Руслан Жук – Миры Игдроссиль, путь к звёздам , пепел и сталь (страница 2)
Женщина заплакала. Мальчишка отстранился и пошёл к эшелону. У вагона обернулся:
– Я вернусь, мама. Обязательно вернусь. Мы все вернёмся. И будем жить.
Он не вернулся. Они знали это. Потому что видели списки.
Воронова-младшего трясло. Он узнавал черты лица. Этот мальчишка был его прапрадедом. Тем самым, кто не дожил до Победы три дня.
– Я хочу домой, – прошептал он.
– Рано, – ответила Аня. – Смотри.
Эшелон тронулся. Люди в вагонах пели. Песня была старая, грустная, но они пели её так, будто это гимн надежде.
Машина дёрнулась снова.
-–
Германия, Берлин, 1945 год. Май.
Они стояли на развалинах Рейхстага. Кругом – наши и не наши. Русские, украинцы, белорусы, грузины, казахи. Все вместе. Все обнимаются, плачут, смеются.
– Победа! – кричал солдат с закопчённым лицом, размахивая знаменем. – Мы взяли Берлин! Мы победили!
К нему подбежал другой, в такой же гимнастёрке, с перевязанной рукой.
– Слышь, земляк, ты откуда?
– Из-под Полтавы. А ты?
– А я из-под Челябинска. Выходит, мы теперь братья навек?
– Выходит, брат.
Они обнялись, не стесняясь слёз.
Потомки смотрели на это молча.
– Это они, – прошептал Шевченко. – Мои и твои. Вместе. Обнимаются.
– А теперь? – спросил Воронов-младший.
– А теперь молчи, – ответил Ким. – Просто смотри.
Машина дёрнулась в последний раз.
-–
СССР, Киев, 1954 год. Май.
Они стояли на Крещатике, который только начинали восстанавливать после войны. По улице шли люди – улыбающиеся, нарядные, с цветами. Играл оркестр. Гремели фанфары.
– Что это? – спросил кто-то.
– Передача Крыма, – ответила Аня. – Украинской ССР. Тогда это был праздник. Люди радовались, что полуостров стал частью их республики.
– И кто тогда думал, что через шестьдесят лет начнётся война из-за него?
– Никто. Потому что они были братья.
Из толпы вышли двое. Мужчина и женщина, с маленькой девочкой на руках.
– Смотри, доченька, – сказал мужчина. – Это теперь наше. Навсегда.
Девочка захлопала в ладоши.
– Навсегда! Навсегда!
Машина вздрогнула. Свет померк.
-–
Снова Архив. Настоящее время.
Они стояли в том же зале, откуда начали свой путь. Молчали. Смотрели друг на друга.
– Ну? – спросила Аня. – Кто-нибудь понял?
Воронов-младший поднял голову. Глаза у него были мокрые.
– Я понял, – сказал он. – Они были братья. Настоящие братья. Вместе воевали. Вместе строили. Вместе праздновали. А мы… мы стали врагами. Почему?
– Потому что пришли другие, – тихо ответил Ким. – Те, для кого братство – враг. Те, кто умеет делить. Те, кто сеет ложь и пожинает ненависть.
Шевченко шагнул вперёд, протянул руку.
– Я… я не знаю, что сказать. Мой прадед воевал там. С твоим прадедом. Они были братья. Я хочу, чтобы мы тоже… ну, попробовали…
Воронов-младший посмотрел на него. Потом медленно протянул руку в ответ.
– Попробуем.
Рукопожатие было крепким. Настоящим. Таким, каким оно должно быть между братьями, которые наконец-то вспомнили, кто они друг другу.
Машина Памяти тихо гудела в углу, довольная своей работой.
-–
Конец первой главы.
Продолжение следует в главе 2.0.0. «1961-й. Звезда».
Книга 6. «Пепел и сталь»
Глава 2.0.0. «1961-й. Звезда»
Архив. Настоящее время. Несколько минут спустя.
Машина Памяти гудела ровно, убаюкивающе. Десять потомков – пятеро с одной стороны, пятеро с другой – всё ещё держались за руки, не в силах разорвать только что родившуюся связь.
– Ты чувствуешь? – спросил Воронов-младший, глядя на Шевченко.
– Что?
– Тепло. От твоей руки. Как тогда, в сорок первом, когда они обнимались.
Шевченко кивнул. Он чувствовал. Впервые в жизни он чувствовал не вражду, не боль, не ненависть – просто тепло другого человека. Брата.
– Хватит сантиментов, – резко оборвала Аня. – Машина готова к новому прыжку. Следующая остановка – 1961 год. Байконур. Первый человек в космосе.
– Гагарин, – выдохнул кто-то.
– Да. Смотрите и запоминайте.
-–
СССР, Байконур, 12 апреля 1961 года. 9:07 утра.
Они стояли на стартовой площадке, среди инженеров, офицеров и будущих космонавтов. Никто их не видел, никто не чувствовал. Машина делала своё дело.