Рут Ренделл – Черный мотылек (страница 50)
Марк добровольно лег в психиатрическую клинику Южного Лондона. На его теле закрепили электроды и были его током всякий раз, когда на экране появлялось эротическое изображение гомосексуальной пары. Лечение не помогло, только ввергло пациента в депрессию, и он подумывал о самоубийстве. Джейсон был потрясен: подумать только, подобные дела творились совсем недавно, когда его родители уже появились на свет. Но откуда все это известно Джеральду Кэндлессу?
Когда Марк и Деннис были подростками, между ними завязались какие-то отношения, но детали автор умело скрывал. Сразу после неудачного лечения Марк в Лондоне встретил Денниса, узнал, какой жизнью тот живет, и жестокая разница, необходимость понять, почему их судьбы оказались столь несхожими, превратилась для Марка в навязчивую идею. Ему требовалось либо как-то разрешить внутренний конфликт, либо убить Денниса, ведь пока тот жив, ему не будет покоя.
Тут Джейсон наконец оторвался от книги и с удивлением обнаружил, что просидел над ней три часа. Два дня назад, едва такси завернуло за угол дома Сары, Джейсон попросил остановиться и вышел, не обращая внимания на брань водителя. Доехал на метро до Ливерпуль-стрит и почти полностью сэкономил те самые двадцать фунтов. От них осталось достаточно на полбутылки джина или на ужин. Джейсон сбежал вниз по ступенькам и двинулся к угловому магазину. По дороге он опять вспомнил Сару и, махнув рукой на джин, приобрел пинту молока, пиццу, пакет кексов и фунт сыра «Чеддер».
21
— Помни: если ты говоришь мужчине, что любишь его, — сказала миссис Рул, — ты потом об этом можешь и позабыть, но он будет припоминать тебе эти слова до конца жизни.
При жизни Джеральда Полин последний раз гостила у них жарким летом 1976 года. Джеральд писал «Полчаса в переулке», наименее признанную и успешную из его книг. То ли жара на него так действовала, то ли просто не мог сосредоточиться. Большую часть времени они проводили на пляже — не на той длинной полосе песка, что тянется на семь миль вплоть до Франатон Барроуз — там слишком людно, — а в небольшой бухте у северного мыса, где они оставались одни. Там было настолько тихо и безлюдно, что порой начинался прилив, затем отлив, потом снова волны набегали на девственный песок, на который за все это время не ступала нога человека.
Полине исполнилось семнадцать, и у нее появился ухажер, Брайан, — единственный парень в ее жизни, за которого она потом и вышла замуж. Сара пыталась побольше узнать о нем и постоянно заводила разговор с Полин на эту тему, что, впрочем, было нетрудно. Хоуп все это не интересовало, она все еще предпочитала замки из песка. Джеральд возводил на песке прекраснейшие крепости, с валом и рвом, зубчатыми стенами и высокими башнями. Маленькая Хоуп обожала разрушать их, но Джеральд не сердился на нее, а только смеялся.
Урсула каждый день плавала, а Полин плавать не умела и учиться не хотела. Она сидела на берегу и рассказывала Саре о Брайане и об их возможной помолвке, хотя, мама и сказала, что ей еще рано. Впрочем, при этом Полин все время поглядывала на Джеральда и восхищалась его замками из песка. Будущее ей виделось с Брайаном, но влюблена она была в Джеральда. Непостижимо, каким образом восьмилетняя Хоуп раскрыла ее тайну, но она все поняла и еще чаще забиралась к Джеральду на колени, обвивая его шею руками и бросая на Полин лукавые взгляды.
Хорошая погода закончилась раньше, чем школьные каникулы. Однажды вместо берега и синего неба они увидели всепоглощающий туман, словно на море опустилась белая туча. Джеральд заперся в кабинете, задернул шторы, и, включив свет, вновь принялся за роман. С того дня туман постоянно висел над морем, иногда целый день, иногда рассеиваясь к полдню, а через неделю Полин уехала домой — начинался учебный год. Но сначала, накануне отъезда, между ней и Джеральдом что-то произошло — что именно, Урсула так и не узнала.
Любой другой муж, не изменявший жене и не собиравшийся этого делать — а Джеральд ей верен, в этом Урсула не сомневалась, — поделился бы с женой, если бы какая-нибудь женщина начала заигрывать с ним, а он ее отверг. Урсуле казалось, мужчина с гордостью бы рассказал о таком, ведь это подняло бы его в глазах супруги: что бы он ни натворил до или после, на этот раз он устоял, а значит, он хороший муж. Рассказал, чтобы предстать человеком сильной воли, непоколебимым и — неотразимым.
Джеральд не сказал ничего. Разумеется, вряд ли он бы стал заводить с Урсулой разговор о человеческих отношениях, сексе или своих чувствах. Но она поняла, что с Полин они явно поругались. Лицо у Полин припухло, и, хотя следов слез было не видно, она примолкла. Взгляд, прежде постоянно устремленный на Джеральда, блуждал. Зато Джеральд выглядел умиротворенным. И не то чтобы проявлял повышенное внимание к дочерям — куда больше? — но сверх обыкновенного демонстрировал любовь к ним.
Что натворила Полин? Зашла к нему в кабинет — так это видела Урсула — и неуклюже, по-детски, предложила себя? Как отреагировал Джеральд, Урсула не представляла. Надеялась только, что не слишком жестоко. На прощание он, как обычно, поцеловал Полин, но та не ответила с привычным восторгом, а съежилась, словно полуодетый человек на холодном ветру.
Пришло традиционное благодарственное письмо («Дорогая тетя Урсула»), но последних положенных строк в нем не оказалось. На этот раз Полин не написала — «Надеюсь приехать к вам в следующем году», и восклицательный знак Урсула, по обыкновению, протянула письмо через стол Джеральду, и тот, как обычно, молча его прочел. Только Сара спросила:
— А про Брайана она что-нибудь пишет?
В следующем году умерли родители Урсулы: весной — отец, в конце лета — мать. Их дом и сбережения были завещаны Яну, Хелен и Урсуле в равных долях. Не считая денег, вырученных за кольцо, это первая значительная сумма, доставшаяся Урсуле за время замужества, и хотя капитал был не столь уж велик, его бы хватило для бегства. Она могла купить квартиру и протянуть какое-то время, пока не найдет работу, не испытывая чувства вины, что, оставив Джеральда, все еще живет на его средства. Еще до того, как она получила наследство, мысли о будущих деньгах (она примерно представляла себе каких) подталкивали Урсулу к подобным размышлениям. Об этом она размышляла на похоронах матери, поглядывая на Яна и его жену Джуди, ту самую, которую Герберт Вик грозился отхлестать хлыстом. Теперь у них было двое детей, и Ян казался довольным и счастливым, как никогда. Надо полагать, живется ему неплохо, если он светится счастьем даже на похоронах матери.
Полин подошла к ним, ведя за собой высокого рыжего парня:
— Вот он, Брайан, тетя Урсула. Мы обручимся на Рождество.
Она широко улыбнулась Джеральду: видишь, кому-то я нравлюсь, кто-то находит меня привлекательной, кто-то меня хочет. Не проронив ни слова, Джеральд ответил мефистофельской зловещей улыбкой и пожал юноше руку.
Каждое утро, гуляя по пляжу, Урсула прикидывала, что будет, если забрать девочек из престижных любимых школ, увезти из этого дома, с этого берега, далеко от отца. Один раз она чуть было не осуществила свой план: бросила перепечатывать «Гамадриаду» и написала Джеральду длинное прощальное письмо. Но потом порвала его и положила унаследованные деньги на общий с мужем счет. Она не ушла, но отложила побег на будущее и, отчасти поэтому, записалась на курсы истории искусств в Открытом университете.
«Гамадриада» получила восторженные отклики, многие знаменитости называли ее «книгой года». Она номинировалась на «Букера», и Урсула ходила вместе с Джеральдом на Букеровский ужин. Если Джеральд и был разочарован тем, что премия ему не досталась, он этого не показал. Фредерик Киприан с грохотом отодвинул стул, поднялся из-за стола, постоял минуту и шумно, назло всем, вышел, но Джеральд только плечами пожал. Журналист поинтересовался у Кэндлесса, что он чувствует. И верно ли, что ему предлагали изменить конец, но он отказался?
Джеральд умел напускать на себя важность.
— Подобно Понтию Пилату и Стриндбергу,[17] — заговорил он, — я ответил им: «Что я написал, то написал».[18]
— Наверное, вам следовало прислушаться к их совету, — настаивал журналист.
— А вам бы следовало вернуться к темам, в которых вы больше смыслите. Как насчет травки и рока?
Одна сцена в романе привлекла внимание Урсулы, когда она перепечатывала текст. Юная девушка, подруга героини, списанной с Сары и Хоуп, заигрывает с человеком старше себя, и тот ее отвергает. По характерным оборотам речи она узнала Джеральда и Полин, его сухой юмор и ее наивные банальности. Это было жестоко, Урсула боялась, что Полин прочитает книгу и узнает себя или кто-то из знакомых ей скажет.
Хотя опасаться нечего. Полин тогда ничего не читала. Весной умер ее отец, свадьбу отложили, а когда была назначена окончательная дата, она написала Джеральду и попросила его быть посаженным отцом. Сара, которой исполнилось шестнадцать, сказала: противно, что женщину полагается «выдавать», словно корову или мешок пшеницы, но Джеральд только усмехнулся и принял приглашение:
— Почему бы нет? Это мой единственный шанс. На вас, мои эмансипэ, надежды никакой. Вы скорее меня выдадите.