Рустам Разуванов – Баба Нюра. Мистический фольклор (страница 16)
– Как не спускались? Я же слышал, что вы бродили тут аккуратно, чтобы меня не разбудить.
– Да мы не спускались! Мы сами проснулись от того, что кто-то под дверью у нас стоял.
– Что за чертовщина?
Внимательно всё обсудив и обдумав, семья пришла к выводу, что в дом незамеченным никто пробраться не мог. В процессе обсуждения версий Алексей вдруг замолчал, задумался… и неловким движением достал из кармана брюк странные детали, которые они нашли в захоронении.
– Лёха, ты что с ума сошел? – всполошился отец.
– А чё такого?
– Ты в своём уме вообще? Ещё этой дряни тут не хватало!
– Думаешь, это из-за этого?
– Да и думать… и знать не хочу! Надо вернуть немедленно… ещё этого в моём доме не хватало!
Отец вскочил и порывался отправиться закапывать эти вещи прямо посреди ночи. Однако напуганная до ужаса девушка, которая спустилась вслед за Алексеем, всё же его отговорила. Вслушиваясь в шорохи дома, просидели они за разговорами вплоть до утра. С рассветом отправилась к могилам.
Вблизи от того места, где были обнаружены вещи, мужчины сделали свежий подкоп и со словами извинений закопали найденное. После этого семья наконец-то смогла заснуть. Взяв себе внеплановый выходной, все обитатели дома весь день обсуждали случившееся. Но чем дальше они погружались в мысли о произошедшем, тем больше им начинало казаться, что всё это была лишь игра воображения. Странные звуки могли издавать и дикие коты, забравшиеся в дом, и просто старые половицы, которые иногда скрипели сами по себе.
По итогу страх у всех окончательно прошёл, и на следующий день мужчины вернулись к постройке гаража. Однако случай этот надолго остался в их памяти.
Протокол № 30. Про мальчишек в Осиново
– Ну, там часто люди блуждают. Чёрт водит, так говорят у нас, ну или леший.
– Ну, вот соседка наша, через дорогу. Лет пять назад это было. Ушла за грибами, тут, неподалёку, как раз на Либежгору. И заблудилась. Рано утром ведь ушла, собиралась ещё до полудня вернуться. А её нет и нет, в обед уже родня запаниковала да собралась идти её искать. Тут ведь недалеко до Либежгоры, всё и обчесали, а её нет. Вернулись, значит, назад в деревню, стали просить помощи. Егерь тоже отправился, другие люди пошли, мало ли что с человеком случилось, может, зверь на дерево загнал или ещё того хуже… Стреляли в воздух, звали, кричали. И только под вечер её и отыскали. Как она так заблудилась – сама сказать не может. Вроде близко тут, все места знает, с детства бегаем здесь. А обернёшься иной раз и не знаешь, в какую сторону идти. И никак не выйти ведь.
– А что случилось? Заблудилась, то и случилось. Ходила, бродила, а потом оглянулась – и места незнакомые. Говорит, сколько ни иду, а все никак выйти не могу. Оказалось, что за рекой она была. А ведь говорила, что точно реку не переходила, знает, что переходить её нельзя. Вот как её так за реку уволокло, что она сама не заметила?
– Да ведь там же уже глухой лес. Там болота, можно неделю бродить и ни одного живого человека не встретишь. Да и не ходит туда никто, там сам чёрт ногу сломит. А тут Либежгора-то, она рядом. Покричать да посвистеть ещё можно.
– А чего странного? Ничего не рассказывала такого.
– Нет, упаси, никого она не видела, ничего такого не говорила.
– Нет, не припомню, может, и было что такое, да я забыла.
– Ну… это когда же было? Слышала, да. Я молодая ещё была. Она говорила, что в тереме у кого-то там жила. Капусту нахваливала.
– Да, говорит, капуста у них огромная росла, что и не вытащить. Вроде на свадьбе гуляла. Или что-то такое говорила. Когда её искали, то вдоль леса верёвку протянули. Эта верёвка ещё долго потом висела, я помню.
– Да, было такое, её потом в больницу положили, она там и умерла. Из дома-то её почти не выпускали, но чудила она там что-то, это многие говорили.
– Да, сильная бабка была, её многие боялись. Могла сделать так, что и человека в могилу загонит. Она от осиновских же.
– Ну а что? Люди как и все другие люди. Ничего такого.
– Да, то деревня колдунов была. Там вообще много колдунов было. А сейчас не осталось ничего. Мы туда по молодости сено косить ездили от совхоза. Там уже и тогда домов не было.
– Да, была, но там уже ничего не осталось.
– Ничего такого, одни поля, огромные поля там были. Сейчас-то не знаю, наверное, всё лесом заросло.
– Нет, со мной такого не случалось. Вот Лёшка, сын мой. Он ещё ребенком был. Они с мальчишками туда тоже ходили. Вот у них было…
– Ну как вам сказать… Видели они. Огромного человека видели, великана.
– Ну, они так говорили. Люди вот смеялись, а я им верю, потому что там место такое, всегда что-то чудится.
– Да, они в телеге тракторной там заночевали, несколько мальчишек. Их попросили там на ночь остаться тракторы покараулить. А Лёшка в кабине был вроде. Он первый проснулся. Сильный ветер поднялся, ураган такой, что и трава вся полегла. А они потом глянули и увидели, что великан к ним из леса вышел. Ростом до самых верхушек деревьев был. Ходил, топал, они так испугались, что спать потом долго не могли.
– Да, все волосы дыбом были. Они потом долго ещё рассказывали об этом.
Протокол № 31. Про возможные маркеры захоронений в фольклоре
Довольно часто многие информаторы путаются в датировках, когда их спрашивают о приблизительном возрасте архаичных погребений. Самым точным ответом, который мне доводилось слышать, является: «Я не знаю, мне об этом говорил мой отец, а ему его отец, а тому его отец». Иногда встречается упоминание о том, что эти захоронения были сделаны во времена войн со шведами.
Неподготовленного любителя-краеведа эта информация может ввести в правдоподобное заблуждение о том, что погребения эти родом из иной культуры. Но имеется очевидный факт того, что в то время местные народы давно приняли христианство и не могли сотворить языческого погребения. Многие исследователи эту деталь упускают.
Изначально и я не был исключением. О подобной ошибке писал один из советских археологов, работавших в этих краях. С его слов, очень часто старики объясняют наличие тех или иных жальников и курганов последней войной, о которой они слышали, но о которой ничего не знают. Для многих в сёлах в середине двадцатого века такой войной действительно являлась череда войн со шведами. Отголоски этого заблуждения на северо-западе страны встречаются до сих пор. Однако самым удивительным для меня стало то, что новое поколение стариков нередко высказывает мнение о том, что некоторые из древних курганов – это братские могилы эпохи второй мировой войны. Разумеется, достаточно наивно полагать, что эти пожилые люди хоть сколько-нибудь знают или помнят историю. Поэтому стоит иметь в виду, что подобные слова являются маркерами для обозначения древних могильников, объяснения происхождения которых давно утеряны в сознании простого народа.
Исходя из сведений, найденных в профессиональной литературе, я собрал ещё несколько маркеров, которые могут помочь идентифицировать любую подозрительную сопку как захоронение. Ими может воспользоваться любой непрофессиональный краевед, решивший изучить историю края. Правда, стоит учесть, что данные правила актуальны лишь для региона, в котором собран этот материал, поэтому вполне возможно, что для других регионов и стран эти маркеры могут оказаться не актуальными:
• Сопка находится вблизи от водоёма: реки или озера. Это связано с тем, что в данном регионе в языческие времена реки нередко служили границей между миром живых и миром мёртвых. По одну сторону реки могли находиться живые сёла, а по другую – жальники и курганы. Схожее правило работало и с озёрами, за неимением вблизи рек.
• Сопка или группа сопок находятся в местности, ландшафту которой несвойственна холмистая местность.
• Сопка находится вблизи или непосредственно на самом действующем кладбище или погосте.
• Сопка имеет своё название, хотя в некоторых случаях своё имя они получали от хутора, который располагался неподалеку. Это же относится к сопкам, находящимся в урочищах, или сопкам, расположенным вблизи от сёл, в то время как в окружающем ландшафте холмистая местность отсутствует.
• Сопка или группа сопок имеют чёткую геометрическую форму полушария или овала.
• Под слоем земли у края основания имеется слой пепла или древесного угля. Это свидетельствует о так называемой подошве кургана, ритуальном сжигании останков с жертвенными подаяниями.