Рут Манчини – Шаг в пропасть (страница 39)
– Они в любом случае могут нам не поверить.
– С чего вдруг? Хел, он совершил преступление. И они сами назначили нам встречу. Ведь так? – Однако, судя по всему, мне не удалось убедить Хелен. – Чем раньше мы дадим делу ход, тем лучше. Если ты сходишь туда сегодня, полицейские сразу начнут действовать. Не исключено, что они захотят поговорить со мной уже сегодня вечером. И тогда завтра его вполне могут арестовать! Только представь себе его арест! Представь себе его в наручниках. В тюремной камере.
– Знаю, – ответила Хелен. – Все это очень хорошо, но…
– Но тебе страшно. Я понимаю. Мне тоже страшно. И все-таки, Хел, мы в любом случае должны набраться мужества.
– Тем не менее было бы лучше пойти туда вместе. – Хелен с тяжелым вздохом рухнула на диван. – Все случилось слишком давно. А что, если они нам не поверят?
– Тогда мы отыщем Сида и Томми. И Тони Летча. Мы предоставим полиции имена парней, и им придется дать объяснение.
– А разве полиция может их заставить?
– Думаю, да.
– Ты, похоже, в этом не уверена.
– Не совсем, – призналась я. – Но я посмотрю в Интернете. Впрочем, не имеет значения. Нас двое. И полицейские должны нам поверить, если мы будем говорить одно и то же.
Я бросила взгляд на часы на экране телефона. Пора собираться на работу. Я даже не успела умыться и почистить зубы. А еще нужно упаковать ланч и найти подходящую одежду.
Лицо Хелен смягчилось.
– Ну ладно, – сказала она. – Ступай собирайся.
– Значит, ты сходишь в полицию?
Хелен, поджав губы, кивнула. Я ответила ей благодарной улыбкой и, соскочив с дивана, отправилась в ванную, но на пороге остановилась:
– У тебя ведь есть водительские права?
– Да.
– Возьми мой «опель-корса». Автомобиль мне сегодня не понадобится. В обеденный перерыв я позвоню в страховую компанию и попрошу, чтобы тебя вписали в страховку. Тогда ты сможешь пользоваться автомобилем, когда захочешь.
– Неужели? – У Хелен загорелись глаза.
– Конечно. А раз уж ты будешь на автомобиле, почему бы тебе не перевезти оставшиеся вещи? Торопиться не нужно. Можно оставить что-то у Мэтта. Короче, ни в чем себе не отказывай.
– Ух ты! Ти, спасибо большое! Я оценила. Непременно схожу на встречу в полицию. Честное слово! Обязательно схожу.
– Прекрасно. На автомобиле получится гораздо быстрее. А если припаркуешься в многоэтажном паркинге на Кинг-стрит, то оттуда всего пять минут ходьбы.
– О’кей. – Увидев, что я замялась в дверях, Хелен добавила: – Ти, не волнуйся. Я не подкачаю.
– Я буду думать о тебе, – сказала я. – Весь день.
Итак, я прошла быстрым шагом до отеля «Ланкастер гейт», а оттуда – до Центральной линии метро. Главный офис юридической фирмы, где я должна была трудиться, располагался на Кэннон-стрит, неподалеку от Лондонского моста. Мне крупно повезло, поезд метро подошел сразу, и я даже не опоздала. В офисе меня приветствовали тем, что поспешно ввели в курс дела, обеспечив длинным списком заданий от многочисленных партнеров фирмы. В мои обязанности входило распечатывать письма со множеством приложений и готовить все это к отправке, разложив по конвертам.
Работа была монотонной, но, к счастью, принтер находился на площадке пятого этажа рядом с огромным окном, из которого открывался потрясающий вид на Темзу. Вдали располагались Саут-Банк с Боро-маркет, Саутуаркский собор и старая тюрьма Клинк, ныне музей, который я посетила одним унылым дождливым воскресеньем год назад. Глядя на воду, я вспоминала жуткие лица заключенных, чьи отрубленные головы были насажены на колья. Во время работы я развлекалась тем, что мысленно рисовала выражение лица Джерри, когда полицейские постучатся к нему в дверь, арестуют его и препроводят в тюрьму, и представляла себе его выпученные от страха и удивления глаза, совсем как у тех заключенных.
Встреча в полиции была назначена на два часа. Около трех дня я проскользнула в туалет и попыталась дозвониться до Хелен, но безуспешно. Два моих сообщения также остались без ответа. В пять часов вечера я сломя голову выскочила из офиса, направилась на станцию метро «Банк», где втиснулась в переполненный вагон, и уже около шести вечера торопливо шла по улице к своему дому. У меня буквально скрутило живот от волнения, когда я увидела, что моя машина припаркована в непривычном месте и смотрит в другую сторону. Значит, Хелен уже съездила в полицейский участок и теперь ждет меня дома.
Открыв входную дверь, я скинула туфли и прошла в гостиную. Хелен молча сидела на диване, обхватив колени. Появившийся из лаза для кошек Джордж с мяуканьем потерся о мои ноги, но я даже не посмотрела на него, так как впилась глазами в лицо Хелен. Что-то явно было не так.
– Что случилось? – сев напротив подруги, спросила я.
– Ничего, – ответила она.
– Что значит «ничего»?
– Они ничего не могут сделать.
– Полиция? – (Хелен кивнула.) – Но почему?
– Это было слишком давно.
– Вовсе нет! – воскликнула я. – Они постоянно привлекают к уголовной ответственности за подобные вещи. За деяния, имевшие место в восьмидесятых и девяностых. Об этом постоянно сообщают в новостях. Жертвы рассказывают об изнасилованиях только спустя двадцать лет, поскольку раньше были слишком напуганы, чтобы заявить в полицию…
– Если имело место изнасилование, то да. А в нашем случае изнасилования не было.
– Знаю, но… – Я растерянно заморгала. – В любом случае это считается уголовным преступлением.
– Не имеет значения. Это не было изнасилованием. Он нас не заставлял.
– Мы были несовершеннолетними. Он вообще не имел права до нас дотрагиваться!
– Нам тогда уже исполнилось тринадцать. А если тебе больше тринадцати, то секс по обоюдному согласию не считается изнасилованием. По закону нам следовало сообщить в полицию в течение года после инцидента. Вот так-то. Мы опоздали.
– Не может быть!
– Вовсе нет.
– Но…
– Тейт, – голос Хелен звучал резко, сердито, – есть такой гребаный закон. Понятно?
– Хорошо, но…
– Ты мне не веришь?
– Конечно верю. Просто я…
– Что – просто?
– Просто у меня невольно возникает вопрос… ну… ты понимаешь. – Я подняла глаза на Хелен. – Ты им все рассказала?
Хелен обожгла меня сердитым взглядом.
– Тебе интересно, все ли я им рассказала? – прошипела она. – Тебе нужно, чтобы я снова разворошила прошлое?
– Ты вовсе не должна мне что-то говорить, – поспешно сказала я. – Мне только хотелось знать…
– Да, Тейт, – оборвала меня Хелен. – Ответ на твой вопрос: «да». Я рассказала им все. Вплоть до мельчайших подробностей. Мне пришлось. – Из ее груди вырвался странный кудахтающий смешок. – Можешь мне поверить, я выдала им исчерпывающий отчет.
– Хел… все хорошо.
Она порывисто наклонилась вперед:
– Я поведала им, как еще школьницей позволила мужику трахнуть меня. Объяснила, где это произошло, как это произошло, но… нет… им оказалось недостаточно. Они ждали от меня откровенного рассказа, что я и сделала, используя такие слова, как «пенис» и «вагина». Мне пришлось использовать слова типа «кончить» и «рот». И «охрененно больно»!
– Хелен, пожалуйста, остановись! – взмолилась я.
– В разговоре с совершенно незнакомыми людьми, Тейт! – На ее глаза навернулись слезы. – Мне пришлось говорить все эти интимные, отвратительные вещи совершенно незнакомым людям!
– Хел, мне очень жаль…
– Они заставили меня описывать половой акт во всех натуралистических подробностях. Опять и опять. – Ее голос дрогнул и перешел в судорожные всхлипывания. – Мне казалось, это происходит со мной снова!
– Ой, Хел…
– А потом, когда я наконец удовлетворила их любопытство, они на целых два часа оставили меня в комнате в полном одиночестве. Битых два часа я сидела одна, прокручивая в голове события прошлого. Вспоминая, насколько это было отвратительно, унизительно, гадко и каково это чувствовать себя использованной прокладкой, когда он заставил меня раздеться, встать на четвереньки, после чего оттрахал, словно я сучка с течкой!
– Прости. Прости меня, Хел…
– И я им выложила все как на духу. – Она громко застонала, точно от физической боли. – А через два часа они вернулись и сказали мне, что ничего не собираются делать! А значит, я напрасно терпела такие муки! Напрасно! И теперь я жалею, что пошла у тебя на поводу, а не прислушалась к своему внутреннему голосу. И зачем только я тебе поверила?!
Она уронила голову на колени. Ее волосы рассыпались, упав вперед, и я попыталась пригладить их, откинув назад, но она оттолкнула мою руку.