Руслан Усманов – Проектор душ (страница 2)

Дома шептали забвением. Окна-глазницы: битые стекла, забитые фанерой, или занавески, намертво прилипшие к рамам десятилетиями пыли. Газоны-кладбища: высохшие кусты роз, похожие на скелеты; газонокосилки, проросшие в землю ржавыми корнями; качели, скрипящие под несуществующим ветром. Тени на стенах: резкие, слишком черные для полудня. Одна из них – силуэт женщины у окна второго этажа – не двигалась, когда Лео проезжал мимо. Она просто была. Как выжженный кадр.

Воздух гудел тишиной. Не мирной, а плотной, как вата в ушах. Даже грохот мотора Лео казался приглушенным, будто кто-то опустил звук в кинозале. Единственный резкий звук заставил его вздрогнуть – металлический лязг сороки, уронившей консервную банку на крышу почтового фургона. Птица не улетела. Она уставилась на Лео стеклянным глазом-бусиной, склонив голову.

Лео медленно вел машину по ухабистой дороге, ведущей к мотелю «Кинозвезда». Вывеска, криво висевшая на одной цепи, мигала розовым неоном, выхватывая из темноты колею из битого стекла и щебня. Четыре двери с номерами, выкрашенными прямо на облупившейся штукатурке, казались слепыми глазами. Окна были затянуты желтой пыльной паутиной, за которой шевелились неясные тени. Парковка представляла собой три углубления в грязи, отмеченные проржавевшими бочками из-под масла. Лео припарковал свой «Девил Кадиллак» у самой дальней двери, ведущей в какое-то подсобное помещение мотеля, оставив место для других машин, которых, судя по слою пыли на земле, здесь не было уже давно.

Он вышел из машины, и тишина навалилась, как мокрая простыня. Даже скрип двери «Девил Кадиллака» прозвучал кощунственно громко. Воздух пах полынью и чем-то кислым – как уксус, смешанный с пылью, хруст гравия под ботинками звучал предательски громко. Мотель стоял, пригнувшись к земле, его стены покрывали трещины, похожие на морщины. Лео потянул тяжелую дверь, обитую жестью, и шагнул внутрь.

Дверь холла отворилась со стоном, выплеснув волну воздуха, запах старых кинопленок: желатин, серебряная эмульсия и та сладковатая гниль, что исходит от перегретого проектора и еще, пахло чем-то сладковато-могильным… Внутри царил полумрак, едва разорванный тусклой лампочкой над барной стойкой. Два столика с мраморными столешницами стояли пустые, их пепельницы переполнены окурками марок «Winston» и «Marlboro», которые не выпускали с семидесятых. На стене телевизор «Zenith» с выпуклым экраном молчал, но внутри его корпуса что-то тикало – ровно, методично, как кардиограмма приговоренного, Рядом с ним – часы с кукушкой, стрелки которых застыли на 14:30.

За стойкой, словно экспонат из восковой мастерской, замерла старуха. Ее лицо было картой прожитых лет. На вид ей было за семьдесят. Тонкие седые волосы, собранные в неопрятный пучок, открывали восковые уши, утыканные сережками-гвоздиками. На ней висел сиреневый кардиган, прожженный сигаретой на локте, с белыми узорами и пятнами, которые, как казалось, уже не смыть.

– Номер? – спросила она. Голос звучал как скрип несмазанных петель двери.

Лео положил ключи от машины на стойку.

– На ночь.

Она медленно выдвинула регистрационную книгу. Страницы пожелтели, чернила расплылись.

– Имя?

– Лео Картер.

– Двадцать долларов.

Она протянула руку. Ногти были синюшными – как у трупа. Лео заметил шрам на ее запястье: ровная линия, будто от лезвия.

– Бар закрыт, – добавила она, забирая деньги. – После 22:00 – тишина. У соседей съемки.

Она протянула ключ – железный, тяжелый, на веревочке из бечевки. Номер «3».

– Съемки? – переспросил Лео.

Хозяйка мотеля улыбнулась. Около десяти зубов отсутствовало.

– Ночные сцены. Без шума – у них не будет второго дубля.

За ее спиной, в темном проеме коридора, что-то шевельнулось – мелькнул край тени, слишком угловатый для человека. Лео направился к своей комнате. Коридор сужался, как киноэкран, переходящий в туннель. Даже один человек здесь казался лишним кадром. Дверь под номером три скрипела, как корабельные доски, когда Лео вставлял ключ в замочную скважину, расшатанную и уставшую от прихожан. Внутри тускло желтоватый свет от голой лампочки выхватывал кровать с провалившимся матрасом, тумбочку с ожогом от сигареты и обои в пятнах влаги, складывающихся в лица. На полу лежал пустой рулон кинопленки. Рядом, на стене, карандашная надпись: *«Дубль 47. Все еще здесь»*

Он бросил сумку на кровать, подняв облако пыли. Из-за стены послышался женский голос, заплаканный: *«Почему мы не уходим?»*

Мужской ответ прозвучал глухо: *«Потому что съемки не закончены»*

Лео прижал ухо к стене. На улице под окном залаяла собака – один раз, отчаянно, а после наступила тишина. В коридоре скрипнула дверь номера четыре. Чьи-то шаги замерли у его двери. Дыхания не слышно. Тиканье телевизора из холла доносилось сквозь стену – ритм, как метроном перед казнью. Лео подошел к глазку. Тень замерла снаружи, не двигаясь. Из-под двери тянуло сладковатой гнилью, как на заправке. Он щелкнул замком. Железный язычок вошел в паз с громким стуком.

В холле заиграло радио – *Louis Armstrong: «Maybe It’s Because…»*

Голос хозяйки мотеля прорезал музыку, обращаясь к кому-то:

– Не сейчас. Он еще не готов для сцены.

Музыка смолкла и вновь, наступила та самая, необъяснимая неестественная тишина, которая словно заглушала даже собственные мысли.

ГЛАВА 2

Блэкстоун, Калифорния. 13 июня 1994 года. 02:30

Лео проснулся от глухого стука. Темнота в номере была густой, как чернила, разлитые по глазам. Он лежал неподвижно, прислушиваясь, но за окном не было ни звука – ни лая собаки, ни скрипа качелей. Только тиканье телевизора из холла пробивалось сквозь стены, ровное и методичное, словно огромный метроном отсчитывал секунды в бездне ночи. Тук. На этот раз звук был ближе, отчетливее. Лео медленно поднялся на локтях. Воздух в комнате загустел, потерял кислород, будто его выкачали насосом. Он потянулся к тумбочке, нащупывая коробок спичек. Его пальцы скользнули по холодному, гладкому цилиндру – пустой рулон пленки. Тук-тук. Теперь стучали в дверь. Не стук – скорее приглушенный, осторожный удар костяшками пальцев, словно кто-то боялся разбудить, но настаивал на внимании.

Лео замер, вжимаясь в продавленный матрас. Он знал, что должен делать – не дышать. Не шевелиться. Не выдавать ни единым звуком, что он проснулся. Но сердце колотилось так громко, так яростно о ребра, что казалось – его эхо разнесется по всему мертвому мотелю, призовет их. Из-под двери тянуло ледяным сквозняком, несущим тот самый сладковато-гнилой запах, знакомый по заправке. Тук. На этот раз – в стену. Тонкая перегородка, отделявшая его от номера 4, задрожала, как барабанная перепонка. И сквозь нее, сквозь дребезжащую гипсокартонную преграду, просочился шепот: «Ты спишь?» Голос был женским, но чужим. Безжизненным, плоским, словно пленка, прокручиваемая назад на замедленной скорости. Не Сара. Никогда Сара не говорила так.

Инстинкт заставил Лео медленно, сантиметр за сантиметром, повернуть голову к окну. Плотные занавески висели неподвижно. Но за ними что-то шевелилось. Не просто тень от ветра – ее не было. Это был силуэт. Высокий, неестественно худой, с головой, наклоненной под невозможным, вывихнутым углом. Он стоял вплотную к стеклу, слившись с темнотой снаружи, будто прилип к нему или вырос из самой ночи. Лео почувствовал, как волосы на затылке и руках встали дыбом, а ледяная волна страха сжала горло. Силуэт не двигался. Он просто был там. Наблюдал. Ждал.

Тиканье телевизора в холле внезапно смолкло. Тишина, наступившая вслед, была хуже любого звука – абсолютная, давящая, как вакуум. В этой тишине скрипнула половица прямо у его кровати. Совсем рядом. Лео зажмурился, вжимаясь в подушку, притворяясь спящим, мертвым, несуществующим. Он чувствовал его присутствие. Холодный воздух струился теперь и из угла комнаты, там, где тьма была особенно густой. Что-то скреблось о дерево пола – тихо, настойчиво, как когти. Или как пленка, цепляющаяся за неровность в проекторе. Шепот за стеной повторился, уже настойчивее, отчаяннее: «Почему мы не уходим?» А мужской голос, глухой и окончательно безнадежный, ответил, завершая цикл: «Потому что съемки не закончены.» Лео понял одно: чтобы выжить эту ночь, он должен был стать частью декораций. Невидимым. Бесшумным. Кадром, который еще не отсняли. Он задержал дыхание, готовясь к следующему стуку, к следующему шагу незваного гостя в его комнате, в его темноте. Ожидание было пыткой.

Лео замер, превратившись в камень под тонкой простыней. Холод от угла комнаты нарастал, волнами ложась на кожу. Скребущий звук у пола прекратился так же внезапно, как начался. Теперь в тишине слышалось только собственное бешеное биение его сердца – глухой барабанный бой под ребрами. Тук. Стук повторился. Не в дверь, не в стену. В ножку кровати. Прямо под ним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.