Рут Ренделл – Черный мотылек (страница 49)
Сара постаралась сохранить тот же ровный тон:
— Смерть ровесника произвела на него неизгладимое впечатление. Можно себе представить, как его отец вернулся домой рассказал, какая стряслась беда, у Кэндлессов умер единственный сын, и миссис Райан пошла навестить их вместе со своими детьми, с маленькими мальчиками… Господи, это же моя бабушка! — Голос ее сорвался, с этим Сара ничего поделать не могла, но слезы сдержала, резко наклонив голову и прижав ко лбу кулаки.
— Не надо раскисать, — Джейсон, подошел к ней, сел рядом, даже руку на плечи положил.
Лучшее средство, чтобы в зародыше погасить любые эмоции. Сара едва не сбросила его руку, едва не прикрикнула на него, чтобы отошел и оставил ее в покое. Еще хуже, чем чужая немытая ладонь, оказался платок, серый, мятый, покрытый засохшими соплями, задохнувшийся в нестираной одежде.
— Все в порядке, — она порывисто вскочила. — Спасибо. Давайте, еще налью. Со льдом.
Джейсон радостно закивал. На его стакане отпечатались липкие пальцы, остались разводы слюны.
— Продолжайте, — попросила Сара. — Со мной все в порядке.
— Семья была католическая, из Ирландии, об этом бабушке рассказывала мать. Вслед за Джоном Чарльзом на свет появились еще пятеро. Сначала Джеймс Роберт и Десмонд Уильям. — Джейсон читал вслух свои записи. — Это они, вероятно, поджидали у калитки вместе с вашим… — он осторожно покосился на нее, — с вашим отцом, поскольку Маргарет родилась только в августе 1933 года, а двое младших, Мэри Энн и Стивен, лишь в 1935 и 1937 году соответственно.
— Выходит, Стивен был младенцем, когда умер его отец.
Джейсон сверился с записями:
— Трубочист Райан умер в апреле 1939 года, когда Стивену было… полтора года. Вашему отцу только исполнилось тринадцать. Вскоре после этого, еще до начала войны, насколько я понимаю — точно мы не знаем, учтите, — семья переехала в Лондон. Миссис Райан, а с ней Джон, Джеймс, Десмонд, Маргарет, Мэри и Стивен перебрались в Лондон, к родственнику.
— Что это за родственник?
— Во всяком случае, не брат, — ответил Джейсон. — О'Дрида — редкое имя. Я просмотрел несколько телефонных справочников разных областей и не нашел никого. В архиве есть запись об Айне Элизабет О'Дрида, родившейся в Хэкни в 1897 году, и о ее сестре Катерине Мэри О'Дрида, родившейся в 1899 году, а братьев нет.
— Ваша бабушка не могла бы уточнить?
— Я предлагал ей на выбор: «дядя», «деверь», но впустую. Похоже, она рассказала все, что ей известно. — Джейсон с усмешкой добавил: — Если стану давить, она вспомнит и то, чего не знала.
— Хэкни нам что-то даст?
— Может быть. Однако в современном справочнике Хэкни О'Дрида отсутствуют. Еще бы, сто лет прошло.
— Что же дальше?
Вместо ответа он задал встречный вопрос:
— Ваш отец католик?
Сара покачала головой, но тут же вспомнила о загадочном предмете, все еще хранившемся в словаре, между «Графом» и «Динамичностью», и отдала пальмовый крест Джейсону:
— Он не уходил из дома по воскресеньям с утра. Я бы знала, я всегда проводила выходные дома.
— Может, он ходил на субботнюю мессу. Во многих католических храмах есть вечерняя служба по субботам.
— Как вы много знаете! — Ей вдруг захотелось поддразнить Джейсона.
— Пора мне домой, — сказал Джейсон, глянув на часы.
Он произнес эти слова сокрушенно, со вздохом, пожимая плечами, и посмотрел на Сару, будто она могла предложить ему более привлекательную альтернативу. Что, она должна оплатить ему номер в гостинице?
— Выпейте на дорогу, — сказала она и, пока он наполнял стакан, добавила, поддавшись внезапному порыву: — Я оплачу вам такси до Ливерпуль-стрит.
— Спасибо. На десятичасовой я опоздал, но еще будет поезд в одиннадцать.
— С утра у вас лекция?
— Вообще-то я сейчас не хожу на занятия, — теперь он избегал смотреть Саре в глаза. — Разве вы не догадались? Я… провалился, в общем. После Пасхи так и не возвращался.
— Ясно. — Но ей ничего не было ясно. — А ваша стипендия, на что же вы существуете?
— На ваши деньги, — откровенно ответил он. — Вас мне будто Бог послал. — Тут он заставил себя встретиться с ней глазами. — Во всех смыслах.
Сара прошла в кухню, нашла кошелек и вернулась к нему с двумя десятками. На такси за глаза хватит, ну да ладно.
Джейсон с благодарностью принял купюры:
— Бабушка не знает. Думаю, она перестала бы меня кормить, если бы догадалась, и тогда мне конец. К тому же я у нее моюсь. Надо приучить себя к холодному душу, но мне, по словам бабушки, не хватает силы воли. Родители тоже не знают. Считают, что я все еще бьюсь над психологией. Ничего, что-нибудь подвернется, так всегда бывает.
Сара брезгливо размышляла: по нынешним временам можно все-таки соблюдать элементарную гигиену. Нагреть воды в чайнике, ополоснуться над раковиной, сходить в баню. Но выскажи она это вслух, Джейсон наверняка возразит, что у нее нет подобного жизненного опыта, и окажется прав.
— Наверное, стоит разработать линию О'Дрида, — подытожил он. — Этим и займусь.
Сара проводила Джейсона до двери, а потом даже вышла на улицу и вместе с ним дождалась такси. Он весело помахал ей из окна машины. Она поднялась наверх, с отвращением принюхалась и принялась открывать окна. Саре казалось — пусть это и нелепо, что она не сможет прикоснуться к заляпанному стакану. Но в конце концов она решилась, натянув резиновую перчатку. Неловко держа стакан за ободок большим и указательным пальцами, она понесла его в кухню, отодвигая подальше от себя, словно мертвое насекомое.
На следующий день Роберт Постль отослал Саре сигнальный экземпляр «Меньше значит больше». Редакция предупреждала, что обложка не окончательная: пустынная городская улица — не рисунок, а фотография, и больше похоже на континентальную Европу, чем на Лондон. Сзади разместились похвальные отзывы о последней книге автора, панегирики от Малкольма Брэдбери и Э. Уилсона.
Несколько строк внизу извещали читателя, что книга выйдет в свет 29 января 1998 года, цена — 16.99 фунта в твердом переплете, размер 234 на 153 миллиметра, объем 256 страниц, далее следовал серийный номер. Короткая биография на форзаце сообщала ложные, как теперь знала Сара, сведения — ее отец не был единственным ребенком и не учился в Тринити. Но горестная правда оставалась неизменной: он умер в июле 1997 года.
Эта книга, как и многие другие, посвящалась ей и сестре: «Моим дочерям, Саре и Хоуп». Глаза опять защипало от слез. Вспомнилось, как отец спрашивал разрешения посвятить им книгу.
— Так полагается, — пояснил он. — Окажете ли вы мне честь, позволив посвятить вам следующий роман?
«Вестника богов» он посвятил Колину Райтсону, другую книгу (кажется, «Впроголодь») — Роберту Постлю, а «Быстротечное время» — памяти матери. Ранние книги он не посвящал никому. Только теперь Сара сообразила, что ни одного произведения отец не посвятил своей жене, Урсуле. И почему она раньше не обращала внимания на надпись «Памяти моей матери»? Он хотел почтить не Кэтлин Кэндлесс, но Анну Райан.
Значит ли это, что Анна Райан умерла незадолго до публикации «Быстротечного времени»? Или незадолго до того, как отец приступил к работе над книгой? Сара принялась разбирать хранившиеся у нее книги отца, нашла этот роман и посмотрела дату публикации: 1975 год. Ей тогда исполнилось девять, но она не помнила, как писалась эта книга. По правде говоря, хотя Сара читала ее, как и все книги отца, содержание выветрилось из памяти. Нужно перечитать ее, нужно перечитать все книги отца, прежде чем браться за свою.
Итак, вероятно, Анна Райан умерла в 1973 или в 1974 году. Раз Джеральд узнал о ее смерти, значит, он поддерживал какие-то отношения с родными и знал, что с ними происходит. Узнавал ли он о своих родственниках по линии О'Дрида? Райан и О'Дрида — ее отец, по всей видимости, был ирландцем. Не потому ли, сочиняя себе новую биографию, он указал университет Тринити?
Сара написала Джейсону Тэйгу с просьбой отыскать запись о смерти Анны Райан в начале семидесятых и проверить, не значатся ли О'Дрида в телефонном справочнике Дублина.
Письмо Сары застало Джейсона в его комнате на верхнем этаже белого кирпичного дома в Ипсвиче за чтением «Белой паутины». Книгу в бумажном переплете тоже прислала ему Сара, и книга, как и письмо, пахла ею, каким-то особым ароматом, мускусным, чуть горьковатым ароматом французских духов. Даже обложка имела отношение к Саре, хотя непонятно почему — ведь на книге бледно-голубое небо и расплывчато-белое солнце прятались за импрессионистскими потеками и завесами белого тумана, а Сару он неизменно видел в черном.
На вкус Джейсона, описания знаменитых болот и птичьего заповедника Саффолка слишком затянуты. Повествование заметно оживилось, переместившись в Лондон, где секс поднимал свою весьма привлекательную голову. Один из юных героев книги зарабатывал себе на жизнь проституцией, с удовольствием погрузившись в гей-культуру. У Денниса появился постоянный содержатель, кроме того, он то и дело подбирал одноразовых партнеров, чаще всего в лондонских туалетах, в совершенно незнакомых Джейсону кварталах столицы. А его одноклассник Марк не желал признавать свою сексуальную ориентацию и соглашался даже на лечение, лишь бы сделаться «нормальным».
В ту пору гомосексуализм считали болезнью, моральным извращением, с которым можно справиться усилием воли, либо умственным расстройством, поддающимся лечению. Вернувшись к первой главе, Джейсон установил, что действие происходит в 1960 году. Пока Марка лечили усиленными дозами эстрогена, а потом в психиатрической клинике, внушая отвращение к мужчинам, Деннис постоянно встречался тайком с «дешевыми» парнями и переехал в оплачиваемую любовником квартиру. Чувству вины, которое терзало одного из героев, постоянно противопоставлялась беззаботная наглость второго.