Русские сказки – Сказки народов России. Том 1 (страница 4)
Пошёл солдат в лес, начал лыко драть да верёвку вить. Свил длинную-предлинную верёвку и принялся дубы опутывать.
Змей ждал, ждал – не выдержал, побежал в лес:
– Что так мешкаешь?
– Да вот хочу зараз дубов двадцать зацепить верёвкою да и тащить, чтоб надолго дров хватило.
– Экий ты, всё по-своему делаешь! – говорит змей.
Вырвал с корнем толстый дуб и сам поволок к избе.
Солдат сделал вид, что крепко сердит: курит свою трубочку, ни словечка не говорит. Наварил змей говядины, зовёт солдата обедать.
А солдат сердито отвечает:
– Не хочу!
Змей один целого вола съел, выпил воловью шкуру воды и стал солдата выспрашивать:
– Скажи, брат, за что сердишься?
– А как не сердиться? – отвечает солдат. – Что я ни сделаю, всё не так, всё не по-твоему, за то и сержусь.
– Ну, не сердись, давай мириться!
– Если хочешь со мной помириться, вези меня в мою деревню.
– Изволь, брат, отвезу.
Сел солдат змею на спину и взмыл на нём в небеса.
Подлетел змей к деревне, спустился на землю. Увидели его детишки. Бегут, во всё горло кричат:
– Солдат приехал! Змея привёз!
Змей испугался и спрашивает:
– Что, что они кричат? Никак не разберу.
– А то и кричат, что сейчас за тебя примутся!
«Ну, – думает змей, – коли в этих местах малые ребята таковы, то взрослые и подавно спуску не дадут!»
Сбросил солдата – да бежать.
Убежал и пропал, как в воду канул. Перестал по деревням летать да людей пожирать – так напугался!
Что дальше слышно
Некогда жил на свете вдовый крестьянин. Было у него три сына, а у тех – справные жёны. И всё бы хорошо, да одно неладно: невестки между собой не ладили, постоянно ругались, и всё из-за того, что каждая хотела большухой быть, то есть главной в доме хозяйкой. Годилась на эту роль любая из них, вот и не могли к согласию прийти.
Надоели старику раздоры невесток; однажды позвал он сыновей и говорит им:
– У невесток каждый день ссоры да свары, дым коромыслом. Надо с этим кончать. Надумал я озадачить их загадкой; пусть та, которая отгадает мою загадку, и станет большухой. Только чтобы после этого уже никаких споров; если женщины будут согласны, то и делу конец.
Призвали невесток, и те согласились на предложение старика.
Поздно вечером он собрал их и сказал без обиняков:
– Как и договаривались, вот вам на ночь загадка: «Что дальше слышно?» Завтра спрошу ответ, и кто из вас отгадает, та и будет большухой.
Утром старик позвал сыновей с невестками и спрашивает у старшей:
– Ну, что, отгадала ли?
– Когда петух весной поёт на заре, его голос дальше всего слышно, – откликнулась старшая невестка.
– Да, петуха далеко слышно, – подтвердил старик.
– Ну, а ты? – спрашивает он у средней. – Какую отгадку ты надумала?
– Когда весной собака лает на заре, её гораздо дальше петуха слышно, – ответила та.
– Да, – рассудил старик, – пожалуй, собаку дальше слышно.
– Ну, а ты, младшенькая, что ты скажешь?
– Хлеб да соль дальше всего слышно, – молвила в ответ младшая невестка.
– Да! – радостно воскликнул старик. – Хлеб да соль за тысячи вёрст слышно! Будь же ты большухой.
Пастушья свирель
Жили в одном селе старик со старухой, бедные-пребедные, и был у них сын Иванушка. С малых лет любил он на свирели играть. Да так здорово это у него получалось, что все слушали – наслушаться не могли. Заиграет Иванушка грустную мелодию – все печалятся, у всех слёзы наворачиваются. Заиграет плясовую – все в пляс пускаются, удержаться не могут. Подрос Иванушка и сказал родителям:
– Пойду я, батюшка и матушка, в работники наниматься. Сколько заработаю – всё вам принесу.
Попрощался и пошёл.
Пришёл в одну деревню – никто не нанимает. В другую – и там работники не нужны.
Идёт Иванушка дальше.
Долго ли, коротко ли – пришёл в отдалённое село. Ходит от избы к избе, спрашивает:
– Не нужен ли кому работник?
Вышел из одной избы мужик и говорит:
– Не наймёшься ли ты овец пасти?
– Наймусь, дело нехитрое!
– Нехитрое – что правда, то правда. Только у меня условие есть: будешь пасти хорошо – двойное жалованье заплачу. А если хоть одну овечку из моей отары потеряешь – ничего не получишь, прогоню без денег!
– Авось не потеряю! – отвечает Иванушка.
– Ну-ну, смотри!
Ударили по рукам, и стал Иванушка отару пасти.
Утром чуть свет уходит со двора, а возвращается, когда солнце сядет. Как идёт он с пастбища, хозяин с хозяйкой уже у ворот стоят, овец считают:
– Одна, две, три… десять… двадцать… сорок… пятьдесят… Все овцы целы!
Прошёл месяц, другой, третий. Скоро уже срок с пастухом рассчитываться, жалованье ему платить. «Что происходит? – думает хозяин. – Как пастуху удаётся всех овец уберечь? В прошлые годы всегда овцы пропадали: то волк задерёт, то сами куда забредут, потеряются… Неспроста это. Надо посмотреть, что пастух на пастбище делает».
Под утро, когда все ещё спали, взял хозяин овчинный тулуп, вывернул его шерстью наружу, напялил на себя и пробрался в хлев. Стал среди овец на четвереньки. Стоит, дожидается, когда пастух погонит отару на пастбище.
Как солнышко взошло, Иванушка поднялся и погнал овец. Заблеяли овцы, побежали. Хозяину хоть и трудно, но он не отстаёт – бежит вместе с овцами и тоже старательно блеет:
– Бе-е-е! Бе-е-е!
А сам думает: «Теперь-то я всё узнаю, выведаю!»
Надеялся он, что Иванушка его не приметит. Но Иванушка зорким был, сразу «паршивую овцу» углядел, только виду не подал: гонит отару, а сам нет-нет да стегнёт кнутом. И всё метит хозяина по спине огреть!
Пригнал овец на опушку леса, сел под кусток и стал краюшку хлеба жевать.