Рут Манчини – Шаг в пропасть (страница 47)

Мэдди задумчиво на меня посмотрела, и выражение ее лица внезапно изменилось.

– Значит, вы поэтому работаете в банке? – (Я кивнула.) – Вы устроились туда… специально?

– Да. Я хотела его разоблачить. Возможно, для начала найти на него компромат.

– И вот теперь вы нашли компромат, – тусклым голосом произнесла Мэдди.

– Мне очень жаль, – повторила я.

– Оставьте. – Мэдди выдавила слабую улыбку. – Я рада, что вы сделали то, что сделали.

Я тут же приободрилась:

– Итак, вы пойдете в полицию? – (Выражение лица Мэдди стало озадаченным, словно подобный вариант она не рассматривала.) – Сейчас закон изменился. Вы наверняка в курсе. Ему светит до четырнадцати лет тюремного заключения. На сей раз в полиции отнесутся к делу серьезно.

Она откинула голову на спинку кресла и невнятно пробормотала:

– Но нам придется это доказать. Понадобятся фактические свидетельства.

– Такие свидетельства есть, – смутилась я. – В телефоне Хелен.

– Свидетельство объятия. А еще того, как Эмили садится с ним в микроавтобус. Только и всего. Это может быть вполне невинным.

На секунду я задумалась, а потом сказала:

– Придется подключить Эмили. Однозначно.

– А что, если она откажется?

– Ну тогда… – слегка замявшись, начала я. – Думаю, вы захотите сперва поговорить с дочерью. – Увидев, что Мэдди отвернулась, устремив взгляд в сторону сада, я решила слегка надавить на нее. – Так вы верите, что он ее растлевает?

– Или пытается это сделать? – уточнила Хелен.

Мэдди перевела взгляд с нее на меня.

– Нет, я не верю, – дрожащим голосом сказала она. – Я это твердо знаю. Но он опытный манипулятор. Ведь так? Она наверняка будет покрывать Джерри. И лгать ради него. Она не захочет его впутывать.

– Вы уверены? – нахмурилась я.

Мэдди закрыла лицо руками, я терпеливо ждала.

– Нет, – наконец ответила она. – Хотя мы это уже проходили.

– Раньше?

– Несколько месяцев назад. Я ведь уже рассказывала вам, что Эмили с кем-то встречается. С кем-то, кто намного старше ее. Мы с Дэном обнаружили в телефоне дочери их переписку.

– Вы читали его сообщения? – живо заинтересовалась я. – О чем там говорилось?

– Что она удивительная. Потрясающая. – Мэдди сглотнула слезы. – Что, когда ей исполнится шестнадцать, они будут вместе. – (Мы с Хелен многозначительно переглянулись.) – Что они уедут куда-нибудь, где их никто не знает.

Я увидела, как Хелен закусила губу. Джерри остался верен себе.

– Ну и что вам ответила Эмили?

– Она солгала. Она нам всю дорогу лгала. – Мэдди обвела глазами кухню с таким видом, будто видела ее в первый раз. – Подумать только… я принимала его в своем доме! Кормила его. – Ее голос дрогнул. – Наливала ему вино. И все это время… – Всхлипнув, она заплакала навзрыд. – Я просто не могу… не могу…

Я присела на корточки рядом с Мэдди, крепко обняла ее и отпустила только тогда, когда она перестала дрожать.

– Почему бы вам просто не обратиться в полицию? – предложила я. – И пусть они сами с ним разбираются. Сами собирают улики.

– Собирают улики?! – Она вскинула голову, ее глаза расширились. – Вы так говорите об этом, словно речь идет о серьезном расследовании. Но это ведь Эмили. Всего-навсего Эмили!

– У вас есть номер телефона. Сообщения…

– Но это левый номер телефона! – воскликнула Мэдди. – С какой стати Джерри будет звонить с зарегистрированного номера телефона!

– Ой! – охнула я, начиная понимать.

– Без сотрудничества с Эмили они вообще не смогут ничего доказать. И даже если она согласится поговорить с полицейскими, это будет… – Мэдди покачала головой, – настоящий кошмар!

– Что правда, то правда, – вмешалась в разговор Хелен, а когда я, нахмурившись, подняла на нее глаза, добавила: – Ведь ей придется пройти через все то, через что прошла я. Так? Отвечать на самые унизительные вопросы.

– Но сейчас ваши усилия не пропадут даром, – заметила я. – И наверняка вас куда-нибудь приведут.

– Ага! – фыркнула Мэдди. – В зал суда, где Эмили придется отвечать на такие же унизительные вопросы ушлого адвоката, который разнесет ее в пух и прах. И все действо превратится в бесконечный кошмарный ужас. А что, если к тому времени будет слишком поздно?

– Слишком поздно для чего?

И как только вопрос сорвался у меня с языка, я поняла, что Мэдди имела в виду.

Ее глаза сверкнули гневом и отчаянием.

– Тейт, я умираю! – простонала она, и ее душевная боль вырвалась наружу, словно струя крови. – Неужели вы думаете, что именно так я хочу провести оставшиеся мне недели или месяцы?! Не с семьей, а с полицейскими, адвокатами, социальными работниками, толкущимися у меня дома? Посещать судебные заседания и смотреть на Джерри, который будет наблюдать за нами? Причем не только на него, но и на всех наших любопытных соседей и мамаш из родительского комитета, сидящих на галерее для публики. А потом возвращаться домой и видеть Эмили, терзаемую чувством вины и стыда за то, что она сделала?

– Что она сделала? Вы хотите сказать: что сделал он?

– Но она будет винить себя. Ведь так? – всплеснула руками Мэдди. – Как и вы с Хелен. Если, конечно, она вообще понимает, в чем ее вина. А если она понимает или когда она поймет, Джерри уже будет сидеть взаперти, вне пределов нашей досягаемости. Потребуется много, много месяцев, а возможно, целый год, чтобы дело дошло до суда. Я, вероятно, так долго не протяну и не сумею помочь дочери дойти до… – Мэдди замолчала и всхлипнула, – до конца.

Мне стало не по себе. Я посмотрела на ситуацию глазами этой несчастной женщины.

– Боже мой, Мэдди! Простите меня. Я такая толстокожая.

– Обратного пути уже нет, – прошептала она. – Раз мы это затеяли, то обратного пути уже нет. Но мне нужно время подумать. Я должна понять, как теперь быть и что делать.

– Разумеется, – согласилась я. – Разумеется, вам нужно подумать.

Хелен импульсивно подалась вперед:

– Мы здесь, чтобы вам помочь.

– Само собой, – согласилась я. – На каждом этапе пути. Мы поддержим любое ваше решение.

Мэдди кивнула, закрыла глаза и снова откинулась на спинку кресла.

– Извините, – прошептала она. – Мой мозг уже не справляется. Мне нужно передохнуть.

Мы с Хелен ждали, но она не шевелилась, просто сидела неподвижно в кресле, запрокинув голову и обратив закрытые глаза к потолку.

Спустя несколько минут Хелен бросила на меня вопросительный взгляд, едва слышно прошептав:

– Она что, спит? Может, нам лучше уйти?

И тут Мэдди подняла голову, повернула к Хелен заплаканное лицо и, спотыкаясь на каждом слове, с запинкой произнесла:

– Сомневаюсь, что у меня осталось много времени.

Глава 39

Звонок будильника прозвучал, как паровозный гудок, прямо у Мэдди над ухом. Она поспешно нажала на выключатель, и к горлу тут же подкатила тошнота, чего, впрочем, можно было ожидать. Последние три дня утренняя тошнота начиналась тогда, когда Мэдди даже толком не успевала проснуться: тошнота шевелилась внутри, словно дурное знамение – ассоциация, от которой тревожно екнуло сердце, рухнув в бездонную глубину. В последний раз Мэдди чувствовала тошноту по утрам, когда носила в утробе Эмили, но тогда утреннее нездоровье было связано с чем-то чудесным. Тогда Мэдди могла просчитать, через сколько недель тошнота пройдет, а эмбрион внутри живота превратится в прекрасного, долгожданного ребенка. И вот теперь опухоль казалась злым двойником, который заставит ее страдать до тех пор, пока в конце концов не убьет. Мэдди хотелось плакать от подобной несправедливости, от подлости судьбы и бессмысленности случившегося.

Она провела беспокойную ночь с отрывистыми снами и будоражащими мыслями о дочери, в результате заснув лишь на рассвете. Она слышала, как ушел Дэн, но осталась лежать с закрытыми глазами в надежде, что тошнота пройдет, и ее мысли переключились на то, что узнала накануне: о сообщениях, объятиях, микроавтобусе. Мэдди принялась прокручивать в голове детские годы Эмили. Полученная информация накладывалась на каждый эпизод, высвечивая его в новом тошнотворном свете. Мэдди вспомнила знаки внимания, которые Джерри оказывал ее красавице-дочери, и то, как он иногда обнимал Эмили чуть дольше, чем следовало. То, как он, застыв в дверях, завороженно смотрел на Эмили с Рози, которым тогда было лет десять-одиннадцать. Девочки бегали по саду в купальниках и, радостно визжа, обливали друг друга водой. А еще то, как примерно год назад за обедом он спросил Эмили, есть ли у нее бойфренд, и страшно развеселился, когда та залилась краской и потупилась.

У Мэдди скрутило живот. Тошнота не собиралась отступать. Ничего не поделаешь, придется встать и попробовать освободиться. Откинув одеяло, она вылезла из постели и открыла дверь спальни. В доме стояла тишина. Эмили еще спала. Мэдди поспешно прошла по лестничной площадке в ванную, включила на полную громкость радио, подняла стульчак, встала на колени на коврик перед унитазом и, стараясь не шуметь, извергла содержимое желудка. По радио транслировали фортепьянный концерт, высокие ноты в лихорадочном темпе взмывали все выше, отчего голова, казалось, вот-вот взорвется. Когда рвать уже было нечем, Мэдди выключала радио.

– Мама! – раздался за дверью звенящий от негодования голос Эмили. – Я пытаюсь с тобой поговорить!

Поспешно спустив воду, Мэдди выпрямилась, открыла окно, схватила зубную щетку, выдавила на нее пасту, сунула щетку в рот и только после этого открыла дверь.