Руслан Светлый – Жизнь напрокат (страница 10)

Скрипнули петли и в сарай, оставив за спиной двоих крепких парней, вошел Рок. В том же странном прикиде из холщовых шаровар, длинной рубахе навыпуск ремнем узорчатым перехваченной, в кожаных каблукастых сапожках неопределенного цвета. Выражение лица озабоченное и даже тревожное. На его модном поясе красовался длинный нож в кожаном чехле. В левой руке Сашка сжимал ручку двухведерной корзины. Увидев меня, Жеребец заиграл желваками.

- Нашелся? - недовольно прогудел Головач. - Ты где болтался?

- Гулял, - ответил Сашка и встретился с ним глазами.

- Ну-ну, - протянул Головач. - Погулял? А теперь посиди со своим э... знакомцем. Тебе я тоже не верю, племянничек. Ты обещал мне, что выручку с торговли и весь товар доставишь в целости. И что вышло? Прибытка нету, явился, как ни в чем не бывало, да еще татя этого приволок. Живого. Сказал, что впервые его на насаде увидел, а потом он тебя со дна речного достал?

Бородач сморщил нос, усмехнулся.

- Я бы понял, кабы он все рассказал, так ведь беспамятными оба прикидываетесь. Ты поговори с ним сегодня по-хорошему. Завтра я ему его же печень скормлю, если не скажет куда его дружки уволокли мое имущество. Хорошо меня понял, Дивеюшка? Поговори и узнай все, будь уж так добр. Иначе я тебя рядышком с ним поставлю. К столбику этому.

Головач велел забрать у Рока нож и махнул рукой.

- Давай, ребята, закрывайте их!

Потом развернулся к выходу и за ним потянулись остальные. Я поймал прощальный, полный ненависти взгляд Бура, осознав, что обзавелся смертельным вражиной. Да ладно, не он первый, не он последний. Переживу как-нибудь.

Брякнул снаружи засов и мы с Сашкой остались вдвоем.

- Чего ты врос? Развязывай меня давай! - прошипел я.

Сашка опустил ношу на землю, вытащил из сапога свой кнопарь и перерезал веревки. Кровь бурным потоком ринулась по освобожденным венам, сопровождая это дело адской болью. Я опустился на седалище. Ругаясь вполголоса, стал растирать начавшие синеть запястья и щиколотки. Уроды, так и до гангрены довести не далеко...

Растирался я минут пять, пока руки с ногами не пришли в сносное состояние и их перестало ломить. Потом все еще онемевшими кончиками пальцев потер саднящий затылок. В месте удара отлично прощупывался бугор налившейся гематомы и засохшая кровяная корочка. Боль в голове притупилась, но трогать шишку все еще чертовски неприятно.

Рок плюхнулся на задницу возле корзины, начал вынимать из нее свертки и разворачивать прямо на соломе. Я прошел в угол сарая и с превеликим облегчением справил малую нужду.

- Падай жрать, Старый, - пригласил Сашка и кивнул на разложенную снедь.

- Эти черти хотя бы знают с кем имеют дело? - спросил я, плохо сдерживая черную злобу.

Я возвышался над сидящим Роком и меня колотило от бешенства.

- Я ведь пацанов пришлю - землю жрать станут, а потом живые будут люто завидовать мертвым! Мало мне Анзора с его кодлой, так еще быдлан бородатый с кучкой дегенератов наехал. Ты же не гулял, а, надеюсь, осмотрелся и поболтал с кем-то?

- Обижаешь, босс, - скривился Сашок. - Я все обежал и несколько «языков» взял пока ты тут развлекался.

Хорошенькое развлечение! Побыл боксерской грушей и чуть конечностей не лишился. Неимоверным усилием воли и с помощью китайской дыхательной гимнастики я унял клокотавший во мне гнев. Осел рядом с корзиной, окинул голодным взглядом принесенный Роком провиант, но хвататься жрать не спешил.

- Отлично, братан! Рад, что ты у меня такой сообразительный. Тогда первый вопрос: где мы?

- В той деревне, что видели издалека. Тебя в обмороке сюда поперек седла привезли. Названия не знаю. Район и область тоже.

Скудненько.

- Вопрос номер два: что за Головач?

Сашка насмешливо фыркнул.

- Они мне за какого-то боярина прогнали, прикинь? Боярин Головач из Вирова, говорят.

- Хотелось бы поподробнее.

- Да ты ешь, Андрюх! Глянь, какое мясцо! Лосятина вываренная, рыба копченая, хлебушек, сырок... Не соленое, правда, все ни разу, но жрать можно.

Желая подать пример, Сашка принялся жевать красноватое вареное мясо, из мягкой кожаной фляги запивать. Я чуть слюной не изошел. Правду говорят - голод не тетка, пирожка не поднесет.

Я разломил ситную краюху, шмякнул на нее нарезанный Сашкой мягкий сыр, уложил сверху холодную лосятину и заработал челюстями, поглощая самый вкусный сэндвич в своей жизни.

- Что за Виров? - спросил я и жестом попросил бурдючок с питьем.

- Город неподалеку. Там Головач держит масть. Тут, вообще, вся округа под ним. Авторитет местный.

- Менты тоже под ним?

- Да какие менты?! Нету здесь никого, кроме этих ряженых! Машин нет, тракторов нет, живут в полуземлянках, в основном. Лошади, телеги и все такое прочее. Средневековье какое-то тухлое, я в такой дыре впервые.

В бурдючке оказался квас очень похожий на тот, каким нас потчевал Лузд.

- Ни одного столба с электричеством в деревне и все ходят вот в этом, - Сашка тронул себя за штаны.

- А твой шмот где?

- Продал. Выгодно. На меня как на идиота смотрели и никто разговаривать не хотел. Зато узнал как выглядят те дирхемы, - Сашка залез в кожаную сумочку на поясе и извлек полную горсть серебряных монет, потряс на ладони. - Вот такое серебро ищет Головач.

Рассмотрев внимательно один не слишком блестящий, потертый с краев образец без герба, цифр и понятных надписей, я не слишком воодушевился. Государственную принадлежность не определить, номинал и подавно, но то, что это - серебро, причем древнее, сомнений не вызывало. Не сильный я знаток нумизматики, но был у нас один клиент - старинных монет собиратель, повернутый на этой теме, хитрый и жадный дедуля. Дублон кликуха. Копателей и кладовиков облапошивал и наживался за их счет, выплачивая нам небольшую мзду, чтобы его всякие проходимцы не обижали. Если хотя бы часть из тех монет в хорошем сохране, Дублон найдет людей кто сможет взять их по лучшей цене и там уже плевать на процентный вес серебра, эдакое старье само по себе - ценность.

Я вернул Сашке дирхем и подобрался к самому главному.

- Допустим. А к нам у этого Головача какие претензии?

- Он хочет, чтобы мы нашли его хабар.

- Очень интересно, - я отвернулся, выплюнул рыбью кость. - Почему именно мы? Самому не ищется?

- Ищут да найти не могут. Ты Кулька помнишь?

- Лысого с татухами?

- Ага. Он пропал. Сказали - не вернулся откуда-то. Он и еще двое с ним.

- Что с того?

- Кулек этот был из бригады Головача. Он со своими людишками землю носом рыл, пытался выйти на след налетчиков, что обнесли Головачевские корабли и умыкнули весь навар с торговли.

- То самое серебро?

- То самое, - кивнул Рок, - И знаешь чего удумали, стервецы? Вечером перетянули канатами русло реки, где мы с тобой на берегу очутились, только чуть выше по течению. Передний корабль в канат уперся, второй ему в корму вкатился, а те на лодках подлетели и посудины взяли на абордаж. В общем, изящная, хорошо спланированная акция, а не спонтанный налет. Продуманное дельце, зуб даю!

- Думаешь, навел кто-то?

- Сто пудов! Кто-то из боярских и навел, - Сашка вытер рукавом жирные губы. - Короче, Старый, нам предъявляют за то серебро и с нас уже не слезут, а вот шкуру содрать могут влегкую.

- Насчет шкуры я уже понял, я не вкурил при каких мы делах?

- Да я и сам не до конца разобрался. Он, почему то, принял меня за своего племянника, которого то ли зарубили, то ли сам потонул во время разбоя на речке. А сынуля его Бур, твердит, что узнал в тебе одного из налетчиков. Это он тебя по башне треснул у Лузда на дворе. Меня не тронули и даже обрадовались. Боярин накошмарил коваля, тот рассказал, как к нему Хриба приходил и тебя узнал, Стяром называл.

Я задумался. Вот чего у Сашки не отнять, так это таланта к сбору сведений, даже при том, что наблюдательность иногда хромает. Любил Сашка послушать и поспрашивать, особливо с пристрастием. Я даже не захотел представлять где он надыбал эту галиматью. Сам придумать не мог даже под галлюциногенными грибами. Не тот у Рока склад ума.

- Волына где?

- Шпалер я у туземцев изъял, - деловито прочавкал Сашок. - Сказал, что купил у одного заморского купца как амулет. В ветошь масляную завернул, на дне корзины лежит. Кожанка твоя со всем содержимым здесь, вон на сучке висит.

Сашка указал на дальнюю стену и я немного успокоился. С пистолетом и бабками нам все дороги открыты. Прямо руки зачесались пустить волыну в дело.

- Только я бы шмалять не стал! - Сашка оторвал зубами слишком большой кусок хлеба и слегка поперхнулся. Прокашлявшись, слезливо продолжил: - Пойдешь их мочить, они нас потом, когда у тебя «рыжики» закончатся, на колах вдоль дороги рассадят, а мне мое очко дорого, я его не для древесины берег.

- А если самого Головача кончить, эти разбегутся, как думаешь?

- Не разбегутся. На копья нас поднимут или стрелами утыкают. Их как грязи. Тут все, кроме холопов и челяди с оружием бегают. Хоть ножик, но должен быть. Нет ножа, значит - холоп, получеловек.

Я покосился на Сашкин пустой чехол от кинжала и решил, что становиться покойником или холопом не хочу, не мое это. Сделайте мне как раньше, иначе будет много крови.

- Я не спросил… ты где приодеться-то успел?

- Дома.

- У кого?