Руслан Светлый – Княжья воля (страница 1)

Княжья воля

Глава 1

Глава первая

Стараясь сильно не шуршать тканым покрывалом, я спустил ноги с постели и подобрал с пола исподнее. Мой чуткий нос уловил терпкий запах, что окутывает мужское тело после любвеобильной ночи. Свой собственный запах, к которому примешивался отчетливый дух давно протухшего пота, гари и еще бог весть чего. Эдакое стойкое амбре ни в какой речке не смоешь, никаким одеколоном не зальешь. Я брезгливо поморщился. Надо бы попросить Шепета сотворить баньку, а то, глядишь, на меня скоро мухи начнут слетаться как на кусок свежего коровьего шлепка.

В широком луче света попадавшего в комнатку из растворенного волочкового оконца лениво плясали пылинки, за стеной боярского терема вовсю бушевало древнерусское утро. За противоположной бревенчатой перегородкой в смежном помещении отдыхал на отцовском ложе Завид. Ну как отдыхал - мучился, изредка со стонами всплывая из черного омута забытья. Руку ему оттяпали по самое плечо. Вовремя подсуетились, успели не пустить дальше губительную заразу. Местные эскулапы Дохот и Данья утверждали, что жить Завид непременно останется. Вот уже и сонного взвару дают поменьше, чтобы привыкал. Без одной руки можно протянуть долго и, если повезет - счастливо.

- Уже уходишь?

Через плечо я покосился на размякшее от сна лицо. Симпотная молодая брюнеточка. У Любославы таких чуть ли не полдюжины. Чернавки. Девки теремные. Эта, в частности, чаще других нам с пацанами хавчик приносила. Зачетная девочка. Внешность почти модельная: носик, бровки, губки, глазища эти серые. Фигурка вот только подкачала. По местным меркам. Здесь любят когда баба в мясе, чтоб с утра по попе шлепнул, пришел в обед, а там еще колыхается. Короче, излишне стройные, с бедрами не достаточной ширины да грудями едва поменьше спелой тыквы не в почете, их чуть ли не больными считают. Я заглянул в большие серые глаза и ободряюще им улыбнулся. Очень славно, что я в темноте не пронзил ножом это гибкое тело. Слышал шорох отодвигаемого дверного полога, мягкую поступь по дощатому полу, приготовился рывком скатиться с топчанчика на пол и воспользоваться ножиком для самообороны. Вовремя сообразил, что убийца уже с середины крохотной комнатушки ткнул бы в меня лежащего копьем либо заточил топор о мою башку не доходя пары-тройки шагов.

- Службу служить пора, я же десятник, как никак.

Десятник. То же, что и сержант, наверное. Командир отделения. Кому оно надо ночью убивать десятника? В терем еще проникнуть нужно. Бесшумно. Так же бесшумно отыскать спящего стража и прикончить не нарушив общего спокойствия. Это при условии, что выставленная на подворье стража убивца благополучно прощелкает.

Подумал и сразу припомнил предупреждение Бадая о рыскающих по Вирову урманах и боярской казне. Бадай еще что-то буровил про какие-то дюже ценные печати. Вот странно, согласно современной науке, письменности на Руси в эти времена еще нет, а печати уже есть. Где боярин изволил ставить оттиски этими самыми печатями? Над печатью должно же что-то быть написано или нет? В любом случае нечего Липану с его паразитами на торге груши околачивать, пора их к воинской службе привлекать. Боярские печати важнее какого-то там навара. Бабок с доверчивых обывателей стрясти всегда успеем, а вот, случить какая заваруха, мы вшестером не вытянем. Заодно подучатся у наших «стариков» боевому искусству. Как мы. Эта дельная мысль красиво засверкала в моем отдохнувшем за ночь черепе и я в предвкушении ее исполнения ускорил процесс самооблачения.

Проклятый шнурок гашник, что служит старинным порткам ремнем и резинкой одновременно, перекрутился, завязался в узел и ни за что не желал развязываться дабы помочь мне закрепить штаны на талии. Чертыхаясь сквозь зубы я вступил с ним в яростную схватку с помощью отросших ногтей ставшими похожими на орлиные когти. Она тихо засмеялась. Я опять обернулся.

- Тебя как звать-то, краса-девица?

- Младиной. Младой, - сказала сквозь улыбку. - Ты иди, я все здесь приберу и тоже побегу, боярыня рано поднимается, звать станет, расспрашивать как было.

Боярыня будет ее расспрашивать? На кой?

- Погоди-ка, - ошпаренный догадкой я остановился побеждать непокорный узел, - так это Любослава тебя ко мне отправила что ли?

Она залилась краской. Не то, чтобы очень стыдливой, так, слегка порозовела как недозрелый персик.

- Ага.

- И ты пошла?

- Я рада была. На тебя же все девки заглядываются. Даже сама боярыня. Она сказала, что ты не такой как остальные, слава тебя ждет великая. Любая будет счастлива зачать от тебя ребеночка.

От такого прямолинейного заявления я остолбенел. С моей стороны все случилось спонтанно и без особой поэзии. Дело в том, что буквально вчера, после визита купца Бадая боярыня Любослава конфиденциально попросила меня как старшего над гарнизоном одного бойца оставлять ночевать на мужской половине терема. С оружием. Для безопасности ее и детей. Можно всякий раз разных, ей все равно. Отказывать не стал, почему не помочь симпатичной бабенке почувствовать себя в относительном спокойствии. Решил я первым и переночевать в теремке. А дальше произошло то, что произошло. Удовольствие произошло. Интимного характера. У меня и, надеюсь, у Младинки тоже. Высшие силы в свидетели - я этого не искал. Она сама пришла. Юркнула под бочок мягкая и теплая. Что мне здоровому парню было делать? Прогнать девку? Может быть так и поступил бы какой-нибудь ботан, блюдущий нормы морали пуще заботы о своем здоровье, но я таких в своем окружении не знаю.

Ребеночка? Спору нет, парень я хоть куда, но служить племенным быком, участвовать в систематических неразборчивых половых связях не подписывался. Сегодня Младина, завтра еще какая-нибудь девица, послезавтра - третья. Давно минули те сладкие деньки, когда я был сопливым, малолетним озаботом, готовым пускать слюни на обнаженную женскую сиську. Банька-сауна с девочками под пивко да икорку случалась в нашем дружном коллективе частенько, но далеко не каждый день, а только по большим праздникам или в честь свершения кем-то из нас героического подвига. Любая награда, либо поощрение набивает оскомину, если выдается в неконтролируемых размерах и с безответственной регулярностью.

Через некоторое время я узнал, что подобные "угощения" в нынешней поре в большой чести. Дорогому гостю или нужному человечку практически в обязательном порядке после сытного застолья выписывали на ночь особу женского пола для закрепления успеха, так сказать. А пока я был сильно и не очень приятно удивлен подобным к себе отношением и решил взбрыкнуть.

- Передай боярыне, чтобы больше никого не присылала, понятно? Ни мне, ни кому либо еще из моего десятка.

Хороша охранная служба в обнимку с девкой! При иных условиях о такой лишь мечтать можно. Однако, в здешних суровых реалиях об этом даже мечтать опасно. Вредно для целостности органона.

Млада ойкнула, порывисто вскочила, мигом напялила через голову нижнюю рубаху, подхватила распущенные волосы, шлепая босыми пятками, вылетела за дверной полог.

Обиделась, по ходу.

Я озадаченно поскреб щетину и решил пояс с мечом пока не надевать. Сходить на двор навестить парашу, умыться, высморкаться можно и без оружия. Когда нет боевых действий, а кругом все свои - зачем постоянно таскать на себе железо? Неудобно же! Если бы ночью или под утро чего случилось, с постов охранения боярского подворья уже бы примчались с докладом. Ночью дежурили Жила с Невулом, перед рассветом - бывалые Шепет и Рыкуй. Их двоих, мне не без помощи вировской боярыни удалось уговорить ночевать на боярском подворье до возвращения Бура. Не бесплатно, само собой.

Выкатился я как свежий колобок на теремное крылечко. Встрепанный, расхристанный, зевающий. Потянувшись, с наслаждением расправил затекшие крылья, прищурился на ласковое солнышко, только-только намерился сбегать до отхожего места, как наткнулся пытливым взором на Рыкуя, втискивающим свою тушку в приоткрытую створку ворот. Помогал ему в этом занятии верный друг и сосед одноглазый Шепет, который эту самую створку за ним бережно и затворил, заложив на место толстый брус-заворину, что служил усадебным воротам надежным дополнительным засовом. Фигуру мою статную на крыльце они, естественно, срисовали, но демонстративно не спешили докладывать старшему по званию как прошло ночное дежурство. Стоят и тихонько базарят о чем-то.

Эх, оборзели служивые. Злодейским образом уполовинили личный состав самой тяжелой предутренней смены, когда стражу сильнее всего клонит в сон. Дурная смена, по себе знаю. Согласно биологическим часам большинства хомо сапиенсов, в промежуток с четырех до шести утра человеческому организму положено пускать ртом слюнявые пузыри и прокручивать мозгой последние сладкие сны перед новым трудовым днем. Сколько таких любителей поспать на посту с перерезанным горлом уснули навеки. В этот временной суточный интервал целые войны начинались. А у нас народу мало, у нас смены удлиненные. А эти в самоволки шастают. Нашли время.

В общем, начал я потихоньку звереть.

- Эй, Рыкуй, можно тебя на два слова?!