Рут Шоу – Хозяйка книжного магазина на краю света (страница 35)

Пятнадцатилетним мальчишкой, в 1958 году, он устроился на работу на мосту Окленд-Харбор: он получал заказы на чай, заваривал и раздавал его за один фунт в день. Поначалу он жил в Норткоте, поэтому ему приходилось тащить свой велосипед по открытому пролету нового моста через соединительные стальные балки, а затем съезжать на другую сторону. Каждый день он наблюдал, как корабли прибывают в гавань и отбывают из нее. Такой образ жизни казался ему захватывающим. Зерно было брошено в землю.

Вскоре ему надоело заваривать чай, и он стал чернорабочим на стройке, перевозя бетон за три фунта в день. Его мать сошлась с электриком, и они подумали, что Лэнсу стоит обучиться на электрика. Он попробовал, но решил, что это не для него.

Некоторое время он красил из баллончика кожаные шкуры, из которых потом делали сапожную кожу, попробовал себя в роли мясника. В конце концов он, отчаявшись когда-либо найти свою нишу, решил уйти в море.

Для начала ему нужна была книжка Союза моряков Новой Зеландии. Членские взносы давали ему право «стоять на углу» с рядом других людей, которые надеялись получить работу. Обычно наймом на судах занимался первый помощник капитана. Первую работу Лэнсу в море предложил старший помощник капитана «Тири», ветхой деревянной шаланды. Так Лэнс стал юнгой.

На «Тири» перевозились генеральные грузы по побережью к северу от Окленда: печень акулы в молочных бидонах, бревна каури [33] из Тотары-Норт в Вангароа-Харбор и сливочное масло с фабрики в Авануи. Это было намного интереснее, чем заваривать чай. Через восемь месяцев он нанялся юнгой на судно «Караму», которое курсировало по Тасманскому маршруту в Сидней. Однако уже в первой поездке один из членов экипажа попытался приставать к нему. Лэнс покинул судно сразу после того, как они причалили в Окленд.

Наученный этим горьким опытом, он вернулся в Манапоури и нашел работу в одном из отелей в Те-Анау, начав с должности повара на завтраки и пройдя путь до третьего повара. Ему было уже шестнадцать. С таким опытом за плечами он на короткий срок перебрался в отель «Экхарт» в Квинстауне, а затем попробовал себя в знаменитом замке в национальном парке Тонгариро. Однако, почувствовав, что его кулинарные способности еще слабоваты для такого грандиозного заведения, он ушел оттуда.

Вариантов с работой оставалось все меньше, и Лэнс начал продавать бытовую технику в сети Bond and Bond и даже записался на курс по продажам и управлению бизнесом в политехническом институте, где его наставник, работавший в фирме Te Awamutu Machinery, разглядел в нем потенциал и предложил ему в этой компании ту же позицию: продавца бытовой техники. Лэнс быстро доказал, что хорош в этом, поэтому его повысили и предоставили служебную машину, что в то время было очень значимым событием.

Это была первая работа, на которой он продержался больше года, но он начал понимать, что если он добьется успеха в бизнесе, то в конечном счете станет таким же, как его боссы, уважение к которым с его стороны оставляло желать лучшего. Он написал заявление по собственному желанию.

Новая Зеландия вовлекалась в войну во Вьетнаме, и Лэнс решил пойти добровольцем. Его мать Кэт, пацифистка, пришла в ужас от этой новости. Она организовала его переезд и проживание в коммуне недалеко от города Нгаруавахия, где он изучил историю Вьетнама и понял, насколько бессмысленной была как эта война, так и вмешательство Новой Зеландии в нее. Полтора месяца спустя он четко осознал: эта война не для него.

В 1963 году Лэнс, которому уже исполнилось двадцать, вернулся в Манапоури и отправился со своим старшим братом Хантером охотиться на оленей в национальном парке Фьордленд. За тушу оленя давали 1 шиллинг и 3 пенса за фунт (без головы и скакательных суставов). В среднем одна туша весом 36 килограммов приносила 5 фунтов (или 10 долларов) – для 1963 года это были хорошие деньги, ведь средняя недельная зарплата тогда не превышала 50 долларов. За хвосты и бархат с рогов платили отдельно: их использовали в изготовлении азиатских лекарств. Только деньги были хорошие, а условия (и конкуренция) – опасными. Все чаще охоту вели с вертолетов, поэтому наземная становилась менее прибыльной. Хантер присоединился к вертолетному экипажу в качестве стрелка, но на этой работе погибало столько молодых людей, что Лэнс вскоре осознал: ему придется делать другую карьеру.

В 1964 году он на словах договорился со знакомым и решил отправиться на ловлю равары [34] у острова Стюарт. Спустя три месяца совместной рыбалки его партнер просто взял и покинул остров, оставив все долги Лэнсу. И ему пришлось нелегко в поисках работы, поскольку местные жители относились к нему настороженно. Отчаявшись, он устроился на рыболовецкую лодку «Марено», хотя для этой работы он не подходил. В основном он управлял лодкой сам, ловя рыбу в районе Раггеди, на северо-западном побережье острова. К счастью, ему удалось найти место с множеством раков, и восемь месяцев спустя он расплатился с долгами.

Он покинул остров, поскольку островитяне все еще не доверяли ему и считали асоциальным – только работа, никаких развлечений. Лэнс вернулся в Манапоури, чтобы зализать раны, и снова стал охотиться на оленей вместе с братом. Затем ему вдруг позвонил Майки Сквайрс, рыбак с острова Стюарт, и предложил место в экипаже судна «Рослин». Майки сказал, что приобрел парусную яхту X‑класса «Экстаз», которая совсем недавно выиграла регату Sanders Memorial Cup. Не хотел бы Лэнс поучаствовать в гонке?

Лэнс отправился обратно, на остров Стюарт.

Он несколько лет плавал на разных небольших лодках – и просто не мог отказаться от этого. К сожалению, из-за очень слабого ветра «Экстаз» уступила более быстрой лодке еще в предварительных гонках и даже не отобралась на саму регату.

Майки и Лэнс ловили рыбу тралом и речных раков около года – вот тогда-то мы с Лэнсом и познакомились.

После разрыва нашей помолвки Лэнс поехал в Австралию и, имея на банковском счете 50 центов, получил место в составе экипажа крейсерской яхты, идущей в Новую Гвинею. Он три недели проработал за барной стойкой в одном из пабов Порт-Морсби, а потом попал на борт небольшого торгового корабля «Катика» первым помощником. Ему не хватало опыта для этой должности, но владелец судна отчаянно пытался найти хоть кого-нибудь, лишь бы корабль поплыл дальше. Начальник порта задал Лэнсу несколько базовых вопросов о мореплавании, а затем поставил печать на необходимом листе бумаги.

«Катика» развозила генеральные грузы и копру [35] по побережью Новой Гвинеи. Лэнс был в Рабауле за несколько лет до меня… Тогда он еще носил обручальное кольцо, которое мы сделали из папиного золота, когда были помолвлены. Но, пока «Катика» стояла на небольшой пристани острова Бугенвиль, у кокосовой плантации, кольцо сорвало швартовочным тросом, и оно упало за борт.

У большинства плантаций, где они разгружались, вообще не было пристани, поэтому грузы доставлялись на берег на баржах с подвесными моторами. Они перебрасывали груженую баржу за борт идущего со скоростью 6 узлов корабля, что было чрезвычайно опасно. Если в порту не было груза, который нужно было везти обратно, шкипер продолжал движение, а Лэнс с экипажем разгружали баржу и лишь затем возвращались на корабль. Капитан даже не сбрасывал скорость: им приходилось выгружать баржу на борт движущегося корабля.

В конце концов чаша терпения Лэнса переполнилась. К последней разгрузке дня у них было много грузов для трех разных плантаций. Управляющие плантациями, понятно, хотели проверить весь поступающий груз, прежде чем подписывать транспортные накладные. К тому моменту, как проверка завершилась, уже стемнело, а корабль давно ушел обратно, на север. Управляющий предложил экипажу и Лэнсу ночлег, но тот почувствовал, что нужно любым способом вернуться на борт. Поэтому они отправились в погоню за «Катикой» – ночью, по морю, усеянному рифами. Капитан встретил Лэнса, когда тот перелезал через поручень, и спросил, все ли в порядке. Лэнс встал с ним лицом к лицу и резко ответил:

– Нет! У меня не все в порядке. Это был мой последний вояж.

Когда «Катика» причалила, Лэнсу заплатили, и он улетел обратно, в Порт-Морсби.

После получения лицензии на управление 50-тонным судном Лэнсу предложили должность помощника капитана плавучей базы шестнадцати тралботов, которые занимались ловлей креветок. Он работал там целый год, но улова не хватало, чтобы затраты окупались, поэтому лодки вернулись в Кувейт. А Лэнс снова остался без работы.

У него все еще оставалось много вопросов о войне во Вьетнаме, поэтому он решил поехать туда и разузнать все самостоятельно. В самом Вьетнаме он познакомился с парой репортеров: один из них поддерживал участие Новой Зеландии, другой был против. Поговорив с ними, Лэнс убедился, что принял правильное решение – не вступать в армию.

Он прилетел домой и устроился в компанию Fiordland Travel шкипером туристических катеров, ходивших по озеру Манапоури. Затем пришла телеграмма от американца, с которым он познакомился в Порт-Морсби: тот предлагал работу на «Полинезии» – большой чартерной яхте, которая базировалась в Антигуа в Карибском море. Лэнс принял предложение и полетел туда, будучи практически на мели, но на месте оказалось, что его американский контакт исчез, а «Полинезия» настолько проржавела, что не годилась для морского плавания.