Рустам Разуванов – Либежгора (страница 29)

– Теть Нин, ну что вы такое говорите?

– А что, миленькая?

– Ну, вы слышали, что Николай Васильевич сказал?

– Слышала, слышала! И полностью его поддерживаю!

– Ну, а что же вы сами тогда подобные вещи и распространяете?

– А я вот что скажу: пока в лес никому ходить не надо, это он дело говорит, что при чужих, может, молчать стоит, но не при своих же, свои-то все знают, что к чему.

– А если кто услышит?

– А свои же и услышат!

– Что ты, голубушка, сейчас не тот ведь год, не расстреляют поди.

– Ну, что вы такое говорите, я совсем не о том.

– Да знаю я, о чем, вслух-то, может, говорить и не стоит при всех, а при мне-то не стесняйся, уж я-то знаю, что к чему. Коли б не так было, не отправила бы ты Веру с этими в лес.

– В лес? Да вы что? Они в лес пошли?

– Ну а какжно, прямиком от Воробьихи, с Любушкой они в лес отправились.

– Батюшки, да ведь велено не ходить! А вдруг чего сейчас стрясется?

– Да ты не переживай, Воробьиха так сказала. Она из ума не выжила, если сказала, как сделать надо, значит, слушаться придется.

– Да зачем же в лес-то?

– Ну, она им, видимо, сказала, как где чего сделать да чего шепнуть нужно, вот и пошли они.

– Ой, батюшки, что же будет-то?

– Да не переживай, на худое бы Люба с ней не пошла, а так, видишь, вдвоем пошли. Видимо, поддержать ее…

– Мда, теть Нин, принесла ты мне новость. И что теперь – сидеть? Что думать?

– Сиди и жди. Придет. На такое недолго ходят, поверь мне. Скоро вернется.

Я продолжал стоять и слушать, что рассказывает баба Нина, хотя, кажется, уже давно должен был заняться дровами. Таня про меня забыла, а баба Нина иногда поглядывала, лукаво улыбаясь. Хотя, быть может, это была искренняя улыбка. Просто казалось, что в каждом слове этой старушки сквозит хитреца, словно она задумала что-то такое, известное лишь ей самой. Но конечно же, если рассуждать здраво, она ни в чем таком не могла быть замешана и была лишь сторонним наблюдателем. Просто словоохотливая старушка, которая будто бы все знает, но не все говорит.

– Все хорошо будет! Видишь, они вдвоем пошли. Наверное, Верочке страшно стало, и Люба с ней пошла. Все хорошо будет, Люба с единственная с Воробьихой общается. Плохого не будет, не пошла бы иначе.

– Вот теперь все равно буду сидеть и волноваться.

– Да не волнуйся, хорошо все будет.

– Баба Нина, а правда, что в Темной гриве есть такое место – Могилы называется?

– Да, миленький, есть. Там темно, страшно в лес туда ходить…

– А вот мне сегодня рассказали, что там будто есть гроб, который на палках стоит.

– Вот что в старину про такое рассказывали, как это называется…

– Небесная могила?

– Да не, как это… Домики мертвых, вот! Это мне так старики рассказывали, когда я как ты была, а может, и того меньше.

– Домики мертвых?

– Да, в них, говорят, специально так хоронили.

– Зачем?

– А бог его знает, все по-разному говорят ведь.

– Значит, такое правда бывает? Гроб на палках?

– Да не гроб на палках, а домик над могилкой. Так, говорят, у осиновских встречалось на кладбищах раньше: идешь – а там могилка иной раз, а над ней, на кресте порой, а иной раз и вместо него, домик маленький, как скворечник с дырочкой.

– Птичек кормить?

– Да кто их знает, они иной раз так в дырочку хлебушка положат и разговаривают, шепчут там что-то. Сказывали, что они так со своими умершими общаются, а может, молятся им, кто их знает.

– А гроб на палках – такое бывало?

– Не знаю, про такое не слышала никогда.

– Ой, ну что и за тему подняли, и так не по себе, а вы тут еще про гробы на палках!

– Да все хорошо будет, все хорошо.

– Я тогда дрова пойду рубить?

– Хорошо, иди. Хоть свежих дров в печь сунуть.

– А топор где?

– У бани там стоит. Ступай.

– Молодец какой, и тетям своим помогает, и бабушке всегда помогает небось.

Я прошел по коридору, спустился по ступеням крыльца, и меня тут же встретил Тима, бросившись ко мне настолько, насколько ему позволяла цепь, на которой он сидел. Я погладил пса и пошел к бане. Там меня и правда ожидал топор. Я взял его, и обойдя весь дом, баню, сад и сарай, вышел на задворок. Передо мной открылось широкое большое поле, на котором многие растили картошку или овес, сейчас оно все уже было убрано и окошено, и его можно было хорошенько рассмотреть. Оно тянулось вдоль всей деревни. А за ним сразу же начинался лес. Я подошел к куче нерасколотых чурбанов и еще раз взглянул в сторону леса через все поле. Где-то там, в лесной дали слабо виднелась дорога на Либежгору, по которой мы вчера ходили искать бабушку. В памяти невольно всплыл сюжет недавнего сна. Вглядевшись еще раз в умиротворяющую ширину раскинувшегося поля, я взял чурку и решил приняться за дело.

Глава 20. Бабушка из леса

Я колол дрова и постоянно поглядывал в сторону лесной дороги, уходящей на Либежгору. Что-то не давало мне покоя. Я старался сосредоточиться на полене, которое ну никак не хотело поддаваться. Но сколько ни колотил его – хоть обухом, хоть прямо – ничего не выходило. Меня все равно отвлекало то, что было за моей спиной. Широкое поле, за которым начинался лес. И где-то там неширокая дорога. Неясное ощущение, словно там что-то было. Или кто-то, кто сейчас смотрел бы на меня оттуда. Почему-то я не мог встать спокойно к лесу спиной – от этого делалось неприятно. Точнее, именно к месту, где проходила та самая дорога. Раньше я такого не замечал, а теперь… Возможно, обо всем этом стоило думать поменьше, иначе и вовсе свихнуться можно. На нас будто бы надвигалась массовая истерия, все ближе и ближе. Все кругом стали вспоминать какие-то небывалые истории, видеть какой-то таинственный подтекст даже в обычных ситуациях.

Еще через несколько секунд до меня дошло, что я пытаюсь рубить по суку. Упершись ногой, я попытался вытащить застрявший топор. Через мгновение я бросил его, резко обернувшись к лесу лицом. Мне показалось, что где-то вдалеке раздался странный гул или рев, похожий на тот, что я еще недавно слышал в своем кошмарном сне. Что за бред? Я постарался себя успокоить, но ничего не получилось. Меня охватило дурное предчувствие. Не хватало еще, чтобы мне действительно стало страшно в лес ходить. «Как городская девчонка! Что это еще такое?» – Я пытался себя пристыдить, но панический страх не проходил.

Позади раздался лай собаки. Это был Тима. Вслед за ним послышался ласковый голос Маши:

– Ну, тише, тише, свои. Тимка, не тявкай.

– Привет.

Я приструнил Тиму, и ребята зашли за калитку.

– Ты же обещался зайти.

– Да, извини. Тут всякое…

– Что?

– Вот, дрова колю.

Мы прошли все вместе на задний двор, и я вновь принялся вытаскивать застрявший топор.

– А мы тоже только что поленницу складывали, пока дядя Вася дрова рубил.

– Ну что? Доколешь – и пойдем?

– Нет, – устало ответил я.

– Почему нет?