Рут Манчини – Шаг в пропасть (страница 48)
Эмили, стоя в одной пижаме, сердито смотрела на мать:
– Мама, у тебя реально орало радио. Ты меня разбудила!
– Прости, дорогая. Тебе что, нужна ванная?
– Да, но… зачем было врубать на полную мощность?
Мэдди включила электрическую зубную щетку, которая, заглушив все остальные звуки, начала громко жужжать, затем сплюнула в раковину, вернула зубную щетку в держатель и улыбнулась дочери:
– Ванная в твоем полном распоряжении. Собираешься принять душ?
– Да, но…
– Тогда тост будет ждать тебя через пятнадцать минут. Хорошо?
Эмили была явно сбита с толку.
– О’кей, – сказала она, закрыв за собой дверь ванной комнаты.
Вернувшись на ватных ногах в спальню, Мэдди надела футболку и спортивные штаны. Она уже давным-давно взяла себе за правило менять тему разговора всякий раз, как Эмили обрушивалась на нее с бесконечными обвинениями в различных проступках. «Сохраняйте свой центр тяжести, – прочла Мэдди в одной из книг по воспитанию детей, которую редактировала еще до болезни. – Не позволяйте настроению детей подросткового возраста влиять на вас». После того как ей поставили страшный диагноз, смена темы разговора стала для нее излюбленным способом действия. Дэн частенько шутил, что у Эмили объем внимания, как у комара, и это в таких случаях, как сегодняшний, играло родителям на руку. У Мэдди не было стопроцентной уверенности, что дочь не слышала, как ее тошнит в туалете. Впрочем, если Эмили что-то такое и слышала, когда она оденется и спустится вниз, то наверняка забудет о происшествии, переключившись на свежую информацию в социальных сетях.
К сожалению, в книге по воспитанию детей не нашлось совета, как поступить в случае, если вы подозреваете, но не можете доказать, что ваша несовершеннолетняя дочь подвергается сексуальным домогательствам со стороны начальника вашего мужа. Нет, это была ее, Мэдди, проблема и только ее. Мысль о предстоящем разговоре с Дэном наполняла душу страхом. Мэдди не знала, как он отреагирует. Хотя, конечно, знала. Дэн ворвется в дом Джерри и изобьет его до полусмерти – вот что он сделает. А потом Дэна арестуют и посадят в тюрьму. Он лишится работы, а на его карьере, скорее всего, будет поставлен крест. Ну а еще была Эмили, которая в тот день сказала: «Ради всего святого… Мы поссорились, и все кончено. Так что проехали», после чего пригрозила: «Если обратитесь в полицию, вы меня больше никогда не увидите».
Мэдди тогда поверила, что угроза не была пустым звуком. Ей никогда не забыть ту ночь, когда Эмили не вернулась домой. Самая длинная ночь в жизни Мэдди. Если бы ее попросили провести сравнение, она сказала бы, что та ночь оказалась даже страшнее, чем ночь после оглашения страшного диагноза: неоперабельная опухоль мозга. Но сейчас Мэдди боролась со смертельным недугом, и ей непереносима была сама мысль, что она может потерять и дочь тоже. Нет, Мэдди не могла пойти на риск повторения той страшной истории.
Если они больше никогда не увидят Джерри, это могло бы решить проблему. Интересно, имеется ли способ это осуществить и можно ли заключить с Джерри нечто вроде договора, по условиям которого он согласится уехать в обмен на молчание? – подумала Мэдди и тут же устыдилась своей мысли. Да, возможно, для ее семьи это стало бы выходом, но нельзя забывать и о других юных девушках.
Ну вот и все. Она позвонит в полицию. Она обязана это сделать, тут не о чем говорить. Закончив одеваться, Мэдди прошла на лестничную площадку и спустилась на первый этаж. Она услышала, как Эмили вышла из душа. Итак, нужно проводить дочь в школу и сразу засесть за телефон. Однако к тому времени, как Мэдди вскипятила чайник, заварила чай, вынула хлеб из обертки и положила его в тостер, она уже успела передумать. А что, собственно, будут делать полицейские? Направятся в банк на Истчип, пройдут прямо в офис и арестуют Джерри, не имея никаких доказательств, кроме ее, Мэдди, слов? Наверняка им понадобятся улики. И в первую очередь показания Эмили. У Мэдди екнуло сердце. Боже правый! А что, если полицейские придут поговорить с Эмили прямо к ней в школу?
– Мама? Что ты делаешь?
Мэдди, стоявшая, задумчиво облокотившись на барную стойку, подскочила на месте:
– Привет, дорогая! Хорошо. Тост с джемом, да?
– Угу. Замедленная реакция, – заметила Эмили. – Я вынула хлеб из тостера пять минут назад.
– Пять минут! – фыркнула Мэдди. – Ты ведь только что пришла на кухню!
– Хм… нет. – Эмили схватила тост и для подтверждения своих слов быстро намазала его маслом. – Я пришла на кухню пять минут назад. А ты стояла и грезила наяву. Ну и конечно, не заметила меня. Мама, ты постоянно витаешь в облаках. Вечно думаешь о чем-то своем.
Мэдди достала из буфета джем, передала его дочери и, потянувшись за чайной ложкой, неуверенно начала:
– Эм…
Но Эмили, уже в наушниках, взяла тарелку с тостом, прошла к столу и уставилась в телефон.
Ну ладно, мысленно вздохнула Мэдди, вынимая из холодильника молоко, тебе в любом случае придется с ней поговорить.
«Эм, положи, пожалуйста, телефон. Мне нужно с тобой поговорить», – произнесла она, но не вслух, а опять же про себя. Она мысленно вернулась к неприятному разговору сама с собой. А какой вообще смысл идти в полицию? Эмили снова будет лгать и опять начнет угрожать, что уйдет из дому, если мать обратится в полицию. А затем наверняка предупредит Джерри. И тогда у него будет достаточно времени, чтобы приготовить объяснения, отмазки и алиби, а Эмили, верная себе, внушит матери, что та ведет себя безрассудно.
Глядя, как Эмили, повернувшись к ней спиной, что-то прокручивает на экране телефона и одновременно жует тост, Мэдди боролась с желанием пригладить эту гриву белокурых волос, поднять их повыше, зачесать набок, а затем крепко обнять дочь. Мэдди хотелось успокоить Эмили, сказать, что дочь не одна и они непременно все уладят, при всем при том отлично понимая, что это нереально. В последнее время Эмили всячески пыталась оторваться от родителей, а не сблизиться с ними. Именно этим объяснялись язвительность дочери, пререкания и стычки с матерью. Впрочем, Мэдди понимала, что все это вполне естественно и что Эмили, по-прежнему очень сильно привязанная к ней, пытается разорвать слишком прочные узы. В глубине души девочка наверняка отчаянно страшилась того момента, когда придется покинуть родительский дом и в одиночку отвечать на все вызовы большого мира. Таким образом, Эмили нуждалась в матери гораздо сильнее, чем сама себе хотела признаться.
Впрочем, Мэдди в любом случае предстояло оставить дочь. И тогда их останется лишь двое: Эмили и Дэн. Дэн будет вынужден еще больше работать, а Эмили придется сразу повзрослеть.
У Мэдди внезапно возникала пульсирующая боль в голове. С трудом дождавшись, когда Эмили уйдет в школу, Мэдди поднялась к себе в спальню, приняла таблетку от головной боли и снова легла в постель. Только на часок, сказала она себе. Ведь ей еще предстояла поездка в больницу на сеанс лучевой терапии. Она настояла на том, чтобы Дэн пошел на работу, заверив его, что сама отлично справится. Ведь ей в любом случае придется проходить эту процедуру каждый день в течение нескольких недель. А теперь, когда она узнала об Эмили, стало намного важнее хранить болезнь в секрете.
Мэдди вздохнула и попыталась расслабиться. И хотя ей было невыносимо больно думать о том, что может сотворить с ее дочерью Джерри – что он, возможно, уже сотворил, – приходилось просчитывать все вероятные исходы, и в данный момент она видела впереди лишь шумные ссоры, угрозы, хлопающие двери и растерянных полицейских, смущенно пожимающих плечами под истошные крики Эмили.
И даже если Эмили сломается и во всем признается, ситуация отнюдь не станет намного лучше. Прессе, конечно, не разрешат опубликовать ее имя, но на каждый роток не накинешь платок. Наверняка поползут слухи, они распространятся по школе, и родители, даже бо́льшие сплетники, чем их дети, начнут пересуды. И тогда Эмили станет
Но если показания дочери помогут упрятать Джерри за решетку, то другого выхода просто не было. Мэдди взяла с прикроватного столика телефон. Подложив под спину две подушки, она с тяжело бьющимся сердцем щелкнула по иконке на экране, готовая набрать номер. И тут же остановилась. Интересно, сколько ему дадут? По словам Тейт, до четырнадцати лет. Но что это означает в действительности?
Под тревожный стук сердца Мэдди открыла браузер и, поискав адвокатские конторы в Лондоне, нашла на Уоррен-стрит фирму с хорошими отзывами, специализирующуюся на уголовном праве. После чего набрала номер администратора, сообщив, что хочет поговорить с кем-нибудь, кто может дать ей совет.
– Я сейчас вас соединю. Вы хотите посоветоваться по поводу себя, да? – спросила администратор.
– Нет. По поводу своего мужа, – ответила Мэдди. – Он попал в сложное положение. И теперь с ним желает пообщаться полиция.
– Нет проблем.