Руслан Жук – Игдрасиль. Гном который построил машину времени (страница 2)
Она улыбнулась и прижалась к нему.
А за окном пульсировал Нидавеллир, и никто из них не знал, что времени осталось совсем немного.
---
В мастерскую Двалин вернулся только к вечеру.
Не потому, что хотел — просто привычка гнала. Руки чесались взяться за инструмент, голова кипела идеями, а «Мост» — его великий проект — требовал внимания каждый день, каждый час, каждую минуту.
Мастерская была его вторым домом. Огромное пространство, заставленное станками, чертежами, наполовину собранными механизмами. В центре, под стеклянным колпаком, пульсировал прототип — маленькое ядро, копия того, что питало весь Нидавеллир, только в тысячу раз меньше.
— Ты опять здесь, — раздался голос.
Двалин обернулся.
В дверях стоял Учитель. В своём обычном облике — старик с добрыми глазами и седой бородой. Настоящего тела у него не было, только проекция, но Двалин давно привык воспринимать его как живого.
— Я ненадолго, — ответил Двалин.
— Ты всегда так говоришь. Бригитта сердится?
— Немного.
— Она права. Ты слишком много работаешь.
— «Мост» почти готов. Ещё немного — и мы сможем путешествовать между мирами без Биврёста, без богов, без чьей-либо помощи.
— Знаю, — Учитель подошёл ближе, посмотрел на прототип. — Это великое дело. Но семья — тоже великое дело. Не забывай.
— Я помню.
— Помнишь, но не чувствуешь. Ты технос в душе, Двалин. Машина, которая думает, что она гном.
— А ты? Ты кто?
Учитель улыбнулся.
— Я тот, кто однажды тоже забыл о жизни ради дела. И теперь живу в железе, потому что плоть не выдержала.
Двалин посмотрел на него внимательно.
— Ты жалеешь?
— Иногда. По ночам, когда выключаю процессоры. Тогда я вспоминаю запах хлеба. Тепло женской руки. Детский смех. Всего этого у меня больше нет.
— Но ты создал Нидавеллир.
— Я создал машину. А жизнь создаётся по-другому.
Старик положил руку ему на плечо — бесплотную, но Двалин почти чувствовал тяжесть.
— Иди домой, мальчик. Завтра будет новый день. А «Мост» никуда не денется.
Двалин кивнул, выключил свет и вышел.
Но в груди уже поселился червячок сомнения: а правильно ли он живёт?
---
Дома его ждал сюрприз.
Бригитта не спала. Она сидела за столом, заваленным не чертежами, а... травой. Целые охапки сушёных растений лежали вокруг неё, и она плела венок.
— Что это? — удивился Двалин.
— Завтра праздник летнего солнцестояния. В Мидгарде его отмечают. Я подумала... устроим здесь.
— Здесь? В Нидавеллире?
— А почему нет? Мы можем быть разными. Я — друидесса, ты — гном. Мы вместе. Пусть и наш дом будет вместе.
Она подняла на него глаза — сияющие, счастливые.
— Я хочу, чтобы у нас был свой праздник. Свой. Не гномий, не техно, не человеческий — наш.
Двалин подошёл, сел рядом, взял в руки пучок сухой травы.
— Чем пахнет?
— Полынью. Она отгоняет злых духов.
— Здесь нет духов.
— Здесь есть сомнения. А сомнения — те же духи.
Она закончила венок, надела ему на голову.
— Красивый, — засмеялась. — Самый красивый гном в мире.
— Я похож на огородное пугало.
— На самое прекрасное пугало.
Она поцеловала его.
И в этот момент Двалин понял: он счастлив. По-настоящему, глубоко, до боли в груди.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она. — Иди спать. Завтра будет праздник.
Он лёг, прижимаясь к ней, чувствуя тепло её тела, запах трав, биение сердца.
И заснул — впервые за много месяцев без снов о работе.
---
Праздник удался.
Бригитта натащила в дом столько зелени, что он превратился в лес. Горели свечи (настоящие, восковые, а не световые панели), пахло мятой и мёдом, на столе стояли пироги, которые она пекла всю ночь.
Двалин сидел и смотрел на неё, не веря своему счастью.
— Ты как будто впервые меня видишь, — заметила она.
— Я каждый день вижу тебя впервые.
— Льстец.
— Правда.
Они ели, пили, смеялись. Потом Бригитта достала маленькую флейту и заиграла — мелодию, которую Двалин никогда не слышал, древнюю, тягучую, похожую на шум леса и плеск воды.
— Что это? — спросил он.
— Песня моей матери. Её мать пела ей, а та — мне. Теперь я пою тебе.
— А наши дети споют её нашим внукам?