Руслан Светлый – Жизнь напрокат (страница 8)
- Это ведь ты все время перешептывался с Тихарем! Это все ваша затея, твоя и Тихаря! Затем тебя убили, хотя тела твоего мертвого никто не видел, за тобой исчез старшой, вместе с ним Шатун, Крепак и все серебро. А ночь назад на стоянку явились урманы и начали нас кромсать, из всей шайки остались лишь мы трое, да Невул с Коршем! Сидишь тут с боярским родичем, квасы распиваешь и в глаза нам врешь!
- Хриба прав, Стяр. Где наша доля, где серебро? - поддержал подельника молодой, одной рукой помогая очухавшемуся товарищу подняться.
- Откуда мне знать!? - чистосердечно воскликнул я. - В глаза не видел никакого серебра, в натуре!
Вот заладили: серебро, серебро… Почему не золото? Не брюлики, не доллары, не рубли, наконец? Тут мне в голову пришла замечательная идея как успокоить въедливых ребятишек и прояснить насчет конкретной суммы. Профессиональным нюхом бывалого рэкитира я почуял запах наживы.
- От удара по башке я совершенно потерял память, - увлеченно понес я. - Вот вы меня знаете, а я вас не помню. Я себя не помню не то что какое там серебро! Много там того было?
- Ты еще спрашиваешь?
- Ну что ты за человек, Хриба!? Говорю тебе - забыл, в натуре! Амнезия у меня, болезнь такая, слыхал? Вы налет, что ли, совершили?
- А ты у родича Головачева спроси! Кому знать как не ему! - Хрибы махнул в сторону Рока острой железякой.
- Он тоже не помнит ничего, к сожалению. Я сам по башке его вдарил... Так сколько серебра?
- Каждый должен был получить долю в четверть пуда серебром! - с вызовом выкрикнул юнец.
- Каждый из скольки?
- Из двух с половиной десятков. Вдобавок Тихарь обещал ровно поделить золото, украшения и прочий товар.
- Золото и серебро в слитках?
- В солидах и дирхемах.
- Что за дирхемы?
- Дирхемы и есть.
Так-с, ладно… Четверть пуда это - килограмма четыре серебра неизвестной пробы плюс антиквариат и трохи золотишка. Грамм серебра оценивается где-то в полбакса, значит, доля каждого соискателя составляла как минимум две штуки «зеленых» рублей. А, принимая во внимание критично сократившееся поголовье шайки, где-то раз в пять в итоге больше.
Как я и предполагал, Рок тоже произвел в уме нехитрые вычисления, пришел к сравнимым с моими выводам и навострил уши. Мы переглянулись. Сашка чуть заметно кивнул.
- Все же, думаю, ты знаешь куда уволок нашу общую добычу Тихарь и где он сам, - неугомонный Хриба все таки решился, поднял свой тесак и шагнул к столу. - Если забыл, я помогу тебе вспомнить.
- Шаг еще сделаешь и я тебе в башке дыру нарисую, Хриба.
- Чем? - нагло усмехнулся бородатый головорез. - Ногтями?
- Вот этим, - не вытягивая руки, я направил ствол в центр Хрибовского невысокого лба. - Ты пистолета никогда не видал, родимый?
- Старый, тут еще на подходе. Конные!
И как это мой ненаблюдательный Сашок сумел что-то рассмотреть сквозь эту пародию на стекло за моей широкой спиной? Видимо, успел проделать тяжелую работу над указанными мною ошибками.
- Это Головач! - Хриба отпрянул в сторону от окна, словно его лицо обдало горячим паром из кастрюли. - Сюда правят! Уходим! Стяр, ты с нами?
- Я, пожалуй, задержусь, если ты не против.
- Так я и думал. Еще раз увижу - убью!
- Договорились, - подвел я итог нашей случайной встрече, мило улыбнулся и сделал ручкой.
Хриба злобно рыкнул и первым бросился вон из жилища. Коваль Лузд последовал за юнцом, выбежавшим последним. Должно быть, удостовериться, что непрошеные гости действительно свалили.
- Ты чего-нибудь понял? - спросил Сашка, опуская топор.
- Ни хрена, кроме того, что где-то рядом лежит здоровенная куча бабла. Давай-ка, братишка, встретим вновь прибывших на дворе. По ходу, это местная администрация пожаловала, а при общении с властями лучше иметь достаточный простор для маневра.
Я засунул пистолет в кобуру и вслед за Сашкой вышел на двор как раз в тот момент, когда на подворье Лузда сквозь ворота без створок втягивалась группка всадников в сопровождении пехоты. Всего двенадцать голов, из них, действительно, трое конных.
Увидев всю эту фантасмагорическую красоту, я реально обомлел и напрягся, так как выглядела эта бригада не в пример круче всех, кого я успел лицезреть за последние двое суток. Всадники словно сошли с иллюстрации из книжек про русских богатырей. Шлемы, кольчуги, мечи, копья, притороченные к седлам круглые щиты, грудь защищали железные пластины на ремешках. Пешие тоже в шлемах, щиты за спинами, вместо мечей - копья и топоры, у троих в руках луки. Пятеро из них тотчас бросились врассыпную по всему участку Лузда, стали обшаривать углы. Один всадник спешился и, держа руку на оголовье меча, мимо нас стремительно протопал на задки.
- Хо-хо! Дивей! - на весь двор заорал самый здоровый из конных - плечистый дядька в возрасте с весьма примечательной порослью на нижней части широкого лица. - Вот так удача! Целехонек! Ты зачем бороду сбрил?
«Дурик», - упало на мой язык продолжение фразы, но ни произнести, ни даже ухмыльнуться я не успел - сзади послышался быстрый топот, пыхтенье и в моем затылке черной вспышкой разорвалась бомба. В следующий миг сознание упорхнуло из головы как бабочка из сачка незадачливого натуралиста.
Глава третья
Сколько времени прошло не знаю - до часов на правом запястья взглядом не достать. Башка гудит, будто в затылке образовалась трещина в палец толщиной. Уютный полумрак. Сижу на соломенной подстилке спиной к столбу, что поддерживает крышу бревенчатого сарая посередине. В пяти-шести метрах передо мной - сомкнутые створки двойных дверей. Ноги связаны, руки за столбом тоже чем-то затянуты. Куртки на мне нет, кобура пуста. Нормальный ход…
Затылок на прикосновение к столбу отозвался резкой болью. В кровь разбили суки. Интересно чем: битой или железкой какой? Найду - покалечу.
Однако, телесная боль здорово уступала мучениям душевным. Ясно, что связали и бросили тут не для того, чтоб помер, хотели убить, давно б убили. Хуже, если угодил я в волосатые по самые уши лапы дядюшки Анзора, этот выродок прежде чем прикончить, пытать будет, возможно, самолично, так как по слухам ушлый грузин практиковал подобные вещи.
Чтоб занять время, начал осматриваться. Справа и слева от моего столба зияли пустые ячейки с перегородками из жердей. Очень похоже на стойла в конюшне, да и навозом свежим пованивало тут соответствующе. Свет и воздух проникали внутрь через сквозные дыры в верхних бревнах сруба длиной в полметра. Где-то позади кто-то мне невидимый все время шумно вздыхал и встряхивался, переступал ногами. Лошаденка или жеребчик. Припомнилось детство. В ту пору лошадей в деревнях уже почти не было, но в нашем «родовом гнезде» по маминой линии еще оставалось несколько кобыл и старый, пегий мерин. Их хозяин, бывший председатель Матвей Егорыч часто разрешал ребятишкам покататься на коне с последующей чисткой и купанием, а по зимним праздникам Егорыч запрягал в сани серую лошадку Мышку и развлекал народ катанием.
Да, давненько это было, будто в другой жизни...
Мой сосед по неволе неожиданно подал голос, громким, отчетливым всхрюком, заставив меня испуганно подпрыгнуть на затекшем седалище.
Свинтус! Никакой не жеребчик. Меня передернуло, ибо с детства безотчетно и сильно не люблю свиней. Не переношу этих тварей, хоть режьте! Живых, понятно дело. Приготовленных употребляю в любом виде за милую душу, шашлыка или нежных отбивных могу ведро сожрать.
Совсем не считаясь с моим бедственным положением, ехидная память изрыгнула давно слышанные россказни о дикой прожорливости и всеядности хрюшек. Большой свинье будто бы по силам слопать взрослого человека. Целиком и со всеми потрохами. Крепости зубов и пищеварения хватает даже на самые толстые кости и череп. Излюбленный прием некоторых гангстеров убрать нежелательного свидетеля или личного врага - скормить терпилу свиньям, частенько живьем и в полном сознании. Жуть, в натуре, но чистая правда, зуб даю! Против гангстеров я ничегошеньки не имею, каждый в этой жизни вертится как может, но смерти такой ни другу ни врагу не пожелаю и уж тем более себе.
Интересно, один он там? Сарай-то не маленький, чтоб держать в нем единственного порося…
Кстати, где же мой сердечный дружище? Что-то я его здесь в упор не наблюдаю. Тут одно из трех. Либо порешили Сашку, либо в другом месте держат, либо ему удалось сделать ноги и кинуть своего двоюродного брательника и по совместительству - начальника на возможную погибель. Последнее не в масть. Если Рок и сбежал, то, наверняка, помчался за помощью. Может кто-то и смог бы бросить шефа, но только не Сашка Рокотов. Есть, правда, еще один вонючий вариантец - Рок заодно с теми, кто меня по жбану вдарил. Но это уж совсем из области фантастики…
Сидел я подобным унизительным образом довольно долго, а когда совсем надоело, решил подать вопиющий глас.
- Эй, кто-нибудь! - заголосил я. - Есть живые?! Але, гараж! Люди-и-и...
Минут пять проорал - без толку, никакого результата, только глотку надсадил и в башке заколотилось. Стало мне совсем грустно. Ладно по чайнику треснули, связали, но зачем издеваться, голодом морить, да и отлить бы уже не мешало...
Еще с полчаса я пытался набросать в уме планы побега из сарая, будь у меня свободны руки и ноги. Ничего путного не придумал и, сморенный бездельем, прикорнул, свесив голову на грудь, пока меня яростным рыком не разбудила собственная, алчущая пищи, утроба. В жизни не слыхал, чтоб живот издавал такие звуки, аж не по себе сделалось.