Рут Уэйр – Один за другим (страница 40)
Лиз опять закрывается. Лицо становится непроницаемым.
— Без особых причин, — отвечает она, глядя в свои карты. — Просто захотела перемен.
В молчании я беру карту из резерва, сбрасываю в кучу короля. Лиз, нахмурившись, забирает его. Я, видимо, вела себя бестактно, хотя… Вспоминаю замечание Дэнни о нездоровых сексуальных связях внутри «Снупа». Ева спит с Иниго, Тофер — с Ани. «Они разве не слышали про Вайнштейна и хештег
«Правда, Ани в итоге погибла…»
Слова — будто чей-то шепот на ухо, неприятное напоминание о том, что мы с Лиз в шале не одни, наверху с нами два тела. А где-то за окном, среди замерзших пиков, есть еще третье, Евы, и, возможно, четвертое, ведь судьба Иниго неизвестна. Смерть сжимает вокруг нас кольцо… Мы с Лиз следующие…
Нет! Это наваждение. Что за бред в голову лезет!
— Ваша очередь, — говорит Лиз.
Смотрю на стол. Надо же, когда она успела сделать ход? Я вытягиваю одну карту из кучи и сбрасываю другую с руки, не задумываясь над стратегией.
— Рамми, — объявляет Лиз и выкладывает комбинацию.
Четыре карты пика и три короля. Я выдавливаю из себя улыбку:
— Поздравляю.
Лиз тасует колоду, сдает карты. Смотрю в свои. Неплохо — сразу три карты одинакового достоинства. Сосредоточиться на игре не могу.
— Смерть Евы… — осторожно начинаю я.
Лиз смотрит на меня. Она до сих пор в синем лыжном комбинезоне, и неудивительно. Даже с разожженной печью в шале стоит дикий холод, дыхание вырывается изо рта белым облачком.
— Страшная беда… Насколько понимаю, поглощения теперь не будет? Вы очень огорчились? В один миг потеряли огромные деньги…
В глубине души я жду, что Лиз ответит «не ваше дело», — и будет права, не мое. Впрочем, мы давно вышли за рамки отношений «гость — обслуга» и обе это знаем.
— Я почувствовала себя… странно… — медленно произносит Лиз.
В ее очках отражаются язычки пламени, от чего прочесть выражение лица еще труднее обычного. Лоб собирается складками — значит, она хмурится.
— Вы рассердились на Тофера? — спрашиваю. — За отмену продажи? Я бы наверняка рассердилась.
Лиз качает головой.
— Я никогда не хотела этих денег, если честно. Не ощущала их своими. Совершенно безумная сумма — и за что?
— За то, что вы очутились в нужном месте в нужное время? — со смехом предполагаю я.
Лиз не улыбается. Вновь качает головой, хотя что именно отрицает, непонятно. Впрочем, действительно: там, где мы все очутились сейчас, точно ничего хорошего нет.
Вновь наступает тишина. Смотрю на часы. Без десяти четыре. Господи, почему время тянется так медленно? Сидеть больше нет сил, и я встаю. Бережно ступая на распухшую ногу, подхожу к длинному окну с видом на долину.
На улице почти стемнело, однако в шале тоже темно, поэтому прикрывать глаза рукой не нужно, и так все видно. Снег, снег… Где сейчас Дэнни с ребятами? Добрались ли они до
— Четыре туза, — произносит за моей спиной Лиз.
Я вздыхаю и возвращаюсь в темную комнату.
Лиз
Три часа пятьдесят восемь минут. Мы на… не знаю, на двадцатом круге игры в рамми, наверное. Я не считала. Мысли копошатся в голове, точно крысы. Что будет? Когда они вернутся? Чего ожидать от полиции?
Эрин смотрит на часы на каминной полке. Явно думает о том же.
— Еще одну партию, — предлагает она. — Потом я придумаю что-нибудь на ужин. Они уже должны быть на месте.
Если им удалось дойти…
Невысказанные слова повисают в воздухе. Эрин сдает карты.
Мой следующий вопрос продиктован скорее желанием отогнать беспокойство, чем настоящим любопытством:
— Тофер говорил, вы пережили лавину. Трудно было?
Я застаю Эрин врасплох, и в первое мгновение она выглядит беззащитной, жутко уязвимой. Словно я ее ударила. Я даже жалею, что спросила. Затем она берет себя в руки. Сдает оставшиеся карты и только тогда отвечает:
— Пережила. Три года назад. Трудно ли?.. — Эрин опускает взгляд на колоду в руках. — Ничего хуже со мной никогда не случалось.
— Надо же… — Меня осеняет: — Даже с учетом нынешних событий?
Эрин издает смешок, слабый и безрадостный.
— Невероятно, но да. Даже с учетом нынешних событий. Не могу описать, как было страшно. Грохот, шок, полное бессилие… — Она запинается, подыскивая слова. — Я думала… думала, на этот раз мне будет хуже. Понимаете? Вновь очутиться в той же ситуации. Удивительно, я… Кажется, я ожидала чего-то подобного. Подозревала, что горы меня настигнут, раз однажды я спаслась.
Эрин вглядывается во мрак. Мы сидим лицом друг к другу, но она меня не видит, смотрит
— Это тогда вы заработали… заработали… — Я касаюсь пальцами своей щеки.
Эрин кивает.
— Да. Порезалась обо что-то во время падения. Наверное, о собственные лыжи.
— И потому вы бросили университет?
Еще один кивок, очень медленный.
— Да. Не могу толком объяснить почему. Даже сейчас. Я просто… почувствовала, что стала другим человеком. Понимаете?
Теперь киваю я. Да, отлично понимаю.
— Я откапывала его…
Она почти шепчет, приходится напрягать слух.
— У меня не было локатора GPS. Я откапывала своего парня, хотя знала — он уже мертв. Откапывала, чтобы активировать его маячок…
Эрин снимает колоду, кладет первую карту в кучу — все делает машинально.
Желание продолжать беседу пропадает. Зачем я спросила?! В конце концов, у меня тоже есть секреты и темы, которые я не хочу обсуждать. Вдруг Эрин в ответ поинтересуется моим прошлым? Опять начнет задавать вопросы о «Снупе»? О причинах моего увольнения? Вдруг спросит о друзьях, которых у меня нет, об одноклассниках, которые четырнадцать лет надо мной издевались, о семье, от которой я себя оградила?
Вновь слышу невнятные слова отца, рыдания мамы… Ощущаю привкус крови. Грызу заусеницу! Я торопливо прячу руки в карманы комбинезона.
Эрин ни о чем не спрашивает. Мыслями она не здесь, а где-то далеко-далеко. Лицо отрешенное. Эрин словно исповедуется.
— Понимаете, это я во всем виновата. — Она берет со стола свои карты, руки слегка дрожат. — Съехать с трассы предложила я. Именно я. Идея была моей. Я их убила. — Эрин громко сглатывает. — После такого люди меняются.
Она смотрит на меня, ждет. Я испытываю безумное желание взять ее за руку, сказать, что сочувствую, что понимаю…
Бредовая мысль, нельзя так себя вести. Опускаю взгляд на свою раздачу. Беру три карты червовой масти, сбрасываю валета. И говорю:
— Ваш ход.
Эрин