Рустам Разуванов – Баба Нюра. Либежгора. Мистический роман, основанный на реальных событиях (страница 4)
– Хорошо, что люди добрые есть, товарищи верные, вот ведь какой люд наш в деревне, все откликнулись, каждый чем может помогает.
– А ведь нам с Таней еще дров на зиму нужно, дочке сено хорошо хоть скидали, если бы не помогали – все пропало бы.
– Да, тут и не знаешь, чем заняться. Пока маму в лесу ищешь, и скотина подохнет вся, а потом и самим в лес можно зимой, волкам на съеденье!
– Да ну, брось ты, теть Таня, чего такое говоришь? Всегда все помогут, чужие люди, что ли, в деревне живут?
– А вот Юрке, гаду, звонили в Бор – и фиг! Уже из Ленинграда приехали, а он в Бору сидит, мама в беде такой, а он…
– Работает?
– Ага, работает. Стаканом он там с водкой работает!
Мама словно пропустила это мимо ушей и задала следующий вопрос:
– А Витенька? А он-то как?
– Хорошо, служит, летом-то уже домой.
– А сейчас не отпустили домой, раз дело такое?
– Да нет, куда там, отпустят разве, там у них часть строгая. Сказали, только на похороны если.
– Тьфу, не дай бог!
– Вот так и сказали.
– Скоты какие!
Услышанному я нисколько не удивился, что-то подобное я и представлял. Юра, мой дядя, веселый и общительный, уже отбывший несколько тюремных сроков за воровство, как всегда где-то пропадал. А Витьке, моему старшему двоюродному брату, не дали увольнительной. Ничего удивительного.
Самое интересное в разговоре началось потом, когда мы уже сидели за столом, отобедав, и не спеша пили чай. Меня снова стало клонить ко сну, под столом ко мне на колени забрался наш кот Василий и замурлыкал убаюкивающую песенку. Но услышанное так ошарашило меня, что навалившийся было сон испарился без следа.
Глава 3. Байки стариков
– Говорю же, к Воробьихе идти надобно, – сказала баба Нина, отхлебнув из блюдечка.
– Зачем это? – спросила Таня.
– Да низачем… Я вам уже который раз говорю: оно можно верить, а можно и нет. А хуже, коли ты даже не веришь… Хуже не будет. Что так по лесам ходить, что так по лесам ходить – да у Воробьихи помощи попросить.
– Да ну, теть Нин, – вставил дядя Сережа, – это вы перебарщиваете, в наш век в такие суеверия верить.
– А чего бы не верить?
– Мой дед всю молодость свою провел в войне с попами церковными, а потом и с фашистами – неужто ради того, чтобы его внук к гадалкам ходил?
– Ага, однако, когда Нюшеньку-то хоронили, твой дед первый предложил ее обратно выкопать да какого-нибудь попа сектантского найти, чтобы упокоил ее.
Это было как гром среди ясного неба. Все тут же замолчали. Даже дядя Сережа слегка оторопел, словно вспомнив что-то такое, о чем и думать не хотелось. Я старательно прикидывался незаинтересованным слушателем. Сидел затаившись, словно охотник в кустах, поджидающий добычу. Лишь бы не спугнуть. Лишь бы не спугнуть! Что это за история такая? Пусть расскажет, пусть! Баба Нина тем временем продолжала:
– Я постарше, я больше знаю и тебя, и твоего деда. А когда мы еще малехоньки были, помнишь, Зоя?
– А?
– Как дочка у Тирановых все пропадала в болотах? Когда они перебрались уж сюда.
– Ой, господи, помилуй!
– А вот они ж, когда у них доченька-то пропала, тоже ведь к ихним ходили, просили.
– К кому – ихним? – все же не смог удержаться я.
– Дак известно к кому… К осиновским же. Они ж там все колдовали да молились каким-то своим нечистым силам болотным, не помню, как их Колинько-то называл. Не то найды, не то нойды… По-нашему, колдуны злые, одним словом. Они ж только и знают, как попавших в руки к нечистым с болот вызволять обратно, на свет людской.
– Какие еще найды? – спросила тетя Вера, удивленно раскрыв глаза.
– Дак они ж нерусских будут, осиновские-то, не знаю, кто они – чухари, али кто – их Коленька так называл, они тут их… Когда с учеными тута… Могилы все какие-то древние копали.
– Какие еще могилы-то? Кто копал-то? – Таня отложила в сторону блюдце и с приоткрытым ртом начала ловить каждое слово бабы Нины.
– Да ученые ж какие-то там, с Ленинграду, не помнишь, шоли?
– Где? – спросила явно потерянная баба Зоя, которая обо всем этом если и помнила, то лишь смутно.
– Дак в Осиново же да по краям, в лесах, и на Либежгору же хотели тоже.
– Либежгору?
– Так ведь там уж никто не живет давно, в Осиново-то?
– Так не живет, а Воробьиха-то от ихних будет.
– Да неправда! Она же здеся родилася, она же Ванечке со старого бараку-то родней будет!
– Ага, а замуж-то она там выходила, в Осиново ведь. И жила там немало лет, а потом ужо сюда воротилася, одинехонька. Она единственная, кто ведь их ремесло еще знает хоть малеха. Больше ихних не осталось.
– Так, все! Хватит! – громогласно, но все так же с улыбкой произнес дядя Сережа. – А то так дело действительно до того дойдет, что вместо того чтобы бабу Шуру искать, мы начнем в церкви ходить и богов молить о помощи, хех, этого вот нам еще не хватало, колдунов да русалок.
Баба Зоя что-то пробубнила про себя и незаметно перекрестилась. Тетя Вера была сильно напугана, как и Таня, собственно. А я был в шоке и пытался все это осмыслить. Я помню, что в детстве нам всегда запрещали ходить в сторону заброшенной деревни, которую называли Осиново. Но это всегда связывали с тем, что она находится очень глубоко в болотах, там легко утонуть даже по пути, легко заблудиться и еще проще очутиться в лапах хищных зверей. Ходили туда только опытные охотники, да и то изредка.
Говаривали, что там жили одни колдуны и ведьмы, но кто же в такие сказки поверит? Разве что непросвещенный сельский житель из глухих мест – вроде нашего. Но и таких оставалось все меньше. Мне доводилось также слышать от своих деревенских друзей много страшных историй, в том числе и про Воробьиху, которую все боялись и сторонились. Одни считали ее очень страшной и сильной ведьмой, другие – психически нездоровой бабушкой, которую лучше не тревожить и вообще избегать. Хотя иногда мне казалось, что те, кто придерживался такого мнения, выдумали это лишь для того, чтобы не признаваться в вере во всякую чертовщину. Потому как психически больному человеку нужно было бы помочь, ведь это человек страдающий и нуждающийся в медицинской помощи. А Воробьихе помогать никто не спешил. С ней вообще никто не общался. Ходили к ней только некоторые бабушки – видимо, за помощью. Все эти байки сотни раз пересказывались темными вечерами у костра, чтобы нагнать страха. Но вот про ученых, которые здесь изучали какие-то могилы, про каких-то нерусских, которые жили в Осиново, я слышал впервые. Да и вообще, слышать все это не от своих ровесников, а от взрослых людей, хоть и склонных к мистификациям, было как-то непривычно. И видимо, не одному мне от разговоров этих стало не по себе.
– В общем так, товарищи, – встав из-за стола, сказал дядя Сережа, – мы до дому, спасибо вам за чай. Предлагаю всем передохнуть часик, а потом собираемся у вас на скамеечке, ждем возвращения дяди Толи и продолжим поиски до наступления темноты. – С этими словами он помог своей пожилой матери встать, и они стали собираться. Тетя Таня уговаривала его остаться сегодня дома, отдохнуть. Но, разумеется, это предложение он отмел. Он обещал, что будет через час вместе с другими участниками поисков. Вслед за ними засобиралась и баба Нина, успев на прощание все же бросить еще пару фраз:
– Ты, Танюша, все же подумай. Оно же хуже не будет.
– Хорошо, тетя Нина, я уж и правда не знаю, что делать.
– Ага, ты подумай, только до трех дней надо, так говорят, а то потом не получится.
Но это наши так говорят. Осиновских-то раньше все просили, они все могли – и с того света вернут, если надобно. Но дак они померли все, Воробьиха-то, не знаю, смогет ли так-то.
Они ушли. Осталась только наша семья. Вера помогала нам с мамой искать одежду для прогулки по лесу и тихо приговаривала:
– Ну, куда это годится? Все свои городские одежи испортите. Штаны лучше, Риточка, штаны, как же иначе по лесу. Все себе испортите, все испортите.
– Ой, господи, лишь бы жива была.
– И самое-то дурное, что и думать-то ведь – не знаешь! Я вчера и вовсе вся извелась, мы с Верой полночи не спали. Это хорошо, уж под утро нас Сереженька с Наташей успокоили и помощь организовали, да мы как котята сразу и уснули.
– Вы еще и не спали толком, значит?
– А как спать? Как тут спать будешь? Ведь ничего не известно, скорее надо, пока не поздно…
Таня ушла за сапогами, которые были бы мне впору, а я тем временем уже переодевался. Все время, пока мы тщательно собирались, у меня в голове звучала фраза: «И с того света вернут, если надобно».
Когда мы все были готовы, решено было выйти на улицу, к скамейке, дожидаться остальных. Тетя Вера осталась дома на хозяйстве, чтобы успеть приготовить ужин и накормить скотину. Я, мама и Таня вышли во двор. Пес Тима завизжал и стал радостно поскуливать.
– А лохматого-то друга будем брать с собой? – спросила мама, на что Таня махнула рукой.
– Да ну его, осточертел, скотина, уже сегодня всех достал в лесу.
– Уже ходил сегодня с вами?
– Ну, а как же, с утра самого, и вчера ночью, я ведь одна в лес не попрусь, хорошо, что еще Дым присоединился да дядя Коля, а нам совсем страшно было бы вдвоем.
– Кому вам? – удивленно спросил я, на что Таня ответила: