Рут Шоу – Хозяйка книжного магазина на краю света (страница 33)
Пока я открывала двери главного магазина, я спросила у него, какие книги он любит читать.
– В детском книжном магазине сейчас пусто, потому что зимой я храню все книги из него в другом месте, – сказала я. – Но ты можешь осмотреться в этом магазине. Меня зовут Рут, а как зовут тебя?
– Джек. Я здесь с мамой на неделю. Вы должны были открыться четыре дня назад.
Он явно не собирался сдаваться. Синяя вязаная шапка Джека почти сползала ему на очки. Он был одет в самый раз для прохладной погоды.
– Что ты любишь читать, Джек? – спросила я в очередной попытке отвлечь его от моего очевидного незнания времен года. Он стоял посреди магазина, осматриваясь.
– Про асцидии. Они водятся дома, на пристани. Вы знаете, что такое асцидии?
По счастливой случайности кое-что об асцидиях я знала, ведь Лэнс был дайвером и подводным фотографом, и я сама ныряла во Фьордленде, а их там множество.
– Асцидии? Да, я их видела, когда ныряла.
– Ух ты, это так круто!
Джек снова смотрел на меня с интересом: я оказалась не такой глупой, как он думал.
– У меня в библиотеке есть книга об асцидиях, – сообщила я. – Сейчас принесу.
Какое облегчение! Я реабилитировалась.
Джек просмотрел книгу с интересом.
– Вы знаете, что белая асцидия водится только во Фьордленде? – спросил он.
– Нет. Интересно, почему? – ответила я.
В этот момент подошла его мама: она была в одном из наших местных магазинов.
– Джек ждал встречи с вами целых четыре дня, – сказала она.
– Почему вы не позвонили? Я бы открыла магазин для него.
– Он хотел сказать вам лично, что сейчас не зима. Он ждал, когда вы поймете, что на дворе весна.
Мама Джека прекрасно знала манеры своего сына.
– Да, он мне так и сказал.
Я предложила Джеку книгу, но его мама сказала, что лучше они возьмут ее почитать, когда вернутся на очередные каникулы.
Когда они уходили, я слышала, как Джек говорил матери:
– Я сказал ей, что сейчас весна!
Пора менять вывеску.
Глава 23
Возвращение домой
Когда я прилетела в Веллингтон, меня переполняли смешанные чувства. Меня ждал Лэнс вместе с десятилетним Дэйном, которого он усыновил еще младенцем. Дэйн приехал из Мельбурна, чтобы провести школьные каникулы с отцом. Так у меня появилась новая семья. Мы с Лэнсом обнимались, смеялись и плакали, у нас обоих в голове царил хаос, и мы понимали, что для нас это очень большое дело: мы оба начинали с чистого листа. Лэнсу было тогда сорок два, мне – тридцать восемь.
Загрузив свои два чемодана в багажник, мы отправились на паром «Интерайлендер» до Пиктона. Там мы планировали начать наш первый «семейный отпуск». Для меня это время стало напряженным: я отчаянно хотела быть с Лэнсом после столь долгой разлуки, но часть меня все еще находилась в Кингс-Кроссе, поддерживала Салли-Энн и других уличных трудяг.
Я все еще не чувствовала себя в безопасности, постоянно думая, что хаос, который я пережила, снова настигнет меня. Неужели я могла так легко сбега`ть и начинать заново? А еще пугала другая мысль: была ли я
Дэйн был очень красивым мальчиком с потрясающей улыбкой, и его постоянная болтовня помогла мне успокоиться. Моему собственному сыну сейчас было уже двадцать лет, и он почти достиг возраста, когда мог дать согласие на наше общение, – но сейчас рядом со мной находился другой мальчик, державший меня за руку, уверенный, что все будет хорошо. Помню, как говорила себе: вот она, моя возможность изменить курс своей жизни, перестать бегать. У меня в голове постоянно возникал образ – ветровое стекло автомобиля, усыпанное тяжелыми каплями дождя. По мере того как дворники смахивали капли, я начинала отчетливо видеть перед собой безопасный путь.
В Крайстчерче мы остановились у моего отца и его новой жены, и я смогла встретиться со всеми моими тетями, дядями, двоюродными братьями и сестрами. Меня тут не было почти девятнадцать лет. Я постоянно повторяла: «Да, я хочу остаться дома».
Отец очень радовался, но его традиционная резкость никуда не делась:
– Ради бога, успокойся уже. Не делай глупостей. Не расстраивай планы людей!
Мы прибыли в Манапоури как раз вовремя: женился брат Лэнса, Хантер, и эта свадьба стала прекрасной возможностью для всех членов его семьи познакомиться со мной. Во многом я чувствовала себя самозванкой, ведь только мама и брат Лэнса что-то обо мне знали, но, к счастью, все приняли меня, не задавая почти никаких вопросов. Отец Лэнса, Лаки, огромный мужчина с громким голосом, обнял меня и сразу же начал называть Коротышкой. Так называл меня только он, до самой своей смерти.
За следующие несколько недель Лэнс, Дэйн и я еще больше сплотили нашу маленькую семью. Я пребывала в недоумении, осознавая, что я была частью чего-то особенного, чего так долго искала и жаждала. Однако в моей жизни всегда присутствовало «но», и оно вернулось: в глубине души я считала, что не заслуживаю Лэнса и Дэйна. В предчувствии неизбежного снова включился режим самосохранения, и я начала закрываться. Мне очень хотелось быть неотъемлемой частью этой семьи, но я принялась эмоционально и физически отталкивать Лэнса.
Манапоури – это маленький город, который расположен рядом с красивым озером и окружен с трех сторон живописными горами и национальным парком Фьордленд, находящимся на юго-западе района, включенного в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Город – это конец пути: можно либо развернуться и поехать обратно той же дорогой, по которой вы приехали, либо сесть в лодку и путешествовать по озеру.
К тому времени туризм играл очень важную роль в экономике Фьордленда. Поскольку я искала работу, Лэнс посоветовал мне получить диплом капитана коммерческих судов. Стажа и опыта в море у меня было предостаточно, поэтому я подала заявку на прохождение шестинедельного курса в Данидине. Лэнс все еще был капитаном «Ринауна» и мог не появляться дома по десять дней. Потом он возвращался дней на пять, прежде чем снова отправиться в путь. Я быстро привыкла к этому распорядку. Несмотря на то что я очень скучала по нему, во многом это оказалось неплохо, поскольку давало нам обоим время привыкнуть друг к другу.
Из восемнадцати человек на курсе обучались только две женщины. Другая, уроженка острова Стюарт, хотела управлять собственной рыболовецкой лодкой. Она много лет рыбачила с отцом, так что прибрежные воды знала как свои пять пальцев. Если считать в морских милях, то наш с ней «совокупный пробег» намного превышал опыт любого из парней. Лекции были достаточно простыми, пока мы не перешли к инженерному делу, где я сильно отставала. К счастью, Лэнс помогал мне всякий раз, когда приходил меня навестить. И хотя я очень нервничала перед устным экзаменом, я его сдала.
По возвращении домой я устроилась на работу в компанию Fiordland Travel (сегодня она называется Real Journeys) капитаном туристических судов. В основном я работала на яхтах класса «Фьордлендер», легких в управлении благодаря мощным спаренным дизелям.
Каждый день на борт поднималось около 80 пассажиров: они записывались либо на дневной круиз в Даутфул-Саунд, либо на более короткую поездку на западный рукав реки, чтобы посетить ГЭС Манапоури. В пик сезона я иногда совершала по четыре рейса в день, всегда молясь либо о тумане, в котором понадобился бы радар, либо о ветре, чтобы возникла хотя бы маленькая трудность. Я всегда относилась с подозрением ко всему, что давалось слишком легко: мне всегда нужен был какой-то вызов. Я надевала обручальное кольцо: хоть мы с Лэнсом и не были официально женаты, но мне хотелось создать некую преграду между мной и пассажирами-мужчинами.
Поскольку я была невысокой, ребята в мастерской соорудили небольшой ящик, на который я вставала перед штурвалом. После посадки и подсчета пассажиров, чтобы убедиться, что наши цифры совпадают с данными из офиса, мы отправлялись из гавани Перл-Харбор [32]. Я приветствовала гостей на борту через громкоговоритель, проводила базовый инструктаж с информацией о здоровье и безопасности, а затем просто болтала и показывала пейзажи по пути. В целом было весело, но мне постоянно задавали одни и те же бессмысленные вопросы:
– А вы сдавали те же экзамены, что и мужчины?
– Вы когда-нибудь сталкивались с плохой погодой?
– Вы можете пользоваться радаром?
– А вам вообще можно управлять судном в плохую погоду?
– Вы можете надеть кепку, чтобы мы сфотографировались?
– Что ваш муж думает о том, что вы управляете судном?
Все дошло до апогея, когда однажды на мостик поднялся мужчина и начал устраивать для меня спектакль. Он сказал, что в форме я выглядела очень сексуально и что самым ярким моментом его круиза стало то, что я
Мы были на полпути к озеру, и у меня кончилось терпение. Я перешла на нейтральную скорость, выключила двигатели, включила микрофон, повернулась и посмотрела прямо на остальных пассажиров:
– Этот человек оскорбляет меня, и мы не поедем дальше, пока он не покинет капитанский мостик.
Все выглядели шокированными. Мужчина, сгорая со стыда, вернулся на свое место.
Я поблагодарила всех за терпение, вновь запустила двигатели и продолжила возвращение на базу.
Три моих чайных ящика прибыли в Крайстчерч, и мы договорились, что приедем за ними и отвезем их в Манапоури. Наконец-то у меня появился постоянный дом для всего, в том числе и для моей драгоценной коллекции книг.