Рустам Разуванов – Баба Нюра. Мистический фольклор (страница 9)

Девочку долгое время пытались привести в чувства. А когда привели, то она утверждала, что совсем ничего не помнит. Утверждают, что ещё несколько дней после этого случая ей нездоровилось. Но чем именно закончилась та история и стал ли кто-то перезахоранивать покойницу, теперь неизвестно. Соседей-то тех не сыскать…

Протокол № 16. О записке на перекрёстке

Проанализировав собранный материал, я понял, что в накопленных быличках чаще всего упоминается один и тот же фольклорный персонаж. Некие другие люди. Это единственное, в чём я могу быть уверен. Нередко ведьмы, тройки лошадей в лесу и другие загадочные явления у местных жителей прямо или косвенно ассоциируются именно с ними.

Для меня не так уж важно понять, правда ли это всё происходило, или это является неким отголоском местных мистических легенд. Важнее разобраться, что это за персонаж такой – другой. Мне не сложно оставить попытки поиска подлинности его существования, ведь гораздо интереснее, оставшись с персонажем мистического фольклора один на один, попытаться понять саму структуру этого мифа, его корни и суть.

Под известное описание чертей другой не подходит, потому как сами информаторы нередко подчёркивают определённое различие между чертями и другими людьми, о чём я писал ранее. Хотя так ли это было изначально, или же это некое наслоение мыслей информаторов сквозь годы, остаётся загадкой. Да и эта связь их через дыры тоже вызывает немало вопросов. Ранее мне никогда не доводилось слышать, чтобы ведьмы или колдуны призывали нечистую силу именно через дыры, совершая ещё и некие подаяния в эти дыры в виде хлеба. Да и просто о каком-то таинственном лесном народе мне слышать никогда не доводилось. Возможно, стоит поискать ответы в литературе профессиональных фольклористов и культурологов, занимавшихся этим вопросом.

В то время я попытался осмотреть саму местность, которую называют Либежгорой. Это небольшой участок леса, окружённый болотом с одной стороны и маленькой речкой с другой. Вся его площадь едва ли превышает десять квадратных километров. Становится не очень понятно, как вообще можно блуждать на таком крохотном участке леса по несколько дней. Ведь даже если идти наугад в любом направлении, буквально через пару часов придётся упереться либо в речку, либо в болото, либо в деревню. Это замкнутый треугольник с достаточно ярко выраженными границами, которые невозможно случайно пройти мимо. Если бы не живые свидетели этих историй, то я был бы уверен в том, что они выдумка и никакая бабушка никогда не блуждала в этих лесах, потому что заблудиться здесь попросту невозможно.

Сам лес представляет собой густой и труднопроходимый бурелом из смешанных пород лиственных и хвойных деревьев. Местами встречаются следы брошенных и уже заросших делянок. С обеих сторон он окружён небольшими болотами с топями. Следы каких-либо дополнительных дорог и уже тем более перекрёстков мне обнаружить не удалось.

После ряда усилий мне всё же посчастливилось раздобыть ту самую записку, которую написала Воробьиха. Записка достаточно неплохо сохранилась и представляет собой клочок бумаги, вырванный из тетради в линейку старого образца. Бумага исписана вдоль и поперёк, но фразы эти не похожи на известные мне традиционные заговоры. В них нет структуры, классического сюжета и даже последовательности. Есть лишь отдельные обрывки фраз и отдельные слова, которые сложно разобрать. Однако фигурируют такие словосочетания: «они пришли», «придут» «верёвкой вязано», «не видишь и не слышишь».

Стоит также отметить, что я попытался прочитать обрывки фраз из записки на территории Либежгоры в местах, где предположительно когда-то мог быть перекрёсток. Естественно, ничего не произошло. Зачем я это сделал, мне самому до сих пор не особо понятно. Видимо, дух экспериментатора во мне возобладал над рассудком.

Побродив по лесу, я для себя выяснил одну вещь абсолютно точно: один из прибрежных участков вызывает у меня подозрения и интерес. Всё, что я расскажу об этом месте далее, – лишь мои эмоциональные предположения и предчувствия, никакой логики.

Несмотря на то что место находится вдали от наиболее вероятных координат точки пропажи и появления старушки (той самой бабы Саши), оно пугает меня какой-то неприятной атмосферой, хотя лес на этом участке преимущественно лиственный и заболоченной земли не встречается. Имеется только несколько небольших лугов и одно поле. И тем не менее, несмотря на приятный внешний вид местности и вполне располагающий пейзаж, чувство тревоги, когда там находишься, сильно обостряется. Появляется навязчивое ощущение, что кто-то постоянно смотрит тебе в спину. Кроме этого – ничего…

Я обошёл Либежгору вдоль и поперёк, но следов дороги, перекрёстков, камней от фундамента домов и каких-либо других следов жизнедеятельности людей мне обнаружить не удалось.

Протокол № 17. Про бараки в Тёмной Гриве и могилы на огороде

– А в Могилах этих ничего нет. Я тебе точно говорю. Там я знаю, что раньше лес валили. Это всё в Тёмной Гриве находится. И дома у них там стояли.

– Чьи дома?

– Ну, тех, кто лес там валил. Они же вахтой работали. Им и поставлены там домики были небольшие.

– Значит, поселения там до этого не было?

– Нет. Не было.

– Вы уверены? Может, когда-то давно дома стояли?

– Ну, про то, что там давно было, я не знаю, врать не стану. Но при мне точно никакой деревни там не было. Только вот для вахтовиков хуторок срублен был. Да я думаю, что и раньше там ничего и никогда не было.

– Просто подозрительно, что у места в лесу есть название. На самом деле чаще всего названные участки леса являются урочищами, где когда-то стоял хутор.

– Во, точно, урочище Тёмная Грива! Так и говорили раньше. Это правильно, по бумагам было. Но поселения там точно не было. Всё наглухо лесом поросло, какой там.

– А Могилы? Могилы случайно не числились по бумагам как урочище?

– А Могилы, это я тебе точно говорю, просто глухой участок леса. Эти места так между собой называли просто. Они в Тёмной Гриве и находятся. Небольшое такое место.

– Значит, никогда и ни в каких бумагах это название вы не встречали?

– Нет, что ты. Это между собой так. Вахтовики, наверное, так прозвали. А от них и повелось. Могилы да Могилы. А это просто лес, и всё. Вот мой приятель молодости там же и работал. Отцом <информатора № 1.4 (8573598347952)> приходится, кстати. Он бы тебе, наверное, побольше рассказал, ему ведь отец, наверное, точно что-то рассказывал. А может, и с собой его брал туда.

– А как много кладбищ есть поблизости?

– Да ведь только одно и есть. Больше и нет. И не было никогда.

– На кладбище нет ни одной могилы старше двадцатого века.

– Ну да. Это же советское кладбище.

– Хорошо. А где хоронили людей до этого?

– Ну ты спросил… Это ведь когда было? При царе Горохе. Того никто и не знает.

– На самом деле это было не так уж и давно. Вы помните своё детство?

– Ну да, помню. Не всё, конечно, но многие моменты помню, особенно как бегали на болоту клюкву рвать, когда поесть нечего было.

– Если подумать как следует, то получается, что ваши старики, которых вы видели в детстве, хорошо знали, где было старое кладбище. Ведь своих стариков они не могли хоронить здесь. Тогда остались бы могилы.

– Ну да, так-то ты верно говоришь. Но ты знаешь что? Может, они там и хоронили. А может, и ещё где есть. Я вот что вспомнил. Когда я маленький-то был, власти строго наказали в <деревне № 2 (35710)> хоронить. Там-то старое кладбище есть и старые могилы, наверное, имеются.

– А до этого момента где хоронили, вы не помните?

– Нет, не помню. Теперь я старый. Был бы моложе, может, и вспомнил бы.

– Значит вы больше никогда и нигде не видели старых могил?

– Ну, отдельные-то могилы видел, конечно. Вот у <информатора № 1.7 (30057)> даже в огороде стоят.

– Могилы в огороде?

– Да старые какие-то. Там, вроде, от них только пара крестов осталась, ни таблички, ни надписи никакой не сохранилось.

– Не очень понимаю. Могилы прямо на огороде?

– Ну да, на огороде. Да их там несколько всего: они на берегу, как раз у реки.

– Как так вообще получилось?

– Ну а что? Видать, выдали ему участок в своё время, и всё. А то, что на краю могилы стоят, ну стоят и стоят. Они же несильно мешают.

– А это не может быть как раз следами более старого кладбища?

– Да какое там кладбище… Только ведь несколько могил. Захоронили, наверное, потому что кладбища-то своего и не было. И всего делов.

– А остальные века как жили?

– Ну, это уж я не знаю, как они там жили. Я вот про то, что знаю, про то и могу рассказать.

Протокол № 18. Про холмы в Тёмной Гриве

– Тебе когда-нибудь доводилось бывать в Тёмной Гриве?

– Да, конечно, меня туда батя возил на мотоцикле, когда я ещё совсем мелким пацаном был.

– А почему именно он туда тебя возил, если не секрет?

– Не секрет. Мы туда за лисичками гоняли. Когда у бати трубы горели, а денег на выпивку никак не достать было, он часто за лисичками ездил.

– А можешь рассказать подробнее об этом дне?

– Ну, я особо-то ничего не помню уже, помню, как за лисичками собирались. Сели на его «Восход» старенький и поехали. Он мне сказал тогда, что знает одно секретное место, где так много грибов, что мы и себе наберем, и сдать сможем.

– И что это за место такое?