Рустам Разуванов – Либежгора (страница 91)
– Там, что, кто-то стоит?
– Чего вы там не ложитесь-то?
– Кто там стоит? Где?
– Кого хоть они там выглядывают в окошках-то ночью?
– Занавесьте, и все. Окнам ночью занавешенными положено быть.
– Мама тут увидела кого-то. И я не могу понять, по-моему, там и вправду кто-то стоит.
И тут сработал тот самый эффект толпы против страха. Не было никаких попыток что-то понять, что-то объяснить, в чем-то разобраться. Панике не дали распространиться. Тетя Таня просто подошла к окну и плотно занавесила его, отправив всех спать. Вот и все. И уже через пару минут в полусонных разговорах никто и не вспоминал о том, что там, за окном, в снегу кто-то ходит возле дома. Да и кто там мог ходить? Все уже спят давно.
Ночью я проснулся не то от каких-то криков, не то от громких разговоров. Я узнал встревоженные голоса матери и тети Розы с тетей Таней, которые пытались ее успокоить.
– Тише, тише ты, разбудишь же всех…
– Она там… Я чувствую… Я чувствую…
– Да ты чего?
– Вон… Вон… Она под окнами летает, я сама видела через щель в занавесках, летает и шепчет что-то, никак не разобрать чего она хочет.
– Да тебе приснилось, успокойся.
– Занавеска… Занавеска шевелится…
– Тише, тише, это сквозняк просто, наверняка сквозняк.
– Да сквозняк и есть, окна-то еще не проклеены.
Еще позже я опять проснулся, и опять по той же причине. По ощущениям, уже было за полночь. Глухая темнота и покой, который нарушали вздохи моей матери и разговоры теперь уже тети Веры с Таней, которые все так же ее пытались успокоить.
– Да это во сне… Во сне покоя тебе не дает, во сне…
– Нет, нет, я чувствую, я прям кожей чувствую, она под окнами летает, заглядывает в щелочки, шептать начинает, и занавески колыхаются.
– Да не может быть, снится тебе это…
– Нет… Бледная такая, как в гробу лежала, а щеки розовые… Летает под окнами, то к одному подлетит, то к другому… И над крышей летает, я слышу, слышу, хочет войти и сказать что-то.
– Что сказать?
– Не знаю… Шепчет что-то, ничего не разобрать.
Третий раз я проснулся уже совсем глубокой ночью. Все спали, и я слышал только шепот Юры и матери с тетей Верой.
– Ты тоже думаешь, мне приснилось?
– Спи, спи.
– Я бы с радостью, но никак не могу. Оно, может, и мерещится мне, да только легче от этого не делается.
– Я вот ничего не вижу, метель воет, и так жутко, а тут еще сны такие…
– Да не сны… Я ведь даже заснуть не успеваю… Да и там, перед окошком она стояла и заглядывала в окна, когда все еще по дому бродили.
– Я тебе верю, сестричка, верю. Сам такое видел, что плохо стало бы любому…
– Да ты просто успокаиваешь меня… Не знаю, может, и вправду уже свихнулась.
– Нет, слушай… Не хотел говорить… Помнишь, мы в машине ехали? Я еще в «буханку» к маме залез?
– Ну да, конечно, помню.
– А помнишь, мне потом еще плохо было, когда мы остановились?
– Ты тоже что-то видел?
– Да.
– Она шептала что-то?
– Фу… Господи… Не знаю, как и сказать.
– Да говори уже как есть.
– Скажу, но ты только… Фу…
– Ну, говори уже, Юрка!
– В общем, мы с ней ехали…
– И?
– Там темно было, совсем кромешная тьма, и холодно так… Я плакал, просил у нее прощения за все, просил хоть какой-то знак подать, что она меня простила.
– И что?
– Фух… Ну… В общем, она меня за руку схватила.
– Господи…
– Да ты брешешь!..
– Слушай, мне и без того хреново было… Я каждый раз думаю: может, мне приснилось? Да вот только я в таком напряжении был каждую секунду, кровь так в висках пульсировала, что я потом еще час расслабиться на сиденье даже не мог.
– Схватила за руку? Может, это какой-то зверек там тебя резко дернул?
– Мы с ней разговаривали, Вера.
– Боженьки… Свят-свят!
– Точнее, она со мной, я даже слова вымолвить не мог, только кивал и ахал. И рукой она меня не просто схватила, а как тисками стальными, я только в стенку вжался и всю дорогу, пока она мне говорила, ничего сделать не мог от страха.
– Господи… Да что же это такое?!
– Очень страшно было… Ты себе не представляешь… Я думал, умру… Правда – сердце не выдержит, и все. Не знаю, откуда сил хватило вытерпеть.
– А что же ты на помощь никого не позвал?
– Да я даже слова сказать не мог, к тому же, она как начала говорить, я только кивать и мог, да и с такой силой схватила меня, я до сих пор на этом месте чувствую ее пальцы холодные… Как железные…
– А что она говорила-то?
– Да… Слушай… Всякого… Я сейчас вот не все скажу… Таню, вот, просила слушаться и помогать… Такое все. И главное, просила, ерунду такую сказала, про ключи какие-то… Бред какой-то.
– А что именно?
– Да не вспомню уже сейчас, что-то околесица какая-то… Да и не важно это. Просила за Ромкой смотреть и передать ему еще… Главное, просила Таню слушаться как старшую дочку да вас никого не бросать.
– Жуть какая… Господи, да что же это такое-то?
– Ну что, а ты больше ничего не слышишь?
– Нет… Вроде поутихло, только вьюга воет.
– Хорошо, тогда засыпай. И ты тоже, Вера, засыпай, я рядом с вами сидеть буду.