к болезням, внешний вид.
– Бред какой-то. Как ребенок может перенять память? Так он должен быть вундеркиндом… и мог бы не учиться.
– Логично. Вот и вы познаете Вселенную. Это один из этапов.
Рутра огляделся.
– Ладно, не получилось так не получилось. Бог с тобой, золотая рыбка. К чему весь этот спектакль?
– А теперь давайте определимся. Как вы предполагали увидеть результат вашего эксперимента?
Рутра снова огляделся, внимательно изучая даль, обернулся резко на бедуина, стал изучать его.
– А теперь представьте, что на этот раз получилось, – то ли предложил, то ли констатировал тот.
– Как мне представить, если в реале не получилось?
– А как вы в реале, как вы выражаетесь, должны были понять, получилось или нет? Вы помните момент вашего «засыпания»? Вы не поняли бы во сне, что в нем находитесь.
– Так.
– Ну вот и представьте, как будто вы сейчас спите.
– Зачем?
– У вас получилось. Это реальный мир.
– Ха.
– Ну чего вы так, существует же процедура анестезии. Ведь человек из этого состояния может и не выйти, что периодически и случается. Подвергнутые такой процедуре не удивляются своему «просыпанию» в реанимации. Если копирование информации, например, вашей видеосъемки, может перемещаться сквозь время и пространство, почему же нельзя записать и переместить человеческое сознание? Хотя, как вы сказали, эта технология у вас уже есть. Так почему же сознание не может перейти из одного мира в другой? Или вы не верите в миры, а в перемещение верите? Но, однако, это ваше же утверждение – в бесконечности есть все. Вы сами изобрели эту технологию. Почему же вы не верите в реальность осуществления других миров и вашего пребывания в них?
– Хм, – Рутра огляделся.
Вокруг была та же, ну или почти, обстановка. И тут он поймал себя на мысли… «Ведь в прошлый раз была точно такая же ситуация, да не просто точно такая же, а… все было практически точь-в-точь: и обстановка, и бедуин, но диалог… Диалог был не такой. Неужели… дежавю?» – подумал Рутра. То, что сказал незнакомец, чуть ли не заставило его заикаться.
– Согласитесь, если бы вас сонным или в состоянии комы, скажем, в бессознательном состоянии, перевезли бы в незнакомое место, в незнакомую страну, в незнакомое общество и обстановку, то у вас состояние недоверия к реальности было бы такое же.
– Да чего это вдруг… Вы повторяете мои мысли! – Рутра вспомнил, что и в прошлый раз ему на ум пришло ответить так же.
– Вот и подумайте, – был ответ от собеседника, такой же, как и в прошлый раз.
– Во-первых, я тут еще ни с кем не общался, кроме вас вот, обстановку вижу ту же, что и была несколько раз до этого, и…
«И в тот раз вроде я ответил так же, – подумал Рутра, – или…? Может, прошлого раза не было? Черт, да нет, был…»
Его отвлекли от мыслей потусторонние шумы. Заметив встревоженный, пристальный, выражающий звериный ужас взгляд собеседника, он обернулся.
– Вот и политики, – как и в прошлый раз, подавленно прозвучал голос раввина.
«Мастер сцены», – подумал Рутра, только сомнения его усиливались.
И, снова пытаясь оторвать взгляд от безумия в глазах иудея, он посмотрел на выжженное клеймо – шестиконечная звезда (магендавид) выглядела немного иначе, больше и… это был реально шрам от выжженного клейма. Рутра, ощущая бессознательную тревогу, обернулся. Увиденное ему дало ответ, только вот совсем из другой области, хотя Рутра еще сомневался, правильный ли он: на них неслась та же орава воинов селеквидской армии. Задумка режиссера его несильно удивила, а вот ужас во взгляде собеседника… нечто на уровне инстинктов… говорило о реальности.
«Все очень реально, – рассуждал Рутра с собой, – но все же это постановка. Или…»
Все повторялось: к оазису приближалась с криками и воплем группа людей, преследуемая другой группой, по большей части всадников.
Видимо, наш мозг руководствуется еще какими-то чувствами, помимо зрения и слуха, что были необходимы сейчас для понимания увиденного, поэтому неким шестым чувством Рутра осознал реальность происходящего. Сомнения или вера в уже наигранную сцену оставались, даже когда всадники догнали преследуемых у самого дерева. Сомнения оставались даже тогда, когда алая горячая кровь, шипя, фонтанировала из отрезанных шей. Сомнения еще оставались, когда крики, вопли умирающих стали глохнуть. Сомнения еще оставались, когда над убеждавшим его раввином засверкал махайра – вариант ксифоса – короткого легкого меча для всадников. Сомнения еще оставались, когда этот раввин оказался не совсем раввином, ибо, шустро вытащив свой сикарий, отбил один за другим удары трех противников.
«Сикарий, – с волнением произнес про себя Рутра, – он сикарий4. Короткий изогнутый меч sica, без сомнения, говорит об этом». Эту публику, хоть и со страниц историографии, Рутра хорошо знал. Знал и то, что «сикри» было латинским прозвищем тайных убийц. Не просто так в лексике латинян закрепился этот термин как нечто производное от слова «убийца» – sicarius на латыни. «И все же что происходит вокруг?» – задавался вопросом Рутра. Вопль, крик, вой, плачь, обезумевший стон, хрип вырывающегося воздуха из легких через ошметки отрубленных шей… все это звучало то с одной, то с другой стороны. И все же сомнения в реальности происходящего у Рутры оставались. Но неожиданно эти сомнения развеялись – холодным клинком тяжелого акинака.
***
Возможно, через мгновение, а возможно – и через миллиард лет, возможно, там, где лег в установку, а возможно – в другой вселенной… откуда нам знать, раз существование параллельного мира, идентичного нашему, реально… Рутра «проснулся».
– Ваши сомнения справедливы, – ехидно произнес над ним Маймун, – может, теперь уже не стоит вставать? Не сильно вы, ваше величество, устали?
– Отвянь, – грубо ответил Рутра и протянул руку ассистенту.
– То была реальность, – заявил тот, – ты очнулся по причине смерти носителя сознания в том мире, – пояснил вполне серьезно.
Рутра ответил задумчивым взглядом, слабо пытаясь скрыть изумление.
– Это была реальность, – тихо, словно некую тайну, произнес Маймун, робко похлопывая ладонями.
Рутра остановился, оглядел коллег и персонал лаборатории. Сотрудники поочередно присоединялись к поздравлениям светила науки – негромко хлопали, восхищенно смотря на Рутру, – вскоре помещение наполнилось овациями. Магистр Пасхов с изумленным выражением лица, переходящим в восторженное, преодолевал сомнения.
Глава 4. Один из миров, который не пал
Размяв мышцы и пройдя гигиенические и медицинские процедуры, Рутра вернулся в зал с установками перемещения. На этот раз ему самому было любопытно проделать сеанс. Однако он не спешил, просмотрел с аналитиками все, что запомнило его сознание, и, стараясь не показывать свою озабоченность, задался вопросом: это действительно какой-то мир или это происходит внутри его мозга? То, что это уже не постановка, – он знал, – Рангит был беспристрастный арбитр, да и интуитивное подсознательное чувство, которое мы определяем как «нутром чувствую», говорили о реальности события. «Интересно, – подумал Рутра, – в актуальной логической линии каким стали представлять мир индейцы Америки, когда впервые увидели европейцев, Колумба с командой?» Следующей же пришла другая мысль: откуда нам знать, что нам снится в тех снах, которые мы не помним? По сути, мы вовсе не помним, что в нашем сознании происходит во сне. А в сознании ли? И в нашем ли?