Рут Шоу – Хозяйка книжного магазина на краю света (страница 8)
Спустя два с половиной года ограничений и запретов военной жизни я просто собрала вещи, села в свой «форд-префект» и направилась на юг. Я ехала домой. Из военно-морской полиции позвонили папе и сказали ему, что я ушла в самоволку и если я появлюсь в Нейсби, то он должен немедленно связаться с ними. Но папу-то не запугаешь. Он ответил: «Если она вернется домой, то она сможет остаться дома. Очевидно, что ей не хочется служить на флоте, если она уехала!»
Удача не покидала меня на Северном острове, но на паромной переправе они меня поймали. Двое полицейских в военно-морской форме взяли меня под арест. Та еще была сцена. Затем все трое каким-то чудом вместились в мою крошечную машину, и мне приказали везти всех обратно в Девонпорт!
По прибытии мою машину заперли в гараже коммандера [10], а меня поместили под открытый арест. То есть в тюрьму меня не отправили, но ночью у двери моей каюты дежурил полицейский, который ежедневно сопровождал меня на работу в госпиталь. Я находилась в полном унынии, когда мне приходилось докладывать дежурному офицеру каждую ночь в 23:59. Тогда я работала за двоих и без оплаты, а увольнение мне на полгода отменили. Я была первым реном и, вероятно, первой женщиной, которая ушла в самоволку. Офицеру, отвечавшему за мою защиту, я сказала, что не собиралась служить полные три года, и, следовательно, самоволкой это назвать нельзя. Эти слова оказались самыми неправильными. Мне тут же сообщили, что могут предъявить обвинения в дезертирстве, что оказалось бы намного хуже.
Когда я гуляла по базе, меня неприкрыто называли «скейтом» [11]. Это означало, что я не только была «скользкой» для своих сослуживцев, но и избегала тяжелой работы. Я знала, что это неправда.
Через некоторое время мне дали разрешение обратиться к коммодору [12] с просьбой об увольнении. В сопровождении моего защитника, старшины Коллинса, меня провели в комнату, поставили на коврик перед лицом коммодора, который стоял за небольшим столом. Я отдала честь, назвала свое имя, звание, номер, а затем озвучила свою просьбу. Поскольку я все еще отбывала наказание, шанс на удовлетворение этой просьбы был очень мал.
И ее действительно отклонили. Не помню, сколько раз я стояла перед лицом коммодора, однако в итоге он пошел на уступку, и я получила увольнение. Он сказал мне, что я разочаровала его, что подвела ВМС, особенно ренов. Я никогда и ничего не добьюсь, говорил он мне. Его критика не откликнулась во мне: он не знал меня!
Итак, ноябрь 1966 года ознаменовался концом моей карьеры на флоте. А вишенкой на торте стал день, который я провела на американской подводной лодке «Арчер-Фиш», став ее почетным подводником, ведь мы были на глубине залива Хаураки.
На следующий день после моего ухода друг-сослуживец подарил мне двухлетнюю немецкую овчарку по кличке Рева. Он думал, что мне понадобится не только компания в долгой поездке домой, но и защита. Я загрузила заднюю часть моего крошечного «форда». Рева, встревоженная, но довольная, заняла переднее сиденье, и мы выехали из Окленда и поехали на юг (южнее было просто некуда), на остров Стюарт, где мои родители управляли отелем «Обан».
Байки из магазинов
Мой первый книжный магазин в Манапоури, «45 South and Below» [13], прекрасно знали во всей округе. Его стены стали домом для растущего количества книг, выставленных на многочисленных полках. Некоторые были сделаны профессионалами, а часть просто сколотил Лэнс.
Однажды в магазин зашла женщина средних лет и без всякого приветствия начала снимать с полок книги в зеленых переплетах. Она опустошала мои запасы, и стопка книг в ее руках росла и росла. «Странно, – подумала я. – И явно не похоже на совпадение».
– Интересные вы книги собрали, – не выдержала я. – Вы знаете, что некоторые из них – редкие… и довольно дорогие?
– Ой, об этом я не переживаю, – ответила она. – Важен только цвет. У меня новый дом, и я хочу подобрать библиотеку, где все книги гармонируют по цвету.
Она улыбнулась, когда сказала это.
О библиотеке, собранной по цвету, я никогда не слышала. Я стояла и смотрела на нее, не веря своим ушам. Спустя примерно 20 секунд мертвой тишины я наконец выпалила:
– Что ж, мои книги предназначены для чтения! Я не продам ни одной из них, чтобы они потом пылились в псевдобиблиотеке и чтобы о них забыли! Ни одной вам не продам!
– Я готова за них заплатить! – ответила ошеломленная посетительница.
– Что ж, а я не готова их продавать, – отрезала я и начала складывать книги обратно на полки.
Она взяла свои вещи и пулей вылетела из магазина.
Цветная библиотека? Не из моих книг!
Глава 7
Остров Стюарт и знакомство с Лэнсом
Папа увидел объявление в газете: требуется управляющий отелем «Обан» на острове Стюарт. Его взяли на эту должность, и родители отправились в очередное приключение – руководство отелем, находящимся на грани банкротства после того, как предыдущий управляющий просто ушел со своей должности и покинул остров.
Они пересекли пролив Фово на пароме из Блаффа с котом Бесвиком и попугаем Флойдом. Первое, что сделал папа, – уволил всех сотрудников на месте. Прямо слышу его тираду: «Окей, негодяи, пакуйте чемоданы, закончился ваш отпуск!»
Перед возобновлением работы отеля там сделали генеральную уборку, наняли новый персонал, а перед входом разбили маленький сад. Мама взяла на себя размещение гостей и ресторан, а папа управлял баром. Он был в своей стихии: подавал пиво, играл в карты – иногда он играл две или три партии в юкер параллельно с выстроившимися у барной стойки посетителями. После года тишины он снова пел и насвистывал.
Я приехала на остров с новым питомцем – собакой Ревой – и сразу же стала работать поваром. Тогда на остров не провели электричество – люди пользовались генераторами, которые выключались на ночь, и почти всюду готовили на угольных печах, ведь газ был очень дорогим. На остров все доставлялось паромом, а иногда – гидросамолетом из города Инверкаргилла.
Мне очень нравилось готовить на огромной угольной печи на гостиничной кухне, но начинать приходилось рано утром, чтобы к завтраку еда уже была горячей. Торговцы с «материка», как мы их называли, останавливались в отеле в течение недели и уезжали домой на выходные, поэтому мы обслуживали и их, и туристов, которые приезжали к нам в однодневные поездки. В плохую погоду мы готовились к тому, что посетителей будет меньше, ведь многие из них приезжали с морской болезнью и проводили свои четыре часа на острове, сидя в комнате отдыха и морально готовясь к обратному пути.
Когда мы были заняты, мама помогала в столовой Рите, нашей официантке. Однажды, в достаточно напряженный день, мама забежала на кухню с верхними зубными протезами – они разломились на две идеально равные части. Мы быстро склеили их и положили в духовку сушиться. В этот момент на кухню ворвался папа и нахмурился (плохой знак).
– Люди ждут свою еду. Вперед, пошевеливайтесь!
Затем он заметил маму без верхних зубов.
– Не волнуйся. Просто не разговаривай, не улыбайся. Мы же тут, чтобы кормить их, а не развлекать!
Мы вытащили вставные зубы из духовки, облили их холодной водой, и мама пошла работать как ни в чем не бывало.
Каждый вечер я чистила картошку на следующий день, складывала ее в огромную кастрюлю и помещала в воду кусочек угля, чтобы картошка оставалась белой. Я могла приготовить сконы, шарлотку, оладьи, испечь кекс «мадера» и шоколадный торт, отмеряя ингредиенты на глаз; а также нарезать мясо, пожарить рыбу в кляре и приготовить быстрый обед для всех опоздавших рабочих.
На острове Стюарт мне исполнился двадцать один год. Мама разослала приглашения, очень похожие на официальные:
Мама с папой подарили мне транзисторный радиоприемник; пришли телеграммы от друзей, которые не смогли приехать, а несколько приглашенных местных жителей присоединились к нам за ужином после вечеринки. Мама расписала специальное меню на фирменном бланке отеля, а щедрый папа открыл две бутылки игристого «Корбанс Премьер Кюве».
К этому времени бар у папы уже гудел: отель стал центром небольшой рыбацкой общины.
В 1967 году произошло три значимых события. Во-первых, в июле в Новой Зеландии ввели десятичную валюту. Во-вторых, в октябре подошли к концу 50 лет «шестичасовой попойки» [14]: 67 % избирателей поддержали закрытие пабов в 10 часов вечера. И наконец, тем же месяцем, в «Черную пятницу», в местных газетах появилась короткая заметка следующего содержания:
Я встретила любовь всей моей жизни.
Лэнс Шоу был рыбаком. Он работал на Майки Сквайрса на яхте «Розалинда», ловил рыбу тралом и раков к востоку от реки Лордс. Темноволосый, бородатый, он носил резиновые сапоги до бедра и джинсы. Иногда он заходил в отель, чтобы выпить. Мы с Ритой смотрели, как он идет к пристани или в единственный магазин на острове, который находился через дорогу от отеля. Он был главным красавчиком острова.
Время от времени в маленьком общественном зале проходили танцы, на которые в основном ходили рыбаки со своими женами, одинокие рыбаки и некоторые незамужние девушки. На одном из таких вечеров я увидела Лэнса: он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и играл на красной гитаре, а рядом с ним сидела женщина с большой грудью. Не думаю, что он даже заметил меня тогда: у меня не было такой груди, чтобы привлечь его внимание!