Рут Шоу – Хозяйка книжного магазина на краю света (страница 17)
Суровые погодные условия недалеко от острова Биак сбили нас с курса. После ночи борьбы с сильными порывистыми ветрами и высокими волнами мы вздохнули с облегчением, когда увидели Нумфор, небольшой остров у побережья Маноквари, где можно было укрыться от бури. Во время Второй мировой войны японцы построили здесь авиабазу с тремя аэродромами.
Когда мы подплыли ближе к острову и бросили якорь, буквально из ниоткуда появились каноэ и окружили нас. Присмотревшись, мы заметили, что у некоторых мужчин вокруг пояса были подвешены человеческие черепа. Торжественный прием, ничего не скажешь! Майк снова перешел на панический шепот, но Питер, наш пассажир-полиглот, говорил на местном диалекте, и ему удалось достать нам немного свежей еды и воды.
Местные жители пригласили нас на берег, но Питер тихо посоветовал нам не принимать это любезное, казалось бы, приглашение, поскольку было известно, что в этом племени все еще занимаются охотой за головами.
–
Питер не был уверен в том, практиковало ли то племя каннибализм, но он знал наверняка, что головы индонезийских военных там ценились высоко.
Естественно, мы остались на судне и были очень благодарны Питеру за компанию.
В Маноквари нас встретили сотрудники ООН, которые снабдили нас едой, топливом, а также угостили весьма желанным кофе с сахаром. Они были рады отправить наши письма. Мы рассказали им о нашей встрече на Нумфоре, и они подтвердили, что там все еще охотятся за головами, а жители острова регулярно совершают рейды на индонезийских военных. В деревнях голова врага считалась престижным трофеем.
В письме, которое я отправила домой перед отъездом из Западного Ириана, я написала: «Что ж, папа, кое-что из твоих слов оказалось правдой – здесь действительно водятся каннибалы!» (Бедные мои родители…)
Мы поблагодарили Питера и попрощались с ним. Далее мы отплыли в Соронг, наш последний портовый город перед тем, как мы отправились через море Серам к острову Амбон и дальше, спускаясь все ниже от экватора, к Яве, попутно останавливаясь на многих небольших островах (в том числе и Бали), пока не прибыли в Сурабаю. Власти предупреждали нас, что именно в этом регионе буквально за несколько недель до нашего прибытия пираты атаковали и потопили американскую яхту. Экипаж выжил: им разрешили покинуть судно на спасательном плоту, и их подобрали местные рыбаки. Эта новость обеспокоила нас, особенно после встречи с племенем охотников за головами. Это положило начало росту случаев пиратства в Индонезии, которую стали рассматривать как один из самых опасных морских маршрутов.
В целях безопасности мы решили держаться ближе к побережью Явы, когда двигались в сторону Джакарты. Условия для плавания были идеальными, поэтому мы направились к северу от острова Бавеан, намереваясь проплыть к Джакарте напрямую, с попутным ветром. Я стояла на носовой палубе, когда Майк у штурвала крикнул: «Опускай грот!» Я решила, что неправильно поняла – зачем опускать грот, ведь это очень быстро замедляет судно? Затем натяжение грота ослабло, когда Майк вывел «Айлендер» на ветер. Стаксель рухнул на палубу. Теперь он уже требовал: «Опусти долбаный грот, Рут!»
Опустив грот, я заметила, что к нам подплыл шестиметровый катер из фанеры с подвесным мотором, на борту которого находились четверо мужчин. Все они были вооружены: трое – автоматами, а четвертый стоял у установленного на катере оружия, которое, на мой относительно неопытный взгляд, напоминало базуку. Наш так называемый безопасный путь таковым не оказался: пираты нашли нас.
После того как власти предостерегли нас, мы с Майком договорились, что если мы столкнемся с пиратами, то поприветствуем их на борту, останемся дружелюбными и, прежде всего, не перестанем улыбаться. На всякий случай мы спрятали наши паспорта, деньги и важные документы.
– Черт, Рут, продолжай улыбаться, мать твою! – процедил Майк сквозь стиснутые зубы. – Помоги ему подняться на борт!
На его лице появилась гримаса боли. Он привязал их веревку к нашему правому борту, пока я помогала одному из пиратов подняться к нам на борт.
– Selamat datang, selamat datang [21], – повторяла я раз за разом, приглашая разбойника. Кроме этой фразы, я почти ничего не могла сказать по-индонезийски, поэтому меня просто заело, пока Майк не сказал мне заткнуться.
Майк предложил нашим «гостям» бутылку виски: они взяли ее, улыбаясь, и осушили ее прямо из горла. Двое мужчин поднялись на борт и начали тщательно обшаривать судно, забирая с собой все, что им хотелось: одежду, веревки, еду, постельные принадлежности, остатки виски Майка, наш штормовой парус, контейнер с топливом и даже кастрюлю с ведром. Мы просто сидели в кокпите и наблюдали за этим не шевелясь, ведь два других пирата держали нас на мушке. После того как они погрузили все в свой катер, они вежливо пожали нам руки и поблагодарили нас. Я спустилась вниз за фотоаппаратом, который каким-то чудом все еще лежал за штурманским столом. С помощью жестов я спросила, могу ли я сфотографироваться с ними.
– Боже, Рут, да отпусти уже их! – вскипел Майк.
Но потом он увидел, как все четверо начали мне позировать, направляя оружие в сторону от нас. Один из них даже улыбнулся на камеру. Я быстро сделала снимки.
– Terima kasih [22], – обратилась я к ним.
После этого они завели свой мотор, помахали нам и умчались прочь, на север.
– Видишь? – подошла я к Майку. – У нас теперь есть их фотография, которую мы можем предъявить властям!
Мы проверили свою яхту. С нами все было хорошо, сами мы уцелели, нам хватало еды, чтобы доплыть до Джакарты. У нас остались паруса, карты, стационарный компас, деньги и паспорта.
– А виски нет, черт побери! – горевал по алкоголю Майк.
Однако мы понимали, что нам очень повезло.
Мы вошли в чрезвычайно оживленный порт Джакарты, в котором стояли огромные грузовые суда со всего мира, и наконец бросили якорь возле яхт-клуба. «Айлендер» оказался там единственной яхтой, но нас встретил капитан американской 97-тонной моторной лодки. Он предложил нам принять горячий душ и поесть, что казалось нереальным после того, что нам пришлось пережить.
Когда мы вернулись на борт «Айлендера», до нас дошло, что нас ограбили. Снова. Мы наивно полагали, что хоть возле яхт-клуба будем в безопасности. Пропала вся одежда Майка, забрали часть моей (в том числе и нижнее белье), а еще мы лишились бинокля, магнитофона, оставшихся столовых приборов и последнего бака топлива, которое пираты щедро оставили нам. Слава богу, паспорта, документы, фотоаппараты и деньги они не нашли.
На следующий день я поехала в город, чтобы проявить пленку: так я могла бы заявить и о пиратстве, и об ограблении. Я сделала неплохой снимок пиратов: недостаточно четкий, чтобы опознать разбойников, но по крайней мере можно было попытаться их найти по оружию и катеру. Полицейские меня выслушали, но явно не заинтересовались. Я показала им на карте точное место, где нас задержали пираты.
– Вот тут, прямо тут, средь бела дня!
Один полицейский вздохнул и ткнул пальцем в карту.
– А отсюда они могли отправиться в Малайзию, Сулавеси, а потом скрыться на одном из сотен островов вдоль нашей береговой линии, – ответил он. – Откуда нам начинать их искать, по-вашему?
Он пристально посмотрел на меня, ожидая ответа.
– От нас они отправились на север.
– Прямо к проа, чтобы разгрузиться, получить оплату и исчезнуть, пока не появится следующая легкая цель для них.
После того как мы покинули Западный Ириан, мы часто видели эти проа – небольшие малайские аутригеры. Некоторые из них были с парусами, другие – с подвесными моторами. К нам подплывали лишь некоторые, но они выглядели дружелюбно. Я чувствовала себя глупо, понимая, что тут ничего не поделать. Эта операция была хорошо организована.
– Что ж, а как насчет ограбления нашей яхты прямо возле яхт-клуба? – спросила я.
Опять же это не вызвало их интереса.
– У нас здесь пять миллионов людей! – пожал плечами один офицер. – Да вам повезло, что саму яхту еще не увели.
Он вернул мой паспорт и фотографию пиратов и с нескрываемым разочарованием указал мне на дверь.
1 декабря 1971 года мы наконец-то прибыли в Сингапур – при деле и в безопасности! Пройдя таможенный и иммиграционный контроль, я поспешила сойти на берег, чтобы позвонить домой, ведь я уже около полутора месяцев не получала оттуда писем. Мама сказала мне, что заболела, но ей уже становилось лучше. Я и понятия не имела, что на самом деле у нее диагностировали рак.
Я забрала кучу писем с почты. Среди них было письмо от Мэтта из Рабаула, в котором он писал, что для меня там много работы и что он ждет моего возвращения, чтобы мы могли пожениться. Я позвонила ему и объяснила, что мы пришвартовали яхту, чтобы ее отремонтировали. Мне пришлось искать работу, ведь у меня не было денег. И нет, я не позволила ему оплатить полет. Свое возвращение в Папуа – Новую Гвинею я откладывала.
Пришвартовав «Айлендер», Майк вернулся на три месяца в Австралию для работы. Мне предложили место в Сингапуре в эскорт-агентстве, где платили очень хорошо. Я познакомилась с Бронвин, высокой пышногрудой девушкой из Австралии. Она была с другой яхты, стоявшей на якоре возле яхт-клуба «Чанги». Она рассказала, что агентству, в котором она работала, нужно больше европейских девушек.